Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 54

Взрослые столпились в стороне и смотрели.

Закончив с физухой, я поставил занимающихся по парам, и мы начали отрабатывать простейшие захваты и проход в ноги. Младшие, что занимались у меня и Рамиля, уже проходили это и, как ни смешно, их техника превосходила умения старших.

Парни поняли, что у них и правда есть шанс проиграть младшим и опозориться до выпуска из школы, потому отрабатывали приемы с удвоенным рвением, если не сказать — остервенением, и тренировка затянулась минут на пятнадцать.

Свисток оборвал ее, и взмокшие ребята побежали на водопой. Ко мне подошел Алекс.

— А ты неплох! Хорошо, что мы тогда в Москве не сцепились.

— Потому что я знаю: лучшее сражение, то, которое…

Я взял паузу, и Алекс продолжил, пожимая мою руку.

— Не случилось. А скажи, на ринге будут драться только школьники? Мне бы хотелось испытать себя и с кем-нибудь помахаться.

Он с неприязнью покосился на Тимофея.

— Не советую, — качнул головой я. — Этот парень очень талантлив, он — будущий чемпион, вот посмотришь. Хоть он и младше тебя, и опыта у него поменьше, я бы поставил на него.

Теперь ясна причина его антипатии к Тимофею: зависть и ревность. Алекс привык, что он — альфа-самец и вожак стаи, непререкаемый авторитет. С моим лидерством он готов смириться: все-таки это моя территория, а он мой гость, но Тимофей… Появился, понимаешь, малолетка, о нем в газетах пишут, интервью у него берут. Не у Алекса берут, а у этого громилы-простофили! Несправедливо.

— Мне хочется себя испытать, — соврал Алекс. — И размяться. Здорово, что не пришлось прерывать тренировки, когда я сюда приехал.

Алекс хорош как боец. Он говорил, что с десяти лет занимается. Сперва бокс, потом самбо, теперь отдельно — борьба. Еще фехтование было в его послужном списке. Шансы у него есть: опыт против таланта, расчет и техника против скорости и выносливости. Я бы посмотрел этот бой, но не хотелось бы, чтобы бились мои друзья.

Если Алексу полезно получить — это напомнит ему о том, что как бы ни был ты крут, всегда найдется тот, кто круче. Пусть не сейчас, но когда-нибудь — обязательно. Слишком он самоуверен и склонен играть судьбами других.

Но и у Тима есть шанс проиграть. Вот этого не хотелось бы. Тимофею, наоборот, самоуверенности не хватает, и поражение может его демотивировать, а может, наоборот, подстегнуть тренироваться больше. Потому я отрезал:

— Нет. Бои — только для школьников. Не знаю, что вы не поделили, разборок мне тут не надо.

Криво усмехнувшись, Алекс пожал плечами.

— Ну и ладно.

Что-то мне подсказывало, он так просто не успокоится. Скинув мокрую от пота футболку, я плюхнулся в воду вслед за своими подопечными. Остынувшая за ночь вода приятно охладила. Кайф! Какой же это кайф!

Взрослые были заняты костром и не следили за москвичами, полностью делегировав полномочия нам. Нас спасало, что тут на пятьдесят метров мелко, и ребята резвились на мелководье, на глубину идти попросту ленились.

Мне же хотелось проплыть дальше, и я кинул клич:

— Народ! Кто хочет на глубину — за мной. Но предупреждаю: там могут быть медузы.

Вызвались Ден, Илья и шесть москвичей — старшие парни, также прибежала Леночка, плюхнулась в воду.

— Можно мне? Мне только туда и назад.

Я качнул головой, и мы поплыли вдаль, туда, где над водой орали чайки, нашедшие рыбью стаю, мелькали черные штрихи бакланов. Присмотревшись, я понял, что это не бакланы — плавники дельфинов, что гоняли рыбу, а чайки хватали ту, что скользила по поверхности. До них было очень далеко, потому я не стал акцентировать внимание, а то подопечные погребут туда, обессилят, и вытаскивай их. Или того, хуже, дельфинам взбредет в голову поиграть, тогда они могут кого-то и утопить.

Наплававшись, все побежали к казанам, где нам выдали ложку рисовой каши, два вареных вкрутую яйца и по колечку колбасы.

— Дельфины! — закричала Нина Игоревна. — Я вижу вдалеке дельфинов. Посмотрите, это же они, да?

