Паук-оборотень, стр. 5
Разумеется, все вскоре прослышали об этом деле и узнали, чье зеркало не поддавалось переплавке. Из-за огласки бедная женщина мучилась от стыда и сильно злилась. Не вынеся позора, она утопилась, оставив записку:
«После моей смерти можно будет без труда расплавить зеркало и отлить колокол. Но тому, кто разобьет колокол, позвонив в него, мой дух дарует огромное богатство».
Необходимо сказать, что последнее желание человека, пребывавшего во гневе на момент смерти или самоубийства, обычно имеет сверхъестественную силу. Люди не забыли о том, что говорилось в письме, даже после того, как зеркало умершей женщины переплавили и колокол был отлит. Они верили, что дух автора записки действительно наградит разбившего колокол большим богатством. Как только колокол повесили во дворе храма, бить в него приходило множество народу. Они изо всех сил раскачивали бревно, бьющее в колокол, однако металл оказался хорошего качества и стойко переносил все попытки. И все-таки люди не сдавались. Они день за днем, час за часом все били и били в колокол изо всей силы, не обращая внимания на возражения монахов. Одуревшие от непрерывного звона, монахи потеряли терпение, сняли колокол, скатили его по склону холма и утопили в болоте. Глубокое болото поглотило его, на этом все и закончилось. Сохранилась только легенда, согласно которой колокол назывался Мугэн-канэ или колокол из Мугэна.
В Японии существуют странные старинные верования в магическое свойство некоего умственного действия, подразумеваемого, хотя и не описываемого глаголом «надзораэру». Само это слово невозможно точно перевести на английский язык, потому что оно используется в отношении как разных волшебных превращений, так и выполнения всяческих религиозных ритуалов. Общее значение «надзораэру», согласно словарям, – «имитировать», «сравнивать», «уподоблять», но эзотерическое значение – «подменять в воображении один предмет или действие другим с получением волшебного или магического эффекта».
Например, если у вас нет денег, чтобы построить буддийский храм, вам достаточно положить круглый камешек перед ликом Будды с тем же благочестивым чувством, какое побудило бы вас, будь вы богаты, пожертвовать деньги на строительство храма. Подношение камня ли, храма ли считается равной или почти равной заслугой. Вы не сможете прочитать все шесть тысяч семьсот семьдесят один том буддийских текстов, но вы можете построить вращающееся хранилище текстов и крутить его, как ворот. Если искренне желать и стремиться прочитать шесть тысяч семьсот семьдесят один том, то вам воздастся точно так же, как за их реальное прочтение. Это, пожалуй, в достаточной мере объясняет религиозный смысл слова «надзораэру».
Мистическое значение невозможно объяснить без множества примеров, но для нашей цели хватит одного. Магический смысл слова иллюстрирует следующая махинация: если вы сделаете человечка из соломы на манер сестрицы Елены, вылепившей человечка из воска 20, и прибьете его гвоздями длиной не менее пяти дюймов к дереву в храмовой роще в час Быка 21, то человек, представленный в воображении соломенной фигуркой, умрет в страшных муках. Или представим себе, что в ваш дом ночью проник грабитель и украл ценные вещи. Если вы обнаружите следы ног грабителя в саду и немедленно сожжете на каждом следе большое количество китайской полыни, то подошвы грабителя воспалятся и он не будет находить себе места, пока не вернется и не сдастся вам на милость. Это еще одно колдовское действие, обозначаемое словом «надзораэру». О третьем свидетельствуют различные легенды, связанные с Мугэн-канэ.
После того как колокол скатился в болото, в него, разумеется, стало невозможно звонить и таким образом разбить его. Однако люди, сожалея об упущенной возможности, били и ломали предметы, представлявшие колокол в их воображении, надеясь тем самым умаслить дух владелицы зеркала, вызвавший такой переполох. Одной из тех, кто это делал, была женщина по имени Умэгаэ, вошедшая в легенду благодаря родству с Кадзиварой Кагэсуэ, воином из калана Хэйкэ. Однажды эта пара путешествовала вместе, и Кадзивара оказался в затруднительном положении из-за нехватки денег. Тогда Умэгаэ, вспомнив о колоколе из Мугэна, взяла бронзовый таз, мысленно представила себе, что это колокол, и била в него, пока он не сломался, громко призывая дух даровать ей триста золотых монет. Постоялец гостиницы, где остановилась пара, спросил о причине звона и криков, и узнав историю колокола, подарил Умэгаэ триста рё золотом. Позже о бронзовом тазе Умэгаэ сложили песню, которую танцовщицы исполняют по сей день:
После этого случая Мугэн-канэ приобрел большую славу. Многие люди следовали примеру Умэгаэ, отчаянно надеясь на удачу. Среди них был обедневший крестьянин, живший близ Мугэнямы на берегу реки Оигава. Промотав все деньги на разгульную жизнь, он слепил в саду из глины копию Мугэн-канэ и бил в фальшивый колокол, пока не сломал его, громко призывая к себе богатство.
Вдруг из земли перед ним выросла фигура женщины в белом с длинными, свободно ниспадающими волосами и накрытым крышкой горшком в руках. Женщина сказала:
– Я откликнулась на твою страстную молитву, потому что она заслуживает ответа. Прими мой дар, – и, отдав ему горшок, исчезла.
Счастливец поспешил в дом сообщить жене хорошую новость. Он поставил перед собой драгоценный горшок, а он был тяжел, и они вместе его открыли. Горшок был до краев наполнен…
Нет! Я не могу произнести вслух, чем он был наполнен.
Дзикининки
Однажды Мусо Кокуси, монах школы дзэн, в одиночку путешествовал по провинции Мино 23 и заблудился в гористой местности, где не нашлось никого, чтобы подсказать дорогу. Он долго беспомощно плутал и начал впадать в отчаяние из-за неспособности найти ночлег, как вдруг в последних лучах заходящего солнца заметил на вершине холма маленькую хижину монаха-отшельника, которую называют андзицу. Хижина была в запущенном состоянии, но путник все равно поспешил к ней. Он обнаружил, что в домике живет старый монах, и попросился на ночлег. Старик резким тоном отказал в просьбе и указал тропу, ведущую в крохотную деревеньку в соседней долине, где можно было найти кров и пищу.
Мусо пришел в деревню, состоявшую из десятка крестьянских домов. Его радушно приняли в жилище местного старосты. На момент прибытия Мусо в доме собрались сорок или пятьдесят человек, однако ему выделили отдельную комнатку, куда сразу же принесли постельные принадлежности и еду. Очень устав с дороги, монах рано лег спать. Незадолго до полуночи его разбудил громкий плач в соседней комнате. Ширму тихо отодвинули, в комнату вошел молодой человек с зажженным фонарем, уважительно поздоровался и сказал:
– Почтенный господин, мне выпала неприятная обязанность сообщить вам, что ответственность за этот дом теперь легла на меня. Еще вчера я был не более чем старшим сыном. Но когда вы пришли сюда такой уставший, мы решили не смущать вас, поэтому не сказали, что глава семьи умер всего за несколько часов до вашего прихода. Люди, которых вы у нас увидели, – жители деревни. Они пришли попрощаться с покойным и теперь должны уйти в другую деревню за три мили отсюда, потому что, по нашему обычаю, когда кто-то умирает, никто не должен оставаться в доме покойника в первую ночь после его смерти. Мы молимся и делаем достойные подношения, после этого уходим, оставляя мертвого одного. В доме, где лежит покойник, всегда происходят странные вещи. Поэтому мы считаем, что вам лучше уйти вместе с нами. Мы можем найти для вас хорошее пристанище в другой деревне. Но, возможно, как духовное лицо вы не боитесь демонов и злых духов. Если вам не страшно оставаться в нашем бедном доме наедине с покойным, то добро пожаловать. Но я честно скажу: никто кроме монаха не отважился бы остаться здесь на ночь.