Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 126

Тележка быстро катила по широкой тропинке, трясясь на кочках и скрипя под весом мужчины. Кузьма всё ещё был без сознания. У меня всё ещё не было ни обезболивающих, ни требуемых антисептиков для раны, ни трансфузионных сред. А мы, к сожалению, жили не в фильме, где всё заживает при наличии всего двух компонентов: большого желания близких и безграничной любви к пострадавшему.

Так что всё было так, как говорила девочка. Без больницы тут не обойтись.

– А можно попасть в больницу неофициально? – осторожно поинтересовалась встревоженная дочка.

– Простите, юная леди, но сейчас мы не это должны обсуждать! – Я отказывался вступать в торг. – Сейчас ты должна показать мне, где ваша лодка.

Девочка шла рядом с тележкой, обдумывая мои слова. Время шло, а она взвешивала риски. Пакет с физом опустел. Перед нами стоял дом продавщицы Гали. Я остановил тележку:

– Пора решать! – потребовал я.

– Хорошо, – обречённо кивнула Маша. – Везите отца к пристани, я подгоню туда лодку. Всё равно через камыши мы его не пронесём.

Мотор мерно гудел. Форштевень рассекал волны. Лодка быстро и уверенно шла вперёд. Маша сидела на румпеле. Она немного успокоилась. Точнее, ей передалась моя уверенность в позитивном исходе травмы Кузьмы Трусова. Вся эта ситуация её гложила, не давала расслабиться. Но она больше не была связана со здоровьем.

Я проверил иммобилизацию левой, травмированной конечности, после чего в очередной раз набрал Толика. В этот раз звонок прошёл.

– Ничего себе, какие люди! – поприветствовал меня радостный голос друга. – Я уж подумал, что зазнался и исключил меня из списка друзей…

– Не говори глупости, – несколько резко отреагировал я. Во мне говорило беспокойство за пациента. Сейчас требовалось организовать его спасение, а не шутки шутить. – Ты мне нужен в операционной!

– Когда? – Аболтусов мгновенно переключился на рабочий лад.

– Сейчас, – лаконично ответил я. – И девочек бери.

Мы быстро обговорили детали – определились с инструментами, с операционной и рентген‑кабинетом, договорились о премедикации. Единственное, в чём придётся ждать утра, – это в анализах. Выхода на лаборантов у нас ещё не было.

Разговор получился содержательный. Трубку я клал в удовлетворённом состоянии.

– Пётр Иванович, – снова заговорила Маша, – нельзя нам официально в больницу.

– Да что ты заладила⁈ Одно и то же! – вспылил я. – Либо объясняй почему, либо не поднимай больше этого вопроса!

Девочка на мгновение задумалась, потом решилась:

– Кузьма лишён родительских прав. – Маша смотрела на мою реакцию, не испугаюсь ли я такой правды. – Если нас найдут, меня у него отнимут… Я этого не переживу!

Если быть абсолютно честным, я и сам сомневался в способности мужчины к выполнению родительских обязанностей. Но Маша была так искренне напугана, она так любила отца и боялась его потерять, что мои сомнения потеряли всякий смысл! Какая разница, что я думаю про методы воспитания Кузьмы и про его навыки, если ребёнок с ним счастлив?

Разве не это самое важное?

Но всё же я решил выбить для себя одну уступку:

– Хорошо, мы сохраним всё в тайне, но у меня будет одно условие.

Девочка нахмурила брови и напряглась. Она была слишком хорошо знакома с этим миром, чтобы понимать, что бесплатно ничего не даётся. Однако всё равно переживала.

– Ты должна освоить школьную программу. Хотя бы 9 классов! – не стал я томить её в ожидании. – Ты и так достаточно всего знаешь про охоту, рыбалку и собирательство. Теперь удели время учёбе?

Марии моё предложение не понравилось. Она даже скривила гримасу. Но делать было нечего:

– Если такова цена, то я согласна…

Больше до самого нашего приезда девочка ничего не говорила. Её настроение было окончательно испорчено. Она полностью отдалась унынию.

