Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 125

Я отбросил все дела и бросился к ней на помощь. Подняв девочку на руки, я посмотрел ей в глаза:

– Что случилось?

– Отец… Он… Ему нужна помощь… Срочно…

Глава 8

В темноте ночи мы бежали вдоль посёлка. Фельдшерский набор с ФАПа бил меня по ноге. Рядом громко дышала девочка – она полностью выбилась из сил, но не останавливалась. Страх за отца гнал её вперёд. Сзади, еле успевая даже за нашим медленным темпом, бежал Бильбо.

Яркая луна и звёзды освещали наш путь. Ветер подгонял нас, подталкивая в спину. Весь дружный отряд был в движении. Мы приближались к дому Трусовых.

– Что с отцом случилось? Может, сразу скорую необходимо вызывать? – Дыхание не сбито, бежал я уверенно и без устали – тренировки приносили свои плоды.

– Нет, – выкрикнула девочка из последних сил. – Скорую нельзя!

Вот так поворот! Почему нельзя скорую? Кузьма делал что‑то незаконное? Или сама жизнь семьи Трусовых была вне закона? Я подбежал к калитке дома охотника и остановился, ожидая Машу. Но девочка пробежала дальше. Бильбо, догнав меня, остановился и заскулил – пришлось брать его на руки.

– Кузьма в капкан попал! – крикнула девчушка. – Нам в лес.

– Где в лесу? – спросил я, набирая скорость. – Скажи, я поспею к месту скорее тебя! – Теперь, когда стало понятно, что мне не нужны ключи от входных дверей, не было нужды ждать ребёнка. Сам я успею быстрее.

– Рядом с полянкой грибов, – задыхаясь, прошептала Маша и перешла на шаг. У девочки больше не было сил, чтобы продолжать эту гонку.

Зато силы были у меня. Я рванул к известному грибному месту. Нёсся со скоростью и выдержкой Керинейской лани. Ветер обдувал мне волосы. Бильбо на руках замер от страха. Я же бежал, не сбавляя скорости.

Капкан, особенно крупный, может нанести очень страшные травмы. В конце восьмидесятых мы столкнулись с целой эпидемией таких ранений. Пациента всегда привозили ночью, а сопровождающие всегда быстро исчезали. И абсолютно всегда повреждения не были простыми: дуги капкана ломали кости, рвали связки и мышцы, но самое опасное – перебивали сосуды.

Поэтому я спешил.

Луна, явившаяся свидетелем травмы отца‑одиночки и, видимо, осознавая опасность повреждения, освещала мне дорогу. Можно было бежать, не опасаясь споткнуться. Но вот передо мной лесок у подножия холма знахорки. Через пять минут буду на полянке.

Я кинулся в чащу. Деревья проносились мимо, кусты разбегались в стороны, давая мне дорогу, а филин своим уханьем направлял моё движение в нужном направлении. Лес расступился. Грибная опушка была пустой.

– Кузьма! – окликнул я охотника. – Кузьма! Трусов!

Никто не отвечал. Неужели уже поздно? Истёк кровью? Пока девочка добежала до моего ФАПа… Пока я мчался сюда… У меня должно было ещё оставаться время. Тогда почему тишина?

Я спустил щенка на землю, включил на телефоне фонарик и бросился искать раненого. Он должен быть у деревьев – обычно капкан крепится цепью к стволу. Я снова нырнул в чащу. Луч фонаря быстро перескакивал от дерева к дереву. Я не переставал звать мужчину:

– Кузьма!

Никаких результатов. В мозгу осторожно, стыдливо всплыло предостережение – как бы не нарваться на ещё один капкан господина Трусова. Я отмахнулся от этого страха – когда на кону жизнь пациента, не до собственной шкуры. Я уже пролез вдоль всей опушки – ничего.

Вдруг где‑то из‑за спины, со стороны тропинки, которая меня сюда привела, раздался истошный лай Бильбо. Пёс разрывался, не замолкая.

Я бросился к нему.

И не прогадал – щенок стоял перед телом охотника и звал меня из всех сил.

– Хороший мальчик! – похвалил я собаку.

Трусов лежал без сознания в луже собственной крови. Она медленно пропитывала пряные листья, смешивалась с землёй, создавая густую бурую жижу. Металлический запах крови гнетуще повис в тесном столпотворении деревьев, которые склонились над телом в кровожадном любопытстве. Дух смерти проникал в нос, оседал на кончике языка, застилал глаза, ускорял биение сердца.

