Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 43

— Тренеры точно будут? — в который раз спросил директор.

— Точно, — кивнул я, — приедут двадцать пятого и — домой. А переночуют с двадцать седьмого, когда им надо будет судить бой, на двадцать восьмое, уедут вместе со всеми.

Мне самому безумно хотелось отрешиться от проблем и набраться сил, общаться с подростками, щуриться на солнце и ночью смотреть, как танцуют языки огня, потому что уже в августе я залезу на территорию, где совсем другие правила, и, если ошибусь, то покатится моя голова под радостный вой толпы.

— Не представляю, как вы все это повезете даже не автобусе, — качнул головой Леонид Эдуардович.

— На всякий случай нужен топор! — все суетилась тетя Лора. — Чтобы колышки забивать! И огнетушитель, а то мало ли.

Дрэк ответил на вопрос Каретникова:

— На автобусе двумя ходками поедем. Выгрузим вещи, погрузим детей с сумками — и вперед.

На косе я был пару раз, в этой жизни и в параллельной реальности, и смутно помнил, что там и как. Вроде бы рядом есть хутор с магазином, где можно купить необходимое при надобности. Но я могу и ошибаться. К тому же надо было знать, можно ли проехать прямо к месту стоянки. Скорее всего, нет, потому что там белый песок и нет дороги, легковушка застрянет, автобус и водовоз — тем более, и это проблема: большую бочку не доставишь, да и маленькие придется тащить вдвоем-втроем, как и тяжелые палатки, и котлы, и продукты. Либо же можно разбить лагерь недалеко от села и не на самой косе, но тогда пропадет романтика.

Озвучив свои соображения, я подытожил:

— В общем, Геннадий Константинович, я бы съездил, посмотрел и определялся на месте. Или вы частенько там бываете и все знаете?

— Нет, — буркнул дрэк и шумно задышал.

— Не проедем, — подтвердил мои опасения Леонид Эдуардович. — Я хорошо знаю это место.

— Тогда поехали прямо сейчас, — предложил директор. — Леонид, и вы — обязательно. Мальчики, как хотите.

— Конечно хотим! — воскликнул Илья. — Лагерь же для таких, как мы. Нужно присмотреть место, которое точно понравится.

— Вполне возможно, завтра с утра придется там убирать, — предположил я. — Потому что нагажено и воняет. Большая часть лета прошла, там стояли неделями и, простите, справляли нужду, где придется.

Директор растерянно захлопал глазами, как выпавший из гнезда птенец.

— Об этом-то я и не подумал!

Оговоренным составом мы набились в машину, взяли с собой воду и поехали.

Первым сюрпризом оказалась огромная пробка на выезде из города: перевернулся грузовик и перекрыл полосу. Потому на место мы прибыли только через три часа, проехали село из двух улиц и уперлись в песчаную дюну, вдоль которой выстроились машины.

Тут дорога заканчивалась и начиналась грунтовка в песке. Метрах в пятидесяти от нас мужики выталкивали забуксовавшего в песке красного «жигуленка».

— Приехали, — проворчал дрэк.

Мы с Ильей взбежали на дюну. Налетел бриз, погладил по голове, будто говоря: «Молодцы, парни, что пришли ко мне!»

Белая песчаная коса, поросшая серебристым кустарником, выгоревшей на солнце травой и колючками, разрезала море на синюю бо́льшую часть и зеленовато-бурые лиманы, откуда тянуло стоячей водой.

То там, то здесь виднелись брезентовые палатки. Они лепились в основном к кустам — люди стремились спрятаться в тень. Белели туалеты из пленки. Вдалеке стояла белая «Нива».

Илья раскинул руки и зажмурился:

— Красота-то какая! Интересно, море тут светится?

— Должно, тут мельче, чем у нас, вода теплее и населенные пункты дальше.

Когда жил в Николаевке, я вместе с друзьями ходил купаться ночью, теперь море далеко, не набегаешься.

— У нас ни фига в этом году не светится, — пожаловался Илья.

К нам поднялись дрэк и Леонид Эдуардович, который проговорил:

— Надо решать, где мы разобьем лагерь: здесь или пойдем дальше, вон туда, где машина.

Илья сказал:

— Мне бы хотелось расположиться подальше от поселка. Смысл тут останавливаться? Все равно что дома, вон дома. Собаки лают, петухи орут, фонари светят.

