Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 120

Никаких проводов к дому не подходило.

Я специально поднял голову и осмотрелся. Ни столба, ни кабеля, ни даже оставшегося на стене изолятора. Электричества здесь не было, похоже, никогда.

Из печной трубы тонкой скромной струйкой поднимался дым.

Вдоль глухой стены были сложены дрова – аккуратными рядами, под навесом. Рядом стояла колода с воткнутым топором. Блага цивилизации сюда не добрались. И, видимо, никогда не собирались этого делать.

Осмотревшись кругом, я уверенной походкой направился к дому.

На верёвках под навесом стройными рядами сушились связанные в пучки растения. Листья, стебли, какие‑то корешки. На широком решете лежали тёмные ягоды. У крыльца стояла большая корзина с щепой.

Я с интересом рассматривал все эти дары природы. Для меня всё это были ягоды и растения, а местная хозяйка смотрела куда глубже, распознавая в них противовоспалительные, обезболивающие, обеззараживающие и разные иные свойства.

Неожиданно из дома донёсся мужской стон.

Я сразу поднялся на крыльцо.

Дверь была приоткрыта. Постучав по косяку, я шагнул внутрь.

После яркого света пришлось несколько мгновений привыкать к полумраку. В небольшой комнате пахло печным дымом, сушёной травой и чем‑то терпким, смолистым. У стены белела печь. На столе возле окна стояли миски, глиняные кружки и несколько баночек, прикрытых кусочками ткани.

Пожилой мужчина сидел на табурете боком ко мне.

Седые волосы слиплись на висках. Рубаха была расстёгнута и спущена с плеч. Здоровой рукой он поддерживал больную, стараясь не шевелиться даже при дыхании.

Возле него стояла древняя старуха. По внешним признакам лет ей было много, я бы даже сказал, очень много, запредельно много. Глубокая сеть морщин, совершенно белые истончённые волосы, иссушенные руки.

Как я понимал, это и была Агафья.

При этом старуха крепко держалась на ногах, не горбилась. Её движения были быстрыми и точными, а их амплитуде позавидовал бы и молодой человек.

Она зачерпнула двумя пальцами мазь из неглубокой миски и осторожно распределила её по плечу мужчины. На её руках выступали толстые вены. Узловатые суставы, крепкие запястья, коротко обрезанные ногти. Такими руками можно было и ведро из колодца поднять, и полную кастрюлю переставить, и при необходимости выставить непрошеного гостя за дверь.

Знахарка что‑то бубнила себе под нос, распределяя мазь по плечу.

Мужчина сидел с закрытыми глазами.

– Добрый день, – поздоровался я.

Агафья договорила свою фразу, накрыла миску и только после этого повернулась ко мне. На её лице была странная улыбка уверенности в своей исключительности.

Светлые глаза остановились на моём лице.

Никакой мутной старческой рассеянности. Она посмотрела так внимательно, будто за спиной не было ста лет, прожитых без электричества, газа, канализации и централизованного водоснабжения.

– Чего надо?

– Я врач. Пётр Иванович Оскоров, – по привычке представился я.

– Слыхала.

Старуха предпочла не называть своего имени. Что это – признак неуважения или старые магические страхи? Но злобы на её лице не было. И раздражения.

Мужчина за её спиной опять застонал.

– На, выпей. – Агафья шустрым движением извлекла из кухонной тумбы пузырёк с тёмно‑бордовой жидкостью и протянула своему пациенту.

Мужчина безропотно подчинился и в секунду проглотил предложенную жижу.

Меня привлёк его вид – асимметричный, неправильно болезненный. Теперь я не мог этого развидеть: правая рука безвольно висела без движений. Плечевой сустав деформирован. Тут не нужно было рентгена, всё видно глазами.

– Что с вами случилось?

Во мне проснулся доктор. Теперь не было времени на разговоры, споры и пререкания. Сейчас требовалось помочь человеку.

– Упал, – хрипло объяснился мужчина.

Более не замечая старуху‑знахарку, я направился к пострадавшему.

Агафья встала у меня на пути.

– Тут и без тебя разберутся, – жёстко отрезала женщина.

