Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 103
Девушка, милая в своей наивности и непорочности, появилась на балконе, во мраке над моею головой. Сердце замерло в восторге. Она присела перед музыкальным центром, внося коррективы в его программу. За ней светил яркий свет, создавая вокруг девушки ангельский ореол. Её губы еле заметно шевелились, глаза блестели в свете луны.
Она была превосходна. Не понимая почему, не понимая как, само собой из моих уст вырвалось:
«Клянусь, мой друг, когда бы это сердце…»
В этот момент я принял решение…
Весь остальной вечер прошёл для меня как в пелене. Я ничего не замечал, никого не слушал – для меня осталась только Наташа. Все мысли были о ней. Все желания связаны только с ней.
Мои друзья не понимали этого. Они даже этого не замечали. Для них это был обычный вечер на природе. Отдохнув вдоволь, они засобирались по домам.
И только луна сопровождала меня завистливым взглядом.
Машина мчала меня назад в Посёлок. Я ехал Домой. Рядом, в моих объятиях, нежилась Наташа. Мы не сводили друг с друга влюблённых глаз и понимали, что сегодня всё случится…
Глава 23
Всё воскресенье мы провели в спальне, прерываясь лишь на перекус и гигиенические процедуры – ещё одно достоинство моего нового молодого тела.
Когда в понедельник утром прозвенел будильник, оповещая нас о начале новой трудовой недели, я чувствовал себя заново родившимся.
На чистом голубом небе ярко светило солнце, раскинув свои тёплые объятия. Радостно пели птицы. По пустырю за нашим домом по всё ещё зелёной траве беззаботно бегали собаки. Наступило бабье лето.
Плотно и вкусно позавтракав, мы с Натальей рука об руку пошли на работу:
– Ты не стесняешься? – заботливо спросил я.
– Не‑а, – весело улыбнулась девушка. – Я хочу, чтобы весь мир знал о моём выборе!
Это было трогательно и мило. Я улыбнулся Наташе в ответ. Поцеловал в щёку и задал провокационный вопрос:
– Так, значит, это ты меня выбрала, а не я тебя?
Девушка мудро проигнорировала мой вопрос, дав мне ещё один повод собой восхититься. Я выбрал богоподобную девушку: красивая, умная, милосердная, по житейски мудрая, профессиональная…
Как всегда, около кабинета уже собралась очередь – мужчины и женщины, бабушки и дедушки терпеливо сидели, равномерно распределившись по всему этажу.
– Прошу прощения, – обратился я к посетителям ЦРБ. – Кто в кабинет 308?
Руки подняли все. Опять предстоит море работы. Не стоило делать выходной в субботу – пациенты никуда не деваются – они просто приходят на следующий день, и нагрузка в единицу времени лишь возрастает. Жизнь не обманешь – люди болеют без привязки к выходным и праздничным дням.
Что ж, значит, поработаю и за сегодня, и за «вчера». Я окинул взглядом собравшихся пациентов – вроде скоропомощных и экстренных случаев нет:
– Кто первый в очереди? Заходите.
Я решил не откладывать работу – останусь сегодня без кофе. Машинально достал ключ и попробовал засунуть его в дверной замок. Что‑то мешало.
– Там открыто, доктор, – подсказала бабуля, поравнявшись со мной. – Первая на очереди я.
Мы с пациенткой зашли в кабинет. Первым нас встретил аромат свежезаваренного кофе. Как приятно, когда о тебе заботятся. Я посмотрел на свой стол – там стояло две кружки. В кабинете, в разных углах, стояли две медсестры – Лена и Маша – обе с перекрещенными на груди руками и хмурыми лицами. Я был рад видеть сразу двух своих помощниц вместе. Сколько работы получится переделать втроём! Улыбнувшись, я собирался поприветствовать медсестёр. Однако девчата меня опередили:
– Ваш кофе на столе, – натужно улыбнулась мне Лена.
– Я тоже сделала кофе, – эхом отозвалась Маша. – Мой около монитора. Он в турке сварен.
На это замечание Лена фыркнула и закатила глаза:
– Женщина, проходите, не стесняйтесь, – обратилась медсестра к пациентке.
– Передайте доктору амбулаторную карту, – тут же перебила её Мария.
