Паук-оборотень, стр. 4

Убадзакура

Триста лет назад в деревне Асамимура в округе Онсэнгори провинции Иё жил добрый человек по имени Токубэй. Он был самым богатым во всем округе и занимал должность мураосы, старосты деревни. Ему везло почти во всех делах, но, дожив до сорока лет, он так и не познал радость отцовства. Страдая от бездетности, он и его жена часто молились богу Фудо-мёо, которому в Асимимуре был посвящен знаменитый храм Сайхо-дзи.

Наконец их просьбы были услышаны – жена Токубэя родила дочь. Девочка была очень красивой, ее назвали Цую. Матери не хватало своего молока, поэтому для ребенка наняли кормилицу по имени О-Содэ.

О-Цую выросла красавицей, но в возрасте пятнадцати лет заболела, и лекари считали, что она умрет. Тогда О-Содэ, любившая девочку, как родная мать, пошла в храм Сайхо-дзи и горячо помолилась Фудо-сама, чтобы бог спас ее. Бывшая кормилица ходила молиться в храм двадцать один день подряд. В итоге О-Цую неожиданно полностью выздоровела.

В доме Токубэя было устроено великое торжество. Он закатил по случаю радостного события пир для всех друзей. Но в праздничную ночь О-Содэ внезапно заболела, и лекарь на следующее утро объявил, что она умирает.

Семья в великой печали собралась у ее постели, чтобы проводить ее в последний путь, но О-Содэ сказала им:

– Мне пора поведать то, чего вы не знаете. Мои молитвы были услышаны. Я просила Фудо-сама позволить мне умереть вместо О-Цую, и моя просьба теперь исполняется. Поэтому не скорбите обо мне. У меня есть только одна просьба. Я обещала Фудо-сама посадить во дворе Сайхо-дзи в знак благодарности вишневое деревце. Я уже не смогу посадить его сама, поэтому вынуждена просить вас сделать это вместо меня. Прощайте, мои дорогие друзья, и помните: я счастлива умереть вместо О-Цую.

После похорон О-Содэ родители О-Цую посадили во дворе храма самое красивое вишневое деревце, какое смогли найти. Дерево хорошо прижилось и начало расти. На шестнадцатый день второго месяца следующего года, в годовщину смерти О-Содэ, оно чудесно расцвело. Его белые и розовые цветки напоминали соски женской груди с каплями молока. Поэтому люди прозвали это дерево Убадзакура – Вишневое дерево кормилицы.

Уловка

Казнь было приказано произвести в саду ясики 16. Обвиняемого привели и поставили на колени на широкой, посыпанной песком площадке, которую пересекали тоби-иси, ступени в виде камней, какие до сих пор можно видеть в некоторых японских ландшафтных садах. Руки обвиняемого были связаны за спиной. Слуги принесли несколько ведер воды и мешки из-под риса, наполненные мелкой галькой. Они обложили стоящего на коленях мешками так, чтобы он не мог двигаться. Хозяин пришел посмотреть на приготовления. Он счел их удовлетворительными и не сделал никаких замечаний.

И тут вдруг приговоренный воскликнул:

– Уважаемый господин, я не намеренно совершил ошибку, за которую меня осудили на казнь. Она произошла по моей безмерной глупости. Из-за своей кармы я родился глупцом и не всегда мог избежать ошибок. Но убивать человека только потому, что он глуп, несправедливо. Несправедливость не останется без наказания. Если вы убьете меня, я буду отомщен. Нанесенная обида породит месть, за причиненное зло воздастся злом же.

Когда убивают человека, считающего себя несправедливо обиженным, его дух мстит убийце. Самурай об этом знал, поэтому ответил мягко, почти ласково:

– Мы позволим тебе пугать нас, сколько захочешь, после твоей смерти. Но мне трудно поверить в то, что ты говоришь. Не дашь ли ты нам знак своего яростного негодования, когда тебе отрубят голову?

– Обязательно дам, – ответил человек.

– Хорошо, – сказал самурай, вынимая длинный меч, – теперь я отрублю тебе голову. Прямо перед тобой находится каменная ступенька. Когда твоя голова будет отрублена, попытайся вцепиться в нее зубами. Если твой разгневанный дух поможет тебе это сделать, кто-то из нас действительно может испугаться. Попробуешь укусить камень?