Надо сказать, что расстояние до посёлка по прямой было даже меньше, чем я ожидал. Мы шли всего двадцать минут, а уже добрались до дачи Годфрида‑старшего. Ещё минут пять – и будем в посёлке! Эта водная артерия обещала стать настоящим спасением для Медвежьего Угла.

Пора было снова набирать Толика. Я надеялся на его помощь в транспортировке Трусова в поликлинику.

В этот раз трубку взяла Даша:

– Да, сладенький? – с придыханием прошептала она в трубку.

– Вы ещё не расстались? – удивился я. – Дай Толика?

– Он сейчас занят, – с огорчением возразила девушка. – Что передать?

Я кратко объяснил будущей медсестре задачу. На что она самовлюблённо заметила:

– С этим я и сама справлюсь.

На набережной нас встречал свет красно‑синих проблесковых маячков. Около белого автомобиля скорой помощи стояло три человека – симпатичная девушка и два мужчины в вишнёвых хирургических костюмах. Они громко спорили с использованием ненормативной лексики.

Благо на улице было достаточно прохладно, а потому у этой постыдной картины не было жадных до скандалов зрителей. Вся троица была мне знакома – я уже начинал ощущать себя старожилом местного районного здравоохранения. Не по сроку работы, конечно, но по её интенсивности. Так много интересных клинических случаев произошло за столь короткий период, что мне начинало казаться, будто абсолютно всех интересных пациентов района судьба провела через мои руки. За это время я познакомился с десятками медицинских сотрудников. Вот и этих двоих я знал: Толстый и Высокий фельдшеры с моего первого дня в больнице. Я не помнил их имён, но их образы, их привычки и манеры засели во мне навечно.

– Зачем было нас вызывать, коли всё в порядке? – сердился первый.

– Никакого перелома, юная леди, у вас нет! – соглашался с коллегой второй.

Спорили они, конечно, с Дарьей. Эта чертовка набралась наглости и вызвала скорую прямо к месту нашего прибытия – таким незатейливым способом девушка собиралась помочь нам транспортировать пациента.

– А вот и обещанный перелом, – улыбнулась девушка, когда заметила мою фигуру у воды. – И стоило так пыжиться!

– Никто и не пыжился, – обиделся полный фельдшер.

– Мы всё по делу говорили, – соглашался с первым худой.

Вдоль посёлка проходил мелкий приток полноводной реки, на которой стоял Город. И набережной то место, где протекала эта речушка, полноценно назвать было нельзя. Ничего в ней не выдавало тех красивых набережных, коими славны города нашей необъятной, богатой реками родины. Скорее это была мощёная улица с выходом к воде.

Наша лодка была единственной на всём берегу, а поэтому немедленно привлекла к себе внимание как девушки, так и медицинских сотрудников при исполнении.

– Надо же! Какая встреча! – просиял высокий.

– Доктор Оскоров! – эхом отзывался короткий. – Вы в своё время оставили неизгладимое впечатление!

– Что же вас сюда занесло? – изумлялся первый.

– Не стойте как бараны, – прервала эту идиллическую встречу Даша. – Доставайте носилки и помогите доставить пациента в ЦРБ! – командовала девушка.

Не знаю, что заставило ребят прийти нам на помощь. Возможно, совесть, возможно, Дашины увещевания, а может, желание проявить себя как ответственных сотрудников перед доктором. Но уже через десять минут мы гнали по улицам посёлка к поликлинике.

– Давайте заполним талон? – спросил болтливый.

– Нужно ФИО пациента? – вторил ему скромный.

Я посмотрел на испуганное выражение лица Маши. Нельзя оставлять девочку без отца.

– Ребята, а давайте вы зафиксируете ложный вызов от Дарьи? – Я обнял девушку за плечи. – Мне очень хотелось бы оставить этого человека в тени.

Сначала фельдшеры сомневались. Они видели состояние мужчины и опасались за свои карьеры. Видимо, нечасто к ним обращались с подобной просьбой.

– Скорую вызвала девушка. Вы это и отобразите в талоне, – продолжал настаивать я. – А про мужчину вы и не в курсе. Никаких рисков.