Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 123

Я на мгновение поймал себя на мысли, что строю планы об обустройстве себе в этом хуторе скромного домика для степенной, оторванной от мирской суеты жизни.

Пока я чистил зубы, проснулся Бильбо и, не обнаружив меня рядом, принялся в беспокойстве лаять.

– Ты чего? – заглянул я в ФАП с улицы. – Всё хорошо, я тут.

В подтверждение моих слов щенок завилял хвостом. Я снял пса с кушетки, и мы пошагово повторили вечерний ритуал приготовления еды. Малыш на удивление быстро освоился и больше не волновался, с интересом исследуя окрестности.

Плотно поев, так чтобы хватило на день, я направился к Наталье Павловне. К половине восьмого я уже был у дома номер 11, где меня уже ожидали братья. В этот раз они были причёсаны и умыты. В руках ничего съестного.

– Привет, дядя. Мы готовы к работе! – просиял Димка. – Ой, а это кто? – Малыш ткнул пальцем на моего щенка.

– Его зовут Бильбо, – представил я пёсика.

В этой ситуации мне было интересно, как дети отнесутся к узнаваемому имени. В моём окружении в прошлой жизни не было ни одного человека, кто не связывал бы с этим именем приятных ассоциаций. Но братья оказались абсолютно безразличны. Неужели они не знают ничего про этого великого хоббита?

Я постучался и вошёл в дом, где, как всегда, меня ожидал радушный приём:

– Пётр Иванович, как же я вас ждала! – Наталья Павловна уже не спала.

Я вообще не видел, чтобы женщина отходила ко сну. Возможно, постоянное нахождение в горизонтальном положении принципиально изменило ритм жизни моей пациентки – вместо отдыха один раз в день на 8–9 часов хозяйка дома номер 11 впадала в дрёму каждый час‑два.

– Я сегодня не один, можно, ребята тут позанимаются? – Я очень надеялся, что Наталья Павловна проявит терпение и гостеприимство.

Женщина приподнялась на локте, осмотрела ранее чумазых, а теперь чистых и аккуратно одетых братьев и проявила широту души:

– Конечно, и мне будет не так скучно!

Это было началом продуктивной и взаимовыгодной дружбы. Я усадил детей за стол, выдал им найденную в доме книгу – детективы Агаты Кристи – и предложил по очереди почитать. Задача оказалась непосильной – ребята просто путались в буквах.

– Хорошо, – не стал я сдаваться. – Что это за буква?

– А, – уверенно ответил Тёма.

– А это?

– Б, – подключился к уроку Дима.

Так мы вспомнили все буквы русского алфавита. Если кто‑то из детей сталкивался с трудностями – не помнил или путал букву, – мы задерживались для более детального разбора. Искали слова, которые начинаются с «проблемной» буквы, искали эту букву в других словах и, наконец, вспоминали слова из головы.

Ребята показали себя смышлёными и ответственными учениками. Однако они не могли долго держать концентрацию и быстро уставали.

В нашем конкретном случае это было даже хорошо, ибо в эти перерывы я мог работать с Натальей Павловной. Однако за первый же день я успел осознать, что процесс обучения пойдёт куда сложнее и займёт куда больше времени, чем я предполагал.

– Теперь давайте попробуем написать по одному абзацу из книги? – предложил я братьям, когда они вернулись с очередного перерыва.

Ребята с готовностью принялись выполнять очередное испытание. В качестве бумаги мы использовали выцветшие газеты, ручки нам были выданы обычные, шариковые. Казалось бы, что могло пойти не так? Всё необходимое для работы есть – перепиши абзац и беги играть на улицу. Так бы и было с обычными детьми из обычных городов и деревень. Но здесь – в Медвежьем Углу – никто не учил детей правильно держать ручку. Этот простой канцелярский инструмент всё время выпадал у ребят из рук: если они пытались написать хоть одну букву – ручка выскальзывала на пол, а если дети хватали её мёртвой хваткой – чаще всего в кулак, – то в таком виде невозможно было эту самую букву написать. Пришлось опять бросать свою пациентку и терпеливо показывать, как обращаются с этим инструментом и главным орудием современного труда.

