Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 39
Пока ехал проверять, как там Вероника, думал именно об отношениях с женщинами. Тут взрослый мне не советчик, потому что у него опыт отрицательный, этот экзамен он провалил с треском. И только мамины слова помогли разобраться почему. Потому что я-он был самодостаточным индивидуалистом, не готовым раствориться в избраннице хотя бы на двадцать процентов, а без этого вряд ли возможен прочный союз.
После розыгрыша, в шестнадцать ноль-ноль, мы с Каретниковыми должны были идти смотреть подвал недалеко от квартиры, которую я снимаю. Потом — тренировка и отбой. И новый день, уже без забот, связанных с кондитерской, полностью посвященный высшей цели.
Помня о пятничном невезении, к Лялиным я ехать опасался, но, как выяснилось, зря.
У них все было идеально: Вероника оправилась и должна была проработать в кондитерской до пