Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 8

Из гостиной вышел заспанный Боря, похожий на встрепанную сову, и прохрипел, зевая:

— Ну зачем же так орать! Разбудил, вот. Какую дочь?

— Сон приснился, — почти не соврал я и спросил у него: — Потом поможешь сделать фоторобот? Вдруг сон вещий.

Боря мгновенно оживился, закивал, я продолжил, обращаясь к брату:

— Скоро тебя ждет работа: надо будет разрисовать еще один ларек.

— Всегда готов! — козырнул Боря и прошагал в ванную.

— Приезжай, поговорим, — предложил Илья так радостно, словно это он мир спас. — Меня аж разрывает! А после пойдем в школу заниматься организационными вопросами. У нас сегодня две тренировки: наша и у москвичей. Еще надо решить, как ребят распределять по группам.

— Это как раз несложно. Ладно, уже лечу!

Я постучал к Борису в ванную и крикнул:

— Ты сегодня куда? Со мной или на рынок?

— На рынок, — отозвался Боря. — У меня все неплохо идет. По пять тысяч в день, прикинь, иногда больше. Сто тысяч в месяц! Сто штук!!!

— Что купишь?

— На видик буду копить, — радостно сказал он и показал мне нарисованный морской пейзаж, светясь от гордости: волна разбивалась о камень на тысячи брызг-осколков, золотящихся в свете солнца.

Перед тем, как умчаться, я с замирающим сердцем набрал гинекологическое отделение, где лежала Наташа.

Никто трубку не взял. Наверное, на пересменку попал. Ждать было совершенно невыносимо, и я позвонил в регистратуру. Там ответили, и я сразу перешел к делу:

— Скажите, пожалуйста, работает ли у вас Крюкова Екатерина Юрьевна?

— Заведующая гинекологией?

— Да.

— Ее сейчас нет. В отпуске. Выйдет через неделю.

— Спасибо! — поблагодарил я и повесил трубку, готовый танцевать от радости.

Глава 5

Заседание тайной ложи

До чего же наше собрание напоминало заседание какой-то тайной ложи! Ничего никому не говоря, в кабинете директора сразу после обеда собрались взрослые, которые были в курсе наших планов: дрэк, Валентин Николаевич, Илона Анатольевна и белобрысая Нина Игоревна, воспитатель Чумы.

На столе стояла огромная тарелка с фруктами: инжир, абрикосы, вишня, черешня, алыча. Альбиноска постоянно таскала черешню, ее руки сами тянулись к лакомству. Поймав осуждающий взгляд Валентина Николаевича, она виновато улыбнулась.

— Извините. В Москве мне это все не по карману, вот руки сами и тянутся. Здорово вы придумали — тарелка фруктов вместо традиционных пирожков. Просто находка, дети хоть витаминами запасутся. — Она покрутила в руках чуть сморщенный сиреневый инжир. — Такое мне разве что во сне приснится.

В дрэке проснулась еврейская бабушка, и он подвинул к ней тарелку.

— Ниночка, угощайтесь! У меня на даче много инжира, и осталось варенье, с орехами. Хотите, я вам дам с собой несколько баночек?

— Что вы, Геннадий Константинович! — делано возмутилась Нина, но имела в виду другое: «Конечно давайте, и побольше, побольше».

Юную часть «Прогрессоров» представляли я, Илья и Гаечка, одеревеневшая на стуле. Ей компания дрэка, которого она до сих пор побаивалась, была в тягость.

Я наблюдал за Ниной Игоревной и вспоминал себя, когда жил в Москве. Как же мне хотелось фруктов с дерева! Янтарных ароматных абрикосов, персиков, инжира! Сколько я их покупал, а все было не то, вид вроде такой же, а вкус, будто кисленький целлофан жуешь. Да и здесь на рынках вкус у фруктов на прилавках почему-то хуже, чем у аналогичных с дерева.

Теперь в Москве не я, а Наташа, и сегодня у нее первое прослушивание, где происходит основной отсев. Если бы не собственное мероприятие, переживал бы за нее, как за себя. Да, она эмпат, и у нее преимущество перед другими абитуриентами, но триста человек на место — слишком серьезно. Наверняка будут поступать дети народных артистов и золотая молодежь, деньги и блат — преимущество посильнее эмпатии…

Так, стоп! Думать о своих делах, сложилось ли у Наташи, узнаю вечером. Вон, на фрукты смотри и вспоминай.

