Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 42
Хуже, чем в тюрьме. Кормят так же плохо. Никаких развлечений, ничего нельзя, скоро взвою.
Два раза нас возили на экскурсию в Севастополь и Ялту. Забежал на почту, отправил письма. Надеюсь, какое-то дойдет. Если вы обо мне беспокоитесь — не надо, я жив и здоров. К осени отец перебесится, и все будет нормально.
Хотелось бы получить письмо от вас, но не знаю адреса долбанного Комарово, да и наверняка директор за мной шпионит по просьбе отца. Постараюсь еще отправить письма, написал их заранее, жду, когда вывезут на экскурсию в город, и рядом будет почта, потому что конвертов нет.
До встречи осенью!
Все замолчали. Тишину нарушила Гаечка:
— Вот сволочь Корм!
— Он так воспитывает, — объяснил я, — человека из сына делает, то есть — пытается сделать его похожим на себя. Но ничего. Главное, что цел и невредим наш Петюня.
Илья сказал:
— Москвичам в нашей школе вообще лафа: и купаются, и с масками ныряют, по экскурсиям их возят, развлекают, кино показывают.
— Не говори, — кивнул Чабанов. — Петя какой-то кошмар описывает. Как на зоне!
— Нам предстоит спортивный лагерь в палатках, — напомнил я. — Давайте придумаем что-нибудь интересное, чтобы самим не тухнуть в тех палатках, и нашим гостям надолго запомнилось приключение!
Я опустился на маты, а друзья расселись кругом, будто заговорщики.
— Думаем, что интересного можно замутить в таких условиях…
Глава 23
Вместе
22 июля 1994 г. Николаевка
Завтра будет приключение, которым многие жили целый год.
Посовещавшись, учителя и воспитатели решили, что семь ночей в палатке — слишком много для неподготовленных детей, потому правильнее ограничиться пятью днями и перенести начало мероприятия с двадцатого на двадцать третье июля, с понедельника — на четверг, то есть на завтра. Двадцать восьмого днем мы вернемся, тридцатого вторая смена уезжает, точнее, уезжает чуть больше половины нынешнего состава москвичей, а первого августа заселяется третья смена.
Пяти ночей будет более чем достаточно не только, чтобы ощутить свободу и слиться с природой, но и для того, чтобы кому-то напекло голову, и он схлопотал солнечный удар, и для того, чтобы изнеженные московские дети спеклись на солнце, просолились и превратились в хамон, недовольный своим положением.
А поскольку мероприятие это ответственное, в понедельник утром я, Илья, директоры: Валентин Николаевич и наш дрэк — и опытный походник Леонид Каретников проводили инвентаризацию имеющегося оборудования, собранного в небольшом кабинете и забившего его под завязку.
Пожить на песчаной косе изъявили желание восемьдесят восемь человек. Пришлось вести разъяснительную беседу, что придется выживать на жаре, спать на земле, вставать на рассвете и много работать физически. И итоге отвалилось восемь самых ленивых ребят, в основном девочки. Потом отсеяли ослабленных, и мы с Ильей поставили условие: чтобы никаких кобылиц, они испортят отдых нормальным детям — хамоватым старшеклассницам отказали в участии. Если б Алекс-мажор узнал, с горя удавился бы. Итого осталось шестьдесят семь желающих — чуть больше половины тех, кто живет в нашей школе.
Мои друзья участвовали не все: Илья, Ян, Димоны, Памфилов, Гаечка, Лихолетова и Любка. Боря решил кайфануть и пожить в пустой квартире, заодно раскрасить новую базу, где мы планировали сделать первый городской съезд «Прогрессоров». Алиса с матерью уехала в Крым. Рамиль обещал заскочить в понедельник и во время турнира — он работал на рынке и был занят. Кабанов, который содержал безработную мать, тоже все время работал.
Помимо девятерых нас и подшефных москвичей, изъявили желание участвовать Тимофей и Алекс. Ну и необходимо было присутствие взрослых. Присматривать за детьми будет Валентин Николаевич, который, похоже, делал этот лагерь исключительно для собственного удовольствия, альбиноска Нина Игоревна (зачем, когда солнце травмирует ее нежную кожу?), Юлия Александровна, блондинка под пятьдесят с фигурой фрекен Бок, Илона Анатольевна, а также Каретниковы в отдельной палатке — им только дай пожить дикарями!