Как мне казалось, маленькое и простое занятие затянулось почти на два часа! Мне даже пришлось отказываться на сегодня от всех остальных возможных уроков.

– Ну не мучайте больше ребят. – Моя пациентка проявила заботу и сострадание. – Давайте лучше все вместе выпьем чайку с печеньями?

Ребята встретили идею радостными криками. Как я понимал, за счёт пенсии по инвалидности Наталья Павловна была одной из самых состоятельных жительниц хутора. Конечно, она не владела курами и козами, не могла наловить рыбы или выпасти коров. Но у неё были настоящие деньги, а вместе с ними и те товары, которых остальные жители не могли себе позволить.

Например, обычное печенье.

Так что дети были счастливы такой школой. Я же, выпив одну кружечку, дабы не обидеть хозяйку, раскланялся и оставил эту шумную компанию прямо посередине бурного обсуждения какого‑то неведомого мне фильма.

Меня ждали дела.

– Галина Васильевна, у меня к вам важное дело! – Я начал без долгих предисловий. Сразу с места в карьер.

– Слушаю, Пётр Иванович. – Продавщица с довольной улыбкой на лице вытащила калькулятор и тетрадь. – Что будешь брать?

За короткий период я успел стать лучшим покупателем месяца. Что благодарно было отмечено в тетради восклицательным знаком. Остальные односельчане, как я успел отметить, подсмотрев в долговую тетрадь, ограничивались только самым необходимым – солью, хлебом, спичками да «огненной водой».

– Я не за покупками пришёл, – предупредил я.

Женщина разочарованно вздохнула и хотела было уйти, но вовремя опомнилась, что это её магазин. Она не горела желанием вести беседу, но деваться было некуда.

– Вы же регулярно должны обновлять ассортимент товара? Так?

Галина Васильевна с прищуром посмотрела мне в лицо. Она чуяла неладное. Инстинкт подсказывал ей, что чем меньше про неё знают, тем спокойнее ей живётся.

Она стояла, невозмутимо глядя на меня.

– Вам же требуется ездить в город? Так?

– Ты к чему ведёшь?

В магазине было темно и неуютно, прям как на душе у щуплой продавщицы. Кто‑то хотел её использовать. А это было неприемлемо!

– Как вы добираетесь до города? – настаивал я.

– Не твоё дело! – резко отреагировала женщина.

По мне, это было проявление чрезмерной агрессии. Мне не нравились грубые и вульгарные люди, и тем более дамы. Но мой статус врача и главного интеллигента в хуторе диктовал необходимость сдержанной реакции:

– Очень даже моё, – покачал я головой. – Больше скажу, оно в ваших интересах!

– Чего⁈

– Ну посудите сами. – Вежливость и терпение должны были рано или поздно пробить щит из грубости. – Вы мне продали продукты в долг. Наверное, планируете получить за них деньги?

– Планирую? – вспыхнула Галина Васильевна. – Ты что, чертёнок, хочешь от обязательств убежать?

Возможно, я слишком переоценил силу вежливости? И недооценил упрямство продавщицы?

– Даже не думал об этом. Наоборот, хотел добраться до города, чтобы снять для вас деньги! – примирительно проговорил я. Галя упёртая, но я упёртей!

Мой последний довод зажёг глаза продавщицы алчным блеском. Отказаться от такого предложения женщина не могла:

– Каждую субботу я езжу за покупками на своей ласточке. Так уж и быть, разок возьму тебя с собой.

Вот так новость, всё это время в хуторе скрывалась машина! Какие ещё секреты хранит это место?

– Лучше поделитесь информацией? – Я не терял надежду. – Возможно, у кого‑нибудь в посёлке есть лодка? – Я уже был согласен даже на вёсельную! Лишь бы попробовать добраться до посёлка по воде.

– Может, и есть… – нехотя протянула продавщица.

– Мне бы побыстрее денег снять? Я тут одной доброй даме должен… – напомнил я.

Женщина смотрела на меня с недоверием. Какая‑то тайна в ней боролась с жаждой наживы. И последняя победила:

– У Кузьмы моторка есть, – шепнула Галя. – Только не сдавай меня.