Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 130
Я вылез из лодки и подошёл к братьям потрепать их по волосам.
– Пойдёмте немного позанимаемся?
– А мы уже! – ответил Дима, не отрываясь от чтения.
Старший брат кивнул в подтверждение слов младшего:
– Утром с Натальей Павловной позанимались. Чтение, письмо и счёт, – с серьёзным видом отчитался Тёмыч.
– Я целый лист прочитал, – продолжал хвастаться Дима. – И до ста досчитал!
– Это правда, – усмехнулся брат. – Впервые в жизни!
Как же интересна жизнь. Я думал, мне придётся палкой загонять мальчишек на уроки, думал, они занимаются только из‑за обещанной оплаты. Но даже когда контроля не было, братья не бросили этого сложного, но интересного дела – учёбы.
Душа кричала от счастья и рвалась сделать что‑нибудь ещё полезное для детей. Поддавшись этому порыву, я решил рискнуть:
– Мужики, – я решил в этот раз обратиться к ним как ко взрослым, – вы же знаете, что я доктор?
Ребята кивнули. Дима даже оторвался от чтения, настолько его удивило моё обращение.
– Как вы думаете, я хороший врач?
– Наталья Пална вас хвалит, – серьёзно отметил Дима, сидя на коленях. – А ей врать незачем…
– Я хочу вас вылечить, – серьёзно отметил я. – Помните, вы рассказывали, что часто болят животики? Давайте сделаем так, чтобы они не болели больше?
Тёмыч насупился, он думал, опасаясь соглашаться.
– Было бы здорово! – протянул всё так же младший.
Этот пацанёнок мне очень доверял. И мне нельзя было обмануть эту слепую веру. Я достал из кармана два блистера. В каждом было по одной таблетке широкого спектра действия.
– Надо выпить одну таблетку. – Я протянул каждому ребёнку лекарство. – Но сегодня будет болеть животик, – озабоченно предупредил я.
Эта новость ещё больше насторожила старшего брата. Он сделал один шаг от меня и убрал руки за спину. Голова медленно махала в знак отказа.
Но Димка не раздумывая выхватил у меня медикамент и одним махом проглотил его.
– Раз надо, значит, надо! – Мальчик кивнул мне с видом серьёзного мужа. – Тёмка? Ты чего? Сдрейфил? – подначивал он брата.
В ответ на это оскорбление старший брат сделал шаг вперёд и протянул руку за таблеткой:
– Просто я не умею без воды их глотать…
В этом мы помогли мальчишке. Таким образом, наметился огромный прогресс не только в образовании братьев, но и в состоянии их здоровья.
Сегодня был воистину потрясающий день!
– Ну что? – Я хлопнул в ладоши. – Давайте теперь сварим что‑нибудь поесть?
Однако на это предложение ребята не отреагировали. Они стояли рядом со мной. Руки по швам. На спинах портфели. На строгих лицах поселилась решимость.
– Нет, дядя Оскоров. – Тёма медленно поворачивал голову из стороны в сторону. – Нам надо домой.
Я удивился. И эта эмоция не скрылась от моих юных друзей.
– Помнишь, мы рассказывали тебе о «лечебной позе»? – уточнил Дима. – Раз будет болеть, значит, нам пора.
– Надо поскорее свернуться калачиком, – поддержал брата Тёма.
– И придётся немного постонать, – с сожалением закончил за брата Дима.
Я с тревогой провожал братьев взглядом, прокручивая в голове тревожные мысли: «Дети говорили верно. К сожалению, придётся немного пострадать. Зато это будет в последний раз!» – этой мыслью я пытался себя успокаивать. Врачу приходится быть жестоким, ибо только после непродолжительного мучения есть шанс на исцеление. Только так, и никак иначе.
Что ж, больше ничего для братьев я сделать не мог. А значит, пора подумать и о других. В лодке меня ждал груз на разгрузку.
Выгружать, как ни странно, оказалось легче, чем загружать, хоть и приходилось работать в одиночку. Первым этапом я поднял все вещи на пристань. После чего настал черёд перенести их в ФАП. Несложная и непыльная работа – груз нетяжёлый, носить недалеко – я играючи с ней справился.