— Согласен, — кивнул я.

Каретников-старший предложил:

— Тогда идем дальше смотреть, где не загажено, и вообще, есть ли такое место.

Дрэк закряхтел, вслед за нами спускаясь по небольшому склону, за которым на песке расположилось несколько семейств, в том числе трое гопарей с магнитофоном и двумя женщинами. Вокруг них валялись бутылки, яичная скорлупа и конфетные обертки. Магнитофон был такой ушатанный, что просто ревел, непонятно было даже, по-русски поют или нет. Но такому контингенту неважно, какая музыка, они просто метят территорию звуком.

Метрах в ста от автомобильной стоянки мы нашли между дюнами рощицу деревьев со смешным названием лох серебристый. Что это лох, я узнал уже в зрелом возрасте, а мои ровесники называли их маслинами и в конце лета-начале осени объедали терпковато-сладкие ягоды.

В рощице оказалось на удивление чисто, и мы решили расположиться здесь. Утром привезем вещи, а после обеда детей — пусть пообедают нормально.

Ну а мне осталось всех предупредить, что меня пять дней не будет, провести тренировку у своих и наслаждаться беззаботной жизнью. Надеюсь, в поселке есть телефон, откуда можно позвонить Наташе — я жить не смогу, не узнав, поступила она или нет.

Глава 24

Это наша роща!

23 июля 1994 г.

Еще вчера, когда мы возвращались в Николаевку и снова встряли в пробку на въезде в город, состоящую в основном из грузовиков, идущих в порт, чадящих и пылящих, интуиция подсказала, что нас ждут неприятные сюрпризы. Если многое нужно согласовать, десятки концов свести с концами, и это все упирается в человеческий фактор, обязательно будут проблемы. Потому я предложил начать перевозить вещи на стоянку спортивного лагеря не после одиннадцати, как предлагал дрэк, а утром, пока дети завтракают и не сильно жарко.

Потому что автобус может поломаться, забуксовать на подъезде к стоянке. Нам тупо могут забыть его выделить или просто сказать, что он сломан/занят. И тогда придется носиться как ошпаренным, искать другой автобус и оплачивать его.

Как показал вчерашний день, может образоваться пробка, и тогда, выдвинись мы в одиннадцать, будем нервничать, что не укладываемся со время, а москвичи — что с нами что-то случилось.

Все согласились, что лучше действовать заблаговременно. Потому в восемь утра в школьном дворе я, Илья, Леонид Эдуардович, Валентин Николаевич, Памфилов, Кабанов, Мановар, Рамиль и Димоны ждали дрэка и автобус, чтобы начать погрузку походного инвентаря. Гаечка и Лихолетова тоже пришли, чтобы поддержать нас морально и помочь, перенося мелочевку, а вот Любки Желтковой не было. Тимофей проводил время с сиротками, он и Алекс должны прийти перед отправкой.

По обыкновению пунктуальный Геннадий Константинович и вышел из машины ровно в восемь, открыл нам кабинет-склад и мы принялись таскать вещи во двор, куда должен был подъехать автобус. Гора росла на глазах. Я смотрел на нее и сомневался, что все поместится. Больше всего сомнений вызывали бидоны и двухсотлитровые бочки, коих оказалось две вместо одной. Как мы будем катить их по песку? Наверное, придется делать волокушу и изображать бурлаков на Волге, ведь до места, где мы планировали разбить лагерь, было метров сто по песку, а то и больше.

— Есть ненужный брезент? — запоздало спросил я.

— Зачем? — удивился дрэк.

— Для волокуши, — объяснил я. — Представьте, как все переносить, когда ноги вязнут в песке. А двести литров тащить?

— Дело говоришь, — кивнул Валентин Николаевич. — Гена, есть большой кусок плотной ткани? Необязательно брезент, мешковина тоже пойдет, не по асфальту же тащить.

— Сейчас поищу, — кивнул директор и убежал.

Автобус приехал раньше, чем вернулся дрэк, и мы начали погрузку, которой руководил Леонид Эдуардович. Пустые бочки и бидоны положили на сиденья, по две пары передних с обеих сторон оставив свободными, и сверху нагромоздили палатки, а казаны и дрова затолкали в проход.