В прошлой жизни я за ними такого не замечал.
Палатки дрэк раздобыл армейские на шестнадцать человек, в каждой будет по десять-двенадцать походников. Итого восемь огромных тюков. Матрасы. Одеяла. Подушки. Полотенца, гигиенические наборы. Веревка. Алюминиевые сорокалитровые бочки с водой — тоже восемь, одна огромная двухсотлитровая, откуда будут разбирать воду. Эту дуру приедет наполнять водовоз. Кружки, столовые приборы, тарелки. Салфетки. Лопаты, брезент и арматура для будущих туалетов. Ласты, маски, трубки, сетка для добычи. Два огромных казана и кастрюли.
Еда: крупы, рис, морковь, тушенка, сахар, соль, специи. Овощи и фрукты привезут в день, когда мы стартуем.
Бедный директор! Замучается ездить туда-сюда, возить мясо, молоко и яйца.
— Обязательно нужна аптечка, — напомнил Леонид Эдуардович. — Бинты эластичные и обычные, перекись, зеленка, пластырь, жгут, анальгин, аспирин. Активированный уголь, что-нибудь от расстройства живота и против рвоты, марганцовка, нашатырь.
Тетя Лора подсказала:
— Ножницы, пинцет, термометр… — Она задумалась и добавила: — Тонометр, думаю, брать незачем…
— Лучше взять, — косясь на дрэка, сказал Леонид Эдуардович и объяснил: — Мы недавно ходили в поход, с нами был мужчина, сорок пять лет всего, и стало ему плохо. Глаза закатывает, идти не может, пришлось спускаться в населенный пункт, а он далеко, три километра по пересеченной местности, хорошо, не по горам, и смогли его дотащить. Оказалось, у него случился гипертонический криз, мы, увы, немолоды.
— Средство от комаров! — подняла палец Илона Анатольевна. — Там недалеко лиманы, озера, они плодятся со страшной силой, и вот такие!
Она показала размер, более соответствующий стрекозе или воробью.
— Где спортивный инвентарь? — спросил я.
Дрэк возмутился:
— Так ты сам сказал, что возьмешь его. Нет у меня боксерских перчаток и всего прочего.
— Я имею в виду импровизированный ринг: ленты, рулетку, колышки, надо сделать их безопасными, то есть надеть что-то сверху.
Геннадий Константинович скривился — забыл.
— К вечеру будет. — Он вопросительно посмотрел на Валентина Николаевича. — Будет ведь?
Тот самодовольно кивнул. Взрослый дядька, директор школы, был счастлив, как мальчишка, которому купили велосипед, и сгорал от предвкушения, его совершенно не волновали возможные опасности: что кто-то утонет, разобьется, заболеет. Что на нас нападут местные, которым мы помешаем жить, и начнется поножовщина. Да мало ли что может случиться с такой толпой подростков! Всем верилось в лучшее.
Но главное, Валентин Николаевич вернется в свое походное детство и каждое лето будет не только стремиться повторить приключение, но и сделать так, чтобы как можно больше детей попали в летний лагерь.
— А как вы это повезете? — поинтересовался Леонид Эдуардович.
На этот вопрос ответ знали все, кроме него.
— На автобусе, который предоставит винзавод, — объяснил дрэк. — Мы на нем ездили на выпускном. Они все время нам помогают…
— Еще ж дрова! — вспомнил Валентин Николаевич. — Вы говорили, что там песчаная коса, лиманы, перекати-поле и тростник, дрова взять неоткуда.
Леонид Эдуардович сказал:
— Вон три мешка мелких поленьев, этого хватит для розжига, а так в море-то впадают реки. Во время дождей, полноводные, они выносят в море деревья, которые потом прибивает к берегу. Они высыхают, и их можно использовать.
— И нормально горят? — удивился он. — Они же просоленные.
— Нормально, — уверил его Леонид Эдуардович.
— Обязательно нужны навесы, — напомнила тетя Лора. — Жара адская! Дождя и ветра вроде не обещают.
— Вот только их нам не хватало, — проворчал дрэк.
Мы с Ильей представили, как палатку треплет ветер, хлещет дождь — и боязно, и интересно, но главное, что такое навсегда останется в памяти как неопасное приключение.