Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 122

Вера во мне жила.

Под светом фонаря я снова вторгся во двор номер двенадцать. В доме я уже был, поэтому направился на задний двор в поисках хозяйственных построек. За домом, у самого забора, меня ждали курятник и покосившийся, почти обвалившийся сарай.

Последний мне как раз и был нужен. Я внимательно осмотрел его под светом фонаря: часть крыши лежала на земле, часть опиралась на старую деревянную колоду. Стена справа прогнила и осыпалась, зато три остальные выглядели надёжно, без видимого напряжения держа на своих плечах прохудившуюся и осыпавшуюся крышу. Дверь заросла кустарником и травой – не открыть.

Пришлось разбить прогнившую стену.

Внутри меня ожидало настоящее сокровище – вдоль разбитой стены стояли штабели брёвен для печи. Сухие, добрые брёвна – выйдет жаркий огонь. У двух оставшихся стен тоже что‑то лежало, но во тьме было не разобрать.

Быстро соорудив примитивную волокушку и примотав старыми дырявыми шторами к ней добрую вязанку дров, я отправился в обратный путь.

Уже через полчаса у ФАПа разгорался яркий костёр. Я наполнил металлическое ведро на треть питьевой водой и засыпал в него рис. Желудок урчал, выражая похвалу моей находчивости и упёртости. Как только вода вскипела, в неё занырнули сосиски на трёхминутный заплыв.

Запах по округе разносился волшебный! Или мне так только казалось на фоне голода? Дрова трещали в огне. Вода бурлила. Звёзды ярко светили. Я вздохнул полной грудью, ощущая себя счастливым.

В кустах, недалеко от ФАПа, зашуршали ветви, привлекая моё внимание. Я оторвал взгляд от ясного неба и присмотрелся в темноту. Вроде никого. Я сделал пару шагов в темноту и замер. Треск костра остался сзади, а впереди шумел куст то ли от ветра, то ли от воздействия нежданного гостя.

Я включил фонарик и направил его луч в темноту – блеснули два чёрных огонька. Маленький комок заскулил и прыгнул назад в куст. У меня появился новый маленький друг.

Судьба вознаградила меня за оптимизм и добрый нрав. Решение пришло само собой: я сходил в ФАП и вернулся с пластиковой крышкой в руках – на первых порах будет миской. Разделив свой скромный ужин на две части, я наполнил импровизированную миску едой и поставил её в паре шагов от костра.

На прохладном влажном воздухе рис с сосисками быстро остывал. Щенок всё ещё не показывал своего носика из кустов. Я успел переложить свою порцию в пакет, который служил мне тарелкой, и поставить его остывать. Пёс всё ещё сидел в засаде. Я зарыл полдюжины картошин в углях. Собачонок не выходил.

У нас получалось соревнование на терпение. Только у меня была еда, а у щенка – нет. Я присел на колени рядом с миской и приступил к трапезе. Ужин вышел наивкуснейшим. Я чавкал за обе щёки. Ароматы сосисок разлетались по округе, маня к себе.

Наконец щенок не выдержал. Опасливо, медленно он выбрался из кустов. Опустив и вытянув вперёд голову, он подкрадывался, весь дрожа от страха. Я сидел, не прерывая ужина. Пёс остановился, оценивая опасность. Это был знатный дворянин чёрного цвета с рыжей грудью и обводами глаз. Наконец щенок медленно, очень медленно, переставляя лапу за лапой, стал приближаться к импровизированной миске, ни на мгновенье не спуская с меня глаз.

– Ну вот, малыш, – тихо и мягко проговорил я. От звука моего голоса пёс не вздрогнул и не сбежал.

Я продолжал сидеть неподвижно, чтобы не спугнуть собаку малейшим неожиданным жестом. Щенок продолжал крадучись приближаться к миске. И вот он завис над ужином – сосиски он проглотил одним махом, сначала одну, потом вторую. После приступил к рису.

Малыш был от меня на расстоянии вытянутой руки, но я всё так же сидел, тихонечко поедая свой ужин. Без резких движений. Я хотел, чтобы щенок мне поверил – дружба – это дело добровольное.

Щенок доел весь приготовленный ему ужин, дочиста вылизал крышку дочиста, внимательно на меня посмотрел, махнул хвостом и убежал.