Я думал, что понимаю чувства старухи. Мы, врачи, очень ревностно относимся к возможным вмешательствам в процесс лечения со стороны. Особенно если никто не просил помощи. Если у ведьм всё так же, то Агафья должна была ревновать.

– Сейчас не время, – тихо, но уверенно проговорил я, глядя старухе в глаза. – У мужчины вывих, вам не хватит сил его вправить.

В комнате стало тихо. Даже мужчина перестал постанывать.

Знахарка колебалась. В её глазах читалось признание своего бессилия в этом конкретном вопросе, но было в них и упрямство. Женщина за всю свою жизнь привыкла справляться со всеми проблемами сама. А если с чем‑то разобраться не получалось, то она научалась с этим жить.

– Сейчас речь не о вас, – продолжал я давить. – Мужчина не должен страдать из‑за вашего упрямства.

– Агафья, дай ему попробовать? – попросил пациент.

Мужчина проявил самостоятельность и решимость – редкие черты для здешних мест. Само по себе это вызывало уважение.

– Хорошо, твоя воля, Остап. – Агафья сделала шаг в сторону.

Я, не теряя времени, осмотрел пациента. Гематом нет – хорошо, значит, сосуды целы. Рука при пассивных движениях пружинит – хорошо, связочный аппарат хоть и ослаблен, но не разорван. Крепитации нет – отлично, обошлись без переломов.

Теперь оставалось только вправить. А дело это очень непростое! Даже в больнице – где есть обезболивание и несколько крепких мужиков в помощь.

Я приступил к осмотру мышц плечевого пояса – они приятно пахли душистыми травами после мази знахарки. Но важно было другое – эта волшебная мазь сняла спазм много лучше, чем это делали наши классические анальгетики в больнице! Я пальпировал и не верил себе.

Старуха скользнула взглядом по моим рукам. Я поднял на неё глаза, не скрывая своё удивление.

– Бабка что‑то да умеет, – усмехнулась она. При этом её взгляд также потеплел. Она поняла, что я разбираюсь в деле, раз смог определить благотворное влияние мази.

– А жижа, что вы ему дали? – я обратился к старухе как к коллеге.

– Снимает боли, – пояснила она.

– Значит, можно приступать?

– С Богом, внучок. – Так всего за пару минут мы перешли от взаимных обвинений к сотрудничеству.

Я объяснил Остапу, что собираюсь делать. Без обещаний, что он ничего не почувствует. Без бодрых уверений, будто дело пустяковое. Человек и так натерпелся, обманывать его ради собственного удобства мне не хотелось.

– Главное – постарайтесь расслабиться, – попросил я. – И не бойтесь.

– Постараемся, – пробубнил мужчина не слишком уверенно.

В прошлой жизни все мои коллеги пользовались по стандартам методом Кохера. Я же всегда любил экспериментировать и пробовать разные методики, представленные в медицинских журналах. Так что ещё в прошлой жизни я постепенно перешёл на метод «манипуляции лопаткой».

Именно его я применил и в этот раз.

Он, конечно, не такой эффектный, как метод Кохера, зато гораздо более щадящий и всё ещё очень эффективный. Надо было видеть глаза Агафьи, когда сустав запрыгнул на своё место. Женщина раньше не видела такого метода, потому воспринимала его как магию.

– Доктор тоже кое‑что умеет, – улыбнулся я в ответ на удивление знахарки.

На лице мужчины медленно расползалась улыбка. Сначала неуверенная, потом широкая, почти детская. Он резко выдохнул от облегчения.

– Агафья! Отпустило!

– Слышу, не глухая.

Я же продолжал работать. Соорудив из майки пациента импровизированную косынку, я аккуратно уложил в неё руку пациента.

– Нужна верёвка или ремень? – обратился я к Агафье.

Через мгновение мой запрос был выполнен. Для меня, точнее, для пациента, пожертвовали бельевую верёвку. С её помощью я зафиксировал руку в положении внутренней ротации.

Теперь можно было выдохнуть.

– Неделю бережём руку. Желательно за это время обследоваться. После начинаем реабилитацию. Хорошо?

Остап внимательно смотрел на меня и, дождавшись вопроса, быстро кивнул.

Когда я разрешил, Агафья помогла мужчине одеться и проводила довольного пациента к выходу. На крыльце он остановился.