Для москвичей местные фрукты — просто райское наслаждение. Они их едят каждый день, на завтрак, обед и ужин и удивляются вкусу. На самом деле все просто: у всех учителей есть огороды с плодовыми деревьями. Директор покупает у них излишки и кормит москвичей. В итоге и у учителей небольшой заработок, и в столовой вкуснейшие фрукты.

Директор вообще молодец, хваткий, быстро наладил поставки курятины, свинины. Говорят, он на даче специально для лагеря выращивает свиней, чтобы их у себя купить. Квазипуп поставляет ему муку с десятипроцентной наценкой — то есть почти даром. Мне очень хотелось, чтобы школа заработала денег, и у нас появился компьютерный класс. Что директор себя не обидит, в этом я не сомневался: любой труд должен быть оплачен, но точно половина заработка останется в школе.

Илона Анатольевна постучала ручкой по столу.

— Давайте перейдем к делу. У меня, если честно, сердце поет — я вижу детей-энтузиастов. Думала, такое никогда не повторится.

— Лиха беда начало, — поддержала ее Нина Игоревна, поедающая абрикос.

— Посмотрим, во что это выльется, — проворчал директор. — Поначалу все готовы, а как понимают, что надо работать, так желание пропадает.

Он посмотрел на меня, будто передавая мне слово взглядом. Я открыл тетрадь и зачитал:

— В общественную организацию изъявили вступить семьдесят восемь человек. Сорок четыре парня, тридцать четыре девушки.

— Ничего себе! — улыбнулся Валентин Николаевич. — Неожиданный результат. Уверен, останется треть.

Я уверен, что больше. Но не объяснять же им, что я применил внушение? Несколько человек, те, что не поддаются влиянию, ушли сразу. Останется как минимум семьдесят.

— Для нас тоже неожиданный, — сказал я, хотел продолжить, но Валентин Николаевич меня перебил, хитро прищурился.

— Не обманул Леша! Столько о тебе хорошего говорил! Это ж надо провернуть такую схему с фильмами про каратистов. Признаться, мне самому захотелось к вам примкнуть. — Он хохотнул. — А уж после интервью с Тимофеем и подавно. Как я рад, что Леша сюда приедет!

Голосом разума пытался выступить директор:

— А кто будет тренировать такую ватагу? И, главное, где их тренировать.

Я продолжил:

— Давайте я закончу с нудными цифрами, и перейдем к планированию. Итак, цифры.

Дальше говорил Илья:

— Из семидесяти восьми желающих с шестых по восьмые классы — сорок шесть человек. Старший возраст — тридцать два человека. Первая группа, «А», здоровые подготовленные…

Нина Игоревна его перебила:

— Ого подход! Вы их и по группам здоровья разбили?

— Конечно, — сказал Илья, — иначе как же их тренировать?

— Так вот, — продолжил Илья, — первая группа здоровья, то есть не только здоровые, но и физически развитые — двадцать три человека, из них восемь девушек. Освобожденных двадцать шесть человек, шестнадцать девушек. Условно здоровых неподготовленных — двадцать девять, из них десять девушек. Больных можно разделить на две группы, как и группу «Б». Девушек желательно отделить от парней, соединив с отстающими девушками из группы «А».

— Я бы разделил по возрастам, — сказал наш директор. — Шестиклассников и старшеклассников объединять нельзя.

Илья стушевался. Главное-то он из вида упустил. Делить нужно не только по возможностям, но по возрасту. На всех тренеров мы не напасемся.

В итоге уже готовые группы поделились еще на две, получилось группа «А» старшая и младшая, женское подразделение мы делить не стали. Группа «Б» старшая и младшая и две группы освобожденных. Итого шесть групп. Плюс Любка пойдет в старшую группу «Б».

— Старших будет тренировать Нага Амзатович в полдевятого вечера, чтобы от жары не падали, — предложил я. — Младших и больных — мы.

— Вы же не тренеры! — возмутился директор. — Так можно и навредить.

— А девочек — я! — вызвалась Гаечка.

Спорить с ним было бесполезно, потому я сказал:

— Ослабленным никто не будет давать большую нагрузку. Давайте я проведу вводную, вы посмотрите. Потом расскажу, что я делал и зачем, и вы решите, хорошо? Или Виктора Аркадьевича пригласите, пусть оценит мою работу. Одну из групп хочет вести Рамиль. По нему такое же предложение: вы посмотрите и дадите добро.