– Укушу! – в великом гневе воскликнул человек. – Укушу! Укушу!

Сверкнула и свистнула сталь, раздался глухой стук. Тело со связанными руками рухнуло на мешки с галькой. Из обрубка шеи хлестнули две струи крови. Голова упала на песок. Она, словно камень, подкатилась к ступеням и, внезапно подскочив, ухватилась зубами за верхний край ступеньки, отчаянно продержалась в этом положении несколько секунд, упала и больше не двигалась.

Никто не вымолвил ни слова. Слуги в ужасе уставились на хозяина. Тот же с полным безразличием протянул меч ближайшему помощнику, который полил клинок от основания до острия водой из деревянного ковша и несколько раз тщательно протер сталь мягкой бумагой. На этом экзекуция закончилась.

Однако слуги и домочадцы самурая еще несколько месяцев жили в страхе перед возможным визитом призрака. Никто не сомневался, что обещанная месть однажды свершится. Постоянный испуг заставлял их видеть и слышать много такого, чего не было на самом деле. Они шарахались от шума ветра в бамбуке, пугались даже теней шевелящихся веток в саду. Наконец, посовещавшись между собой, челядь решила попросить хозяина заказать по убитому и его злому духу сэгаки 17.

– В этом нет нужды, – ответил самурай, выслушав просьбу, которую от имени всех других слуг передал старший слуга. – Понятно, что желание мести, высказанное человеком перед смертью, способно вызвать страх. Но в этом случае бояться нечего.

Слуга с мольбой посмотрел на хозяина, но, видя его пугающую уверенность, не отважился раскрыть рта.

– Кстати, причина довольно проста, – заметив невысказанный вопрос, объяснил самурай. – Опасно лишь самое последнее намерение казненного. Когда я предложил ему подать мне знак, я отвлек его разум от желания отомстить. Он умер с твердой целью – вцепиться зубами в каменную ступеньку – и смог ее достичь, но не более того. Об остальном он уже забыл. Так что можете больше не беспокоиться по этому поводу.

И то правда: мертвец никому не причинял хлопот. Ничего не произошло.

Зеркало и колокол

Восемь веков тому назад священники из Мугэнямы в провинции Тотоми 18 захотели установить в храме большой колокол и призвали женщин своего прихода пожертвовать на переплавку старые бронзовые зеркала 19.

В то время в Мугэняме жила одна молодая женщина, жена фермера. Она тоже принесла свое зеркало в подарок храму, но потом стала об этом жалеть. Женщина вдруг вспомнила о том, что о зеркале рассказывала ей мать, что оно принадлежало еще ее бабушке и прабабушке, и о том, как много в нем отразилось счастливых улыбок. Разумеется, если бы она предложила священникам выкупить зеркало за определенную сумму, то они бы вернули семейную реликвию владелице. Вот только денег у нее не было. Всякий раз, приходя в храм, она видела свое зеркало лежащим за оградой среди сотен других зеркал, как попало сваленных в кучу. Женщина узнавала его по рельефной эмблеме трех элементов, приносящих удачу, – сё-тику-бай (сосна, бамбук и цветок сливы). Они радовали ее еще ребенком, когда мать впервые показала ей зеркало. Женщина искала возможность выкрасть и спрятать его, чтобы потом всегда хранить как зеницу ока. Но шанс все не предоставлялся, и она сильно загрустила, ей казалось, что она по глупости отдала часть самой себя. Ей пришла на ум старая пословица: «Зеркало – душа женщины» (намеком на нее служит китайский иероглиф «душа», отпечатанный на обратной стороне многих бронзовых зеркал). Женщина боялась, что ее опасения оправдаются каким-нибудь неожиданным зловещим образом. Но рассказать о своих сомнениях никому не решалась.

Когда зеркал набралось достаточно много, их отправили в литейную мастерскую на переплавку. Рабочие мастерской обнаружили, что одно из зеркал не желало плавиться. Они несколько раз пытались его расплавить, но оно не поддавалось никаким приемам. Им стало понятно, что женщина, отдавшая зеркало храму, пожалела о своем поступке. Она не преподнесла его с открытым сердцем, поэтому ее эгоистичная душа, не желая расставаться с подарком, придавала металлу твердость и холодность даже в печи.