Я даже расстроился. Во мне теплилась надежда, что это начало долгой бескорыстной самозабвенной дружбы. А малыш – шмыг и исчез. В темноте послышался плеск – собачонок был у воды. Ещё через минуту он, высоко и гордо подняв голову, притрусил ко мне. Остановился в метре, внимательно меня осмотрел, склонив голову набок, а затем подошёл поближе и свернулся калачиком у моих ног.

– Назову тебя Бильбо, – тихонько рассмеялся я, чухая пса за ухом. – Ибо ты только что у меня на глазах совершил путешествие «Туда и обратно».

Щенок завилял хвостом, одобряя мой выбор имени.

Насладившись ужином, прекрасным звёздным вечером, свежим воздухом и доброй компанией, я собрался отходить ко сну.

Похлопав пса по наполненному пузику, я позвал его следом:

– Пошли в дом.

Бильбо не заставил себя долго ждать и потрусил за мной.

Будто бы, оказавшись в помещении, должно было стать легче, но почему‑то не стало. Возможно, отсутствие дверей оставляло гнетущее ощущение опасности. Возможно, бледные тусклые стены ФАПа ассоциировались у меня не с «домом», а с обсервационным боксом, а возможно, это была реакция тела на постоянную, непроходящую ночную прохладу. Вполне возможно, под одеялом я ощущал бы себя совсем иначе.

– Завтра же сделаю дверь, – пообещал я себе. – Тут делов на пару часов, – продолжал я себя уговаривать, – всего‑то нужны доски и инструменты…

Стоп. Инструменты! Я же не дома и не на работе в ЦРБ! Тут не получится просто сходить в чулан или кладовую и взять оттуда сумку с инструментами…

Я горько усмехнулся. Каким бы великим ни было моё терпение, но вопрос поездки в посёлок больше невозможно было откладывать. Слишком много всего было увязано на него. В ЦРБ я мог бы взять так нужный мне перевязочный материал и лекарства, а главное, нужно было собрать укладку для оказания неотложной помощи. Там было моё руководство, в чьих силах было организовать выездную врачебную амбулаторию на один денёк. Там же я мог позаимствовать инструменты у Иваныча – нашего бессменного вахтёра и сторожа. В посёлке можно было снять наличные, чтобы расплатиться с Галиной Васильевной и озорниками‑братьями, им же надо добыть парочку книг, а сколько всяких мелочей нужно взять для себя! От посуды до кипятильника и от постельного комплекта до гигиенических средств.

Почистив зубы и выключив свет, я утвердился в своём решении. Для всех будет лучше, если я организую связь Медвежьего Угла с цивилизацией. И сделать это необходимо именно по воде! Слишком малое расстояние до ЦРБ по реке, нельзя игнорировать этот факт.

Я улёгся на кушетку, которую временно переставил в самый дальний от двери угол, положил под голову рюкзак вместо подушки и улёгся на своё царское ложе.

Не может такого быть, чтобы ни у кого в хуторе не было лодки! Машин я не заметил, а связь с цивилизацией держать жизненно необходимо! Та же Галина Васильевна должна откуда‑то привозить товары для магазина. Не будет же она их доставлять на велосипеде. Да и грузовик в такую глушь вызывать накладно. Где‑то тут, среди этих четырнадцати домов, спрятано транспортное средство для поездки в город! И я его обязательно найду! Начну поиски с продавщицы – она главный подозреваемый!

Внизу настойчиво и протяжно скулил щенок. Ему было страшно в моём ФАПе. Я приподнялся со своей «подушки». Малыш преданно смотрел мне в глаза, то и дело протягивая мне лапки. Бух. Он кувыркнулся вниз головой, не удержав равновесия.

– Боишься? – усмехнулся я. – Не переживай, я тебя не брошу.

Я забрал пса к себе на кушетку. Он скрутился клубочком у моего живота. Через секунду его дрожь прошла – он почувствовал себя защищённым. Так мы и заснули: жёсткая кушетка под боком, рюкзак вместо подушки, но зато рядом прижимался верный друг.

Глава 7

Проснулся я по старой привычке с рассветом, даже раньше щенка. Утро было превосходным – ярко светило солнце, слегка нагревая остывшую за ночь землю, ясное, безоблачное небо, свежий воздух, шум природы.