Безмолвная мрачная тёмная жница бросила мне вызов. И я его принял. Сегодня она обречена на поражение.

Я проверил пульс на сонной артерии – слабый, но ритмичный. Приподнял верхнее веко под светом фонаря – реакция зрачка есть. Кузьма живой. Возможно, он потерял сознание от кровопотери, а возможно, и из‑за болевого шока. Но главное, что я всё ещё могу его спасти.

Створки саквояжа поспешно распахнулись: внутри зелёнка, бинт, физраствор. Больше ничего нет – такой набор был собран в ФАПе…

Чем наложить жгут?

Установив телефон с фонариком на ветке так, чтобы было видно рану, я пережал подколенные сосуды пальцами. Промокание области голени резко уменьшилось. Вот наш единственный выход – теперь необходимо обеспечить хоть сколько‑нибудь длительное сдавление.

У меня был только бинт… Его упругости и эластичности не хватит, чтобы передавить подколенные сосуды. Я огляделся по сторонам. Нужен какой‑то твёрдый предмет – камень или толстая ветка. Вот – отличный валун.

Я придавил камень ладонью – он лёг как влитой, точно проходя в подколенную ямку. Теперь нужно туго затянуть эту конструкцию бинтом. «Не забыть свернуть бинт вдвое, чтобы не порвался», – напомнил я себе. Один оборот, второй, третий, четвёртый. Наконец выраженность кровотечения заметно снизилась. Одежда в месте укуса постепенно темнела, отяжелела и липла к телу. Кровь перестала бежать ручьём, вместо этого она медленно загустевала, скапливаясь вязкой киселеобразной массой около створок капкана.

Время я выиграл. Теперь требовалось подготовить Кузьму к транспортировке.

У меня оставалось немного бинта, а палок и веток кругом было с избытком!

Пока я мастерил шину, подоспела Маша. Она была бледной и вымотанной. Плечи опущены, лицо осунувшееся и мрачное. Но главное, девочка была напугана. Смертельно напугана.

– Он живой? – дрожащим голосом спросила она, бросившись на колени. – Скажите, что живой! – молила она.

– Конечно, живой. – Я мягко обхватил девушку за предплечье и чуть сжал пальцы. – Благодаря тебе.

Короткий взгляд в глаза. Одобрительная улыбка. Мягкий благодарный голос.

Я старался поддержать девочку, слишком юную для таких испытаний и слишком ответственную для своих лет.

– Мне нужна будет твоя помощь. – Я успокаивал ребёнка, находя ему дело, давая ей ощущение нужности и полезности. – Справишься?

– Конечно, доктор.

Я объяснил Маше, что нам необходимо перенести её отца из леса сначала в хутор, а оттуда в больницу. Девочку обеспокоила эта информация, но она понимала, что сейчас не время для споров.

– У нас тут тележка есть, на которой мы грибы возили, она подойдёт?

– Лучше и не придумаешь! – похвалил я девочку.

На самом деле это был не лучший выход – не носилки. Но я в лесу был один, а значит, альтернативой тележке были не носилки, а транспортировка мужчины на своих плечах. Что неизбежно вызвало бы смещение костей травмированной голени даже при наличии шины. А с тележкой можно было надеяться на лучшее.

Мы погрузили Кузьму в импровизированную каталку и собрались в обратный путь.

– Возьми вот это. – Я передал Маше поллитровый мешочек физраствора. – Надо будет нести его над головой Кузьмы, сможешь?

Девочка кивнула. Я оценивал кровопотерю как значимую, а значит, нужно было восполнить объём циркулирующей крови. Ничего лучше физа у меня не было, поэтому в дело пошёл именно он. Одним движением я вошёл в вену. Терапия началась. А мы тем временем тронулись в обратный путь.

– Пётр Иванович, – Мария нарушила тревожное молчание, – у папы есть лодка.

Девочка шла рядом с тележкой, придерживая над головой отца пакет физиологического раствора. Её губы напряжённо сжимались, а ноздри раздувались от тяжёлого дыхания.

– Я знаю, – примирительно проговорил я.

– Вы сказали, что папу нужно в больницу?

– Всё верно, без этого никак.