Наконец последний ящик занял своё место у стены. Вещи заняли почти половину пустующего пространства в моём скромном жилище. Я вышел наружу и остановился перед ФАПом, расставив ноги и уперев руки в бока.
Немного устал. Зато всё довёз. Ничего не утопил, не разбил и даже не потерял.
В чистом остатке – чувство полного удовлетворения.
Я смотрел на моё пристанище и понимал, что не может медицинское учреждение находиться в таком позорном виде. Оно требует преображения! Требует двери, требует крыши. Требует у меня. Прямо здесь и сейчас!
Я не находил в себе силы отказаться от решения этой проблемы.
Найдя среди привезённых инструментов топор, мы с Бильбо отправились к заброшенному участку. Я помнил, что местный сарай обеспечил меня дровами, а значит, был шанс и на что‑то большее. Оставалось только пробиться через заросли кустов и поставить этот вопрос напрямую.
И я шёл, полный решимости узнать ответы.
Перед сараем нас остановил куст. Он раскинул свои ветви в разные стороны, преграждая путь. Уже долгие месяцы этот сторож не пропускал никого на охраняемый объект. Но против моих железных аргументов ему нечего было возразить: три размашистых взмаха топором – и путь открыт.
Старая дверь на заржавевших петлях заскрипела и нехотя поддалась под моим напором. Из сарая пахнуло сырым деревом и пылью. По левую руку стояли штабеля брёвен – именно отсюда я наносил себе дров. У стены напротив выхода были сложены точно такие же штабеля. А вот справа меня ожидало несметное богатство!
Досок здесь действительно было много. Они лежали вдоль стены, от земляного пола и до самого потолка. Лежали без какой‑либо защиты – прямо на земле, ничем не укрытые. Отчего половина этого чудесного леса оказалась непригодной к строительным работам: несколько нижних рядов полностью или частично прогнили. Верхние без должной стабилизации повело – сейчас они больше напоминали кривые коряги, чем строительный лес.
Зато в середине, зажатый и защищённый от внешних неблагоприятных природных воздействий, лежали идеальные доски! Ровные, прочные, сухие. Лучше не придумаешь!
Из этого леса можно было сделать дверь и настил на крышу. И ещё много чего, если хватит гвоздей и терпения…
Я отделил подходящие доски от гнилых и пересчитал. Потом пересчитал ещё раз. Выходило с приличным запасом. «Возьму только половину, – решил я, – тут они сохраннее будут».
Я тяжело вздохнул в ожидании долгого, монотонного и скучного труда. До ФАПа было около восьми сотен метров. Это солидное расстояние мне предстояло пройти никак не меньше 70‑и раз, если носить по одной доске, и вдвое меньше, если переносить по две…
Здравый смысл подсказывал, что сегодня я никак не успею. «Значит, нынче придётся ограничиться только дверью», – решил я. Мой мозг быстро посчитал: ширина дверного проёма в ФАПе 106 см, доски – 15 см. Значит, нужно 7 штук.
«Совсем другой разговор», – невольно улыбнулся я.
Для двери я выбрал самые красивые, прямые экземпляры из представленных. Без сучков и трещин. Ровные и прочные. Сложил их отдельно у освобождённого прохода. И по две штуки волоком принялся относить к ФАПу. Там я укладывал доски к стене, переводил дыхание и возвращался за следующими.
Постепенно дорога стала знакома до мелочей: Здесь нужно перешагнуть корень. Тут обогнуть канаву. На дорогу не сворачивать – слишком крутой уклон.
Работа была нетяжёлая, но отнимала очень много времени.
Единственное, что спасало, – это мой преданный Бильбо. Он поддерживал меня своим весёлым лаем в пути. Лизал мне нос и руки, если я присаживался отдохнуть. Никогда не унывал и всегда держал голову гордо поднятой. Тем самым преподнося мне хороший пример.
Вот наконец доски заняли своё место у зияющего темнотой дверного проёма в ФАП. Я был изрядно вымотан, но доволен. А работы ещё предстояло море!
Только в моей голове поселилась одна назойливая мысль: «Доски было тяжело таскать даже по две штуки, а для двери нужно аж семь! Не тяжеловата ли выйдет конструкция?»
Ответ был очевиден.