Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 101
Буквально через десять минут «внезапная пациентка» мне улыбнулась:
– Спасибо, милок. Спас бабку…
Толпа взорвалась возгласами восторга. Маленький мальчик, убедившись, что всё хорошо закончилось, поскакал прочь. А Наталья стояла во всё той же позе в ожидании меня.
– У тебя бывает хоть один день без геройства? – наигранно возмутилась девушка.
Мы провели с Наташей весь день вместе. Много болтали, много веселились. Обсуждали всё без страхов и смущения. Даже пару раз пошутили про замужество. Но одной темы Наташа старательно избегала – вчерашний случай в кабинете ЛОР‑врача. И я не имел морального права поднимать этот вопрос, хотя мне было принципиально важно, какое приняли решение в Областной больнице.
Утром, после похода на рынок, мы замариновали мясо по моему фирменному рецепту. И приступили к приготовлению праздничного пирога. Меня так и подмывало прокричать: «Рано ещё! Придержите праздник на пару дней!»
Долго ли, коротко ли, но к вечеру мы завершили все необходимые приготовления. И теперь, заварив чай, ждали друзей. Было договорено, что встречаемся у нас и уже отсюда двумя машинами едем на дачу.
Первым приехал Годфрид‑младший. И это был самый неудачный расклад из всех возможных. Юноша прятал глаза, боясь случайно выйти на служебные темы. Тот злополучный случай оставил на нём неизгладимое впечатление. Прежнего Андрея Андреевича уже не было. Но кто пришёл ему на смену? Мне нужно было переговорить с юношей. Однако сделать это следовало тет‑а‑тет.
Наташа приготовила чаю, и мы втроём расположились на кухне для дружеской беседы. Напряжённее чаепития в моей жизни не было: девушка боялась говорить про вчерашний день, юноша – про позавчерашний. Я молчал, не желая подставить ни первую, ни второго. Связывала нас только работа, но о ней‑то мы говорить боялись. Поэтому в помещении повисла напряжённая тишина.
– Наташа пирог яблочный испекла, – я попробовал наладить диалог.
– Прекрасное решение, – робко улыбнулся Годфрид.
– Кто будет плохо себя вести, получит его последним, – вяло пошутила Наташа.
Мы все старались найти общую тему для беседы.
– Тогда Толик вообще без пирога останется, – пошутил наш гость и сам удивился, такой дерзости.
Не знаю, что стало причиной. Возможно, накапливающееся напряжение достигло пика. Возможно, нам всем Толик казался самым комичным персонажем нашей компании. А возможно, просто шутка была удачная.
Но с этими словами мы взорвались заразительным смехом.
Лёд был растоплен. С этой минуты шутки летели одна за другой. Бедный Аболтусов – икалось ему, наверное, сильно. Мы по очереди упражнялись в остроумии до тех пор, пока не прозвенел дверной звонок.
В квартиру ворвался ураган Дарья. За секунду она перевернула всю кухню вверх дном и будто в продолжение наших шуток уселась на колени Андрея. От такой беспардонности мы все опешили, а больше всех сам Андрей. И только Толик меланхолично наблюдал за всем происходящим.
Я подошёл к другу:
– У тебя всё хорошо? – встревоженно спросил я.
Аболтусов со всё тем же взглядом неспешно посмотрел на меня и как будто пробудился ото сна:
– Что?.. Да… В смысле, всё хорошо… У меня есть новости…
Глава 22
Андрей Андреевич аккуратно вёл машину: перед ямами сбрасывал скорость, плавно проходил повороты и не срывал с места, как умалишённый. Ехать было комфортно. На заднем сиденье наши спутницы – Наталья со Светой – болтали, не замолкая ни на секунду, намереваясь за время поездки обсудить все темы на планете.
Такое положение дел создавало видимость уединённости. Годфрид‑младший перестал опасаться разгласки его позора и немного расслабился.
– Хорошо водишь, – заметил я.
Юноша бросил быстрый взгляд в мою сторону.
– Отец учил.
