Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 121

– Спасибо вам, – сказал он, не уточняя адресата, и вышел на улицу.

Мы вышли следом.

Солнце опускалось за дальний склон.

Пока мы находились в доме, день успел заметно состариться. Тени деревьев вытянулись через весь двор. На верёвках под навесом шевелились пучки трав, и теперь их запах чувствовался сильнее, чем дым из печной трубы.

Остап шёл медленно. Возле поворота с опушки остановился, оглянулся и поднял здоровую руку.

Я ответил тем же.

Агафья стояла рядом, сложив руки на животе. В косом свете особенно отчётливо были видны её жилистые предплечья.

– Молодой человек, вы молодец. – Старуха не отводила взгляда от Остапа. – Давно я таких, как ты, не встречала.

– Никогда не встречали, – поправил я знахарку.

– Теперь я могу спокойно уходить в мир иной, – неожиданно протянула старуха, – не боясь за дорогих односельчан.

Хозяйка дома открылась мне с новой стороны. Оказывается, это была не фанатичная, помешанная на колдовстве сумасшедшая. Это была вполне здравая дама, которая взвалила на свои немолодые плечи заботу о брошенных всеми и забытых односельчанах. Она не проклинала и не отрицала современную медицину, просто не знала её. А помогала тем, чем умела. Я проникся к старушке глубоким уважением.

– Покажете мне, как сделать эту волшебную мазь? – мне показалось, что этой просьбой я смогу проявить к знахарке всё своё восхищение.

– Покажу, коли не шутишь.

Больше слов не требовалось. Мы не сотрясали воздух в напрасном словоблудии, не спорили о методах лечения, не критиковали оппонента. Мы тихо и мирно, по‑взрослому, молча договорились о сотрудничестве.

Глава 6

На обратном пути от знахарки я заглянул к Наталье Павловне на перевязку.

– Неужто уже вечер? – удивилась Наталья Павловна, когда я снова появился в дверях. – Быстро нынче день прошёл.

Я не отреагировал на это замечание – слишком был озадачен произошедшим за сегодняшний день, слишком был выхолощен всем произошедшим. Перед глазами мелькали лица и судьбы людей: Борька, Богатырёв, Агафья, Остап и братья… Братья.

Ответив только улыбкой, я попросил Наталью Павловну перевернуться и приступил к работе.

– Доктор, вы мне всю жизнь испортили, – обиженно заметила пациентка.

Я замер с бинтом и мирамистином.

– Болит что‑нибудь?

– Нет, но нынче житья спокойного нет, – вздыхала женщина. – Раньше я лежала себе спокойно, телевизор смотрела. А теперь каждые два часа думаю: перевернулась или опять забыла? Сплошное беспокойство!

У меня отлегло от сердца. Хоть тут всё в порядке. Всё по плану. Закончив перевязку, я убрал использованные материалы, вымыл руки и поставил кружку так, чтобы Наталья Павловна могла до неё дотянуться.

– До свидания.

– До завтра, доктор Оскоров.

На улице я встретил братьев. Они о чём‑то горячо спорили, махали руками и строили друг другу рожи. Дети были в хорошем настроении, их спор скорее был выплеском эмоций, а не ссорой.

– Эй, бойцы, что за шум?

– Ох… – вздохнул старший.

– Дядя, привет, – улыбнулся младший. – А на завтра работы нет?

Сначала я хотел честно признаться, что на завтра никакой работы ребятам предложить не могу. Но они смотрели на меня с такой надеждой, с такой верой. Это были удивительные дети – они уже давно не ждали никаких подарков, единственное, чего они просили, – это работы. В свои десять‑одиннадцать лет они просили не конфет, не игрушек, а работы. Работы для еды. Я просто не мог им отказать. Никак. В голову пришла зловещая идея:

– Есть, но работать надо весь месяц. 500 рублей в день. Справитесь?

Глаза мальчишек загорелись. Улыбки прилипли на их лица. Я всегда считал, что деньги не имеют никакого значения. Но вот судьба предоставила мне конкретное опровержение. Два маленьких человечка были счастливы от одной мысли о пятнадцати тысячах рублей. Такая маленькая сумма и такое безграничное счастье.