К ней подошла Ия Киселева, поднесла руку к глазам козырьком и прочитала лекцию:

— В Черном море обитает три вида дельфинов: самые крупные — афалины, некоторые достигают трехсот килограммов, белобочки — восемьдесят килограммов. И маленькие азовки, по сорок килограммов в среднем, как барашки.

— Да? — Нина Игоревна перевела на нее взгляд. — Ты отлично подготовилась.

— Азовок рыбаки называют морскими свиньями и не любят, они рвут сети. Да, я много читала прежде, чем сюда поехать. Надо же знать, что нас ждет. А медузы — аурелия и корнерот! И еще есть вытянутая такая, забыла название.

Я сам поразился тяге к познаниям этой девочки. Не всякий приморский житель столько знает про дельфинов.

Москвичи забыли о еде, выбежали на берег, всматриваясь вдаль, загомонили. К ним побежал Леонид Эдуардович, предвидя, что они могут ломануться в воду.

— Слишком далеко. Если поплывете к ним, они удерут.

Самочкин схватил гитару, уселся на берегу и запел:

— А дельфины добрые! А дельфины мокрые…

Каретникова не послушалась только Любка. Она вошла в воду прямо в шортах и футболке. За ней потянулись остальные. Леонид Эдуардович крикнул:

— Стоять! Люба, что ты делаешь? Запрещаю! Они могут быть опасными.

Любка обернулась и обиженно проговорила:

— Я не поплыву так далеко. Побарахтаюсь здесь, вдруг они придут.

— Это дикие животные, — читал лекцию Каретников в том числе и взрослым. — Да, они любят играть, но могут заиграть насмерть, утащить на глубину и утопить. Вода — их стихия, вы там беспомощны. Так что стойте и наблюдайте издалека.

Любка и правда не стала далеко уходить, отошла метров на десять, нырнула, села в воду, опять нырнула и странно задвигалась, будто бы исполняя танец.

Я не поверил своим глазам: дельфины поплыли к берегу! Их плавники появились, потом исчезли, снова появились уже ближе, опять исчезли. Пока никто не понимал, что происходит, думали, что животные просто охотятся, но я знал: Желткова каким-то неведомым способом позвала дельфинов, и они откликнулись.

— Они плывут сюда? — удивилась Илона Анатольевна.

Все замерли, глядя вдаль. Ия Киселева прокричала Любке:

— Девочка! Выходи из воды! Они плывут к берегу. Это опасно!

Любка повернулась к нам, на ее лице застыла улыбка.

— Они меня не тронут!

— Выходи немедленно! — взъярился дрэк, у него вздулись желваки, шея покраснела. — Желткова! Немедленно на берег!

Я отлично его понимал: случить что с Любкой, с него шкуру живьем спустят. Но и Любку понимал: когда еще она поплавает с дельфинами? Она-то уверена, что ничего плохого не случится. Похоже, ради этого Любка готова и отдыхом рискнуть.

Дрэк ломанулся к воде, забегал туда-сюда по кромке прибоя.

— Желткова! На берег! Быстро!

Первый дельфин подплыл к Любке, высунул морду, раскрыл пасть и застрекотал — москвичи восторженно ахнули, дрэк побледнел — видимо, думал, что дельфин собирается обглодать ей лицо. Парень с фотоаппаратом принялся бегать вокруг и фотографировать, высунув язык. Ия зажмурилась и вцепилась в подошедшего к ней Яна.

Стая стала кружить в воде. То один, то другой дельфин переворачивался светлым животом вверх и плыл на спине — судя по размеру и расцветке, это были белобочки. Один выпрыгнул. Улыбаясь, Любка погладила самого смелого дельфина, что-то ему шепнула и взяла его за плавник.

Дельфин поплыл, увозя радостно хохочущую Любку в море, а потом вернул ее. Напоследок он снова высунул морду, ткнувшись Любке в ладонь, и стая устремилась в море. То один, то другой дельфин плескал хвостом, будто махая им на прощание.

Сказочное приключение закончилось. Любка испуганно посмотрела на директора, упершего руки в боки. Казалось, он вот-вот начнет изрыгать огонь. Чума вяло зааплодировал, и его поддержали все москвичи. Даже Алекс хлопал. Подошел ко мне и спросил:

— Как она это сделала?

— Она на дрессировщицу учится, — почти не солгал я и направился к директору, спасать ситуацию.