Это было заметно. В своё время мы с Годфридом‑старшим проехали не одну тысячу миль. Он всегда был сдержанным и аккуратным водителем. Всегда. Даже если на кону стояла жизнь пациента. «Если мы погибнем или покалечимся, некому будет спасать этого бедолагу», – всегда говорил мудрый анестезиолог.
Здорово, что сын пошёл в отца.
– Слушай, я хотел поговорить? – Андрей Андреевич наконец решился на серьёзный разговор. Я ждал этого и надеялся на его положительный исход.
– Давно пора, – подбодрил я юношу.
– Тот случай, ну, после операций… – Несмотря на всю решительность, Годфрид не мог заставить себя назвать вещи своими именами.
– Неприятная, но очень поучительная история, – помог я обойти прямые углы. – Хорошо, что это произошло сейчас, и хорошо, что всё закончилось, как закончилось.
Я не отрицал своей причастности к делу, но и не указывал на неё, надеясь до поры до времени скрыть этот факт от Андрея. Однако я всеми силами акцентировал внимание на «причинах» возникновения этой неприятной истории.
– Учитывая твой выбор, что‑то подобное обязательно произошло бы…
– Наверное, – кивнул Андрей, не поворачивая ко мне головы. – Я так больше не хочу.
– Рад это слышать, – подбодрил я друга.
– Хочу честно работать и честно зарабатывать. – В этот раз Андрей оторвал взгляд от дороги, глянув мне в глаза. – Поможешь?
– С превеликим удовольствием!
Я был очень рад, что моё рискованное мероприятие сработало. Я был рад, что в Андрее оставалось хоть что‑то человеческое. А главное, я был уверен, что вместе мы сможем построить по‑настоящему хорошую больницу.
Удовлетворённые результатами разговора, мы оба замолчали, погрузившись в размышления. Я отвернулся к окну, с наслаждением рассматривая красоты родного края.
Сразу за посёлком начинались бескрайние поля, через которые тонкой нитью тянулась дорога. Её полотно прямой стрелой уходило вперёд, навстречу закатному солнцу, унося нас к узкой извилистой речушке. В излучине этой реки, за искусственной лесополосой, и прятался небольшой дачный посёлок. Именно туда лежал наш путь.
Не успел я запечатлеть все красоты родного района в памяти, как мы остановились у маленького ухоженного домика с красными кирпичными стенами и тёмно‑зелёной металлической крышей.
– Вы прибыли к месту назначения. Наша компания желает вам приятного отдыха, – пошутил радостный Годфрид.
Он снова стал обычным юношей. Отбросив страхи и сомнения, он открыл свои объятия для окружающего мира. Впереди вновь забрезжела перспектива успешной карьеры. Жизнь обещала интересные вызовы и приключения.
Дача оказалась очень уютной и обжитой. Всё тут было «к месту» – перед домом небольшая полянка, сразу за которой сад в несколько деревьев. Под раскидистыми кронами деревьев спрятался стол, бережно вскрытый лаком. На заднем дворе в кустах сирени от лишних глаз укрывался мангал. Перед которым природным камнем была выложена площадка, обрамлённая деревянными лавочками ручной работы. А из дома к мангальной зоне выходил небольшой балкончик.
Всюду были разбросаны милые трогательные детали – на ветке старой размашистой груши висели качели, под вишней из дерева был вырезан гном, а на забор с внутренней стороны прикручены круглые фонарики.
Ничего лишнего. Ничего кричащего роскошью. Но всё сделано с душой и любовью.
Очень быстро дела сами собой распределились между всеми отдыхающими: старший Годфрид на правах хозяина жарил шашлык, я с Толиком нарезали овощи и не давали нашему шеф‑повару заскучать, девчата накрывали на стол, а Андрей Андреевич настраивал музыку.
Вечер намечался прекрасный.
А я уже в этот момент отдыхал и телом, и душой:
– Тебе бы крышу поменять? – Моя привычка искать везде работу никуда не делась.
– Двадцать лет простояла и ещё годик продержится, – возразил нынешний клинический фармаколог. – Даже не мечтай, сейчас менять не будем.
Толик, сидящий рядом со мной, засмеялся:
– Петя уже всё спланировал… – от души веселился друг. – Теперь не отвертишься!