– Только в следующий раз надевайте бахилы, – перехватила инициативу Лена.
– И маску, – не отставала молодая коллега.
Бабуля растерялась и в недоумении смотрела на меня. Я ей улыбнулся и, нежно направляя, указал путь к столу.
– Проходите и рассказывайте, что у Вас случилось.
Было похоже, что медсёстры не поладили и теперь соперничают. Скорее всего, причиной стала банальная ревность и страх потерять рабочее место. Обидно, что девчата всё решили без меня… Судя по всему, сейчас я стану свидетелем мини‑соревнования…
– Ох, сынок, – пациентка приняла приглашение и уселась на стул для пациентов, – никак в туалет не могу сходить…
– Давно?.. – Только я успел задать один вопрос, как Маша поспешила «помочь».
– Я выпишу ОАК и биохимию…
– Пфф, – махнула рукой Лена. – Я даю направление на рентген. С барием!
Игнорируя попытки медсестёр выслужиться, я предложил пациентке лечь на кушетку, после чего произвёл пальпацию. Ничего страшного на момент осмотра не было. Простой запор – у пожилых частое явление.
Маша сделала шаг вперёд, чтобы что‑то сказать. Нужно было срочно всё это останавливать:
– Стоп! – громко призвал я к порядку. – Мне сейчас нужно три минуты тишины!
По глазам помощниц я видел, что обратный отсчёт запущен. Мне было выделено всего 180 секунд для разрешения ситуации с пациенткой, после чего война между девчатами возобновится.
– Принимайте слабительное, – я писал в амбулаторной карте рекомендации и тут же их комментировал. – К нему глицериновые свечи. Если в течение суток не поможет, то клизма.
Завершив запись размашистой подписью, я передал карту бабуле.
– И ещё! Чтобы впредь не допускать подобного, нужны три вещи: клетчатка, жидкость, физическая активность, – загибал я пальцы. – Где‑то тут у Вас есть проблемы…
– Ох, есть, сынок, есть… – соглашалась бабуля, в страхе озираясь на медсестёр.
– И попросите следующего человека подождать? – мило улыбнулся я бабуле.
Как только в кабинете не осталось посторонних, я окинул строгим взглядом «моих девочек». Они обе спрятали руки за спины и стояли, как ангелочки, будто ничего не произошло.
– В чём дело? – перешёл я в наступление. – Что не поделили? В чём проблема?
– Зачем Вы приволокли эту малолетнюю дурочку? – обиженно выдвинула претензию Лена. – Хотите меня на неё поменять?
– Да зачем такую старую тормознутую кобылу вообще нужно было держать? – огрызнулась Мария.
– Да вы с ума сошли! – повысил на них голос.
Я снова обвёл девчат осуждающим взглядом. В выражениях их лиц осознания причины моего возмущения не прослеживалось. Здравый смысл и взвешенный подход уступили место личным страхам и амбициям. Девчата боялись за свои места – требовалось их успокоить.
– Лен, – начал я со старшей, – Вам понравилась зарплата за прошлый месяц?
Женщина оторвала от соперницы ненавидящий взгляд и посмотрела мне в глаза. После секундного колебания она робко кивнула.
– Вы планируете и дальше заниматься диспансерным приёмом? – продолжил я свои убеждения.
– Очень хотелось бы…
С каждым вопросом я делал шаг к женщине. С моим приближением настрой медсестры на конфликт таял.
– А у Вас будет время сидеть со мной на приёме при нынешней нагрузке? – поднял я вопросительно брови.
– Боюсь, что нет, Пётр Иванович, – вынуждена была признаться Лена.
– Возможно, Мария никак Вам не помешает, сидя за этим компьютером? – Я указал на сдвоенные рабочие столы у окна.
– Значит, Вы не планируете от меня избавиться? – осторожно уточнила Лена.
Я протянул к ней руки, раскрывая объятия:
– Нет, конечно!
Женщина с облегчением бросилась ко мне на шею. В очередной раз я поразился и испугался беззащитности медсестры в нашем мире. Лена получала копейки, пахала за двоих. Но при этом панически боялась потерять эту работу. Не потому, что глупая. А потому, что за пределами этих стен никому не нужна даже даром!