– Это сколько всего? – с придыханием спросил Дима.

– Пятнадцать тысяч рублей, – восторженно объявил я. – Каждому!

– А что делать‑то надо? – осторожно спросил Тёма, уже кивая головой.

– Учиться, – серьёзно объявил я. – Четыре урока: математика, письмо, чтение, история. Каждый день! Осилите?

– За такие денжища? Конечно!

– Тогда жду вас, обормотов, завтра в восемь утра у Натальи Павловны! – указал я пальцем на дом моей пациентки.

Взбудораженные дети убежали домой. Я проводил их взглядом – на душе было тепло и уютно – я делал доброе дело. Да, финансово будет тяжело, но оно того стоит. Не существовало в мире ничего настолько важного и значимого, что я мог бы купить за деньги, что стало бы важнее счастья и призрачной надежды на будущее этих обормотов.

Но мне пора было домой – за весь день маковой росинки во рту не было. Желудок прилип к позвоночнику и никак не хотел от него отлипать. Постепенно голод стал доминирующей проблемой – я больше ни о чём не мог думать. Это произошло как по волшебству. Будто кто‑то переключил тумблер.

И вот я быстрым шагом несусь к ФАПу, почти бегу. В сумраке становилось прохладно. Двери домов запирались на засов. Кое‑где загорался свет – в Медвежьем Углу это считалось роскошью, которую могли позволить себе далеко не все. Наступало время суток, когда каждая семья замыкалась в себе.

И вот моё пристанище передо мной.

Холодный металлический куб не располагал к уюту. Полотно оторванной двери, которой я прикрыл вход в ФАП, подрагивало при порывах ветра, каждый раз пытаясь рухнуть на землю.

Я осторожно разблокировал проход «домой», осмотрел свои запасы и решил сварить рис с сосисками. Только в этот момент в моём мозгу возник законный вопрос: «А где, собственно, бестолковый ты Пётр Иванович, собираешься готовить еду?» Это был хороший вопрос, очень хороший. Я был так увлечён работой и судьбой жителей Медвежьего Угла, что упустил этот наиважнейший вопрос из своего внимания.

Передо мной лежали продукты. Они жаждали попасть в кастрюлю, а затем ко мне в желудок. Но не знали, какая дорога позволит им пройти этот вожделенный путь. Я чесал подбородок в поисках решения этой проблемы.

Плиты в ФАПе не было. Посуды тоже, даже чайника! Зато продукты были. А ещё были вёдра! Сама собой выстроилась цепочка решений. Отныне я буду питаться приготовленным на открытом огне – в ведре буду варить каши, в углях запекать картофель, а мясо и сосиски можно жарить прямо на открытом огне. Полевая кухня в полевых условиях. Не командировка, а отпуск с походной романтикой!

Проверив, на месте ли спички и вода, я пошёл за дровами.

Поиски оказались куда сложнее, чем изначально казалось: сучьев, веток, коры и поленьев было огромное количество. Я собирал их целыми охапками. Однако использовать их для розжига костра было невозможно – слишком сырыми они были, буквально мокрыми. От моего внимания ускользнуло, что хутор находился в низине, влажность тут была очень выраженной. А значит, любые дрова сначала требовалось высушить в сарае и только потом отправлять в огонь…

Пришлось импровизировать: из оторванной двери я смастерил навес около ФАПа, организовал под ним «подстилку» из веток и уложил там собранные дрова – ветер будет их продувать, и, оторванные от сырой земли, они рано или поздно высохнут. Организовав запас на «завтра», я отправился к заброшенному участку, надеясь там разжиться сухими досками.

За время своего обхода я обнаружил три пустующих дома. Жителей в Медвежьем Углу вместе со знахаркой и детьми было 14 человек. А значит, вероятность того, что самый отдалённый от жителей дом окажется абсолютно «голым», разобранным до кирпичиков, была не очень велика. Если, конечно, покинутые дома не заброшены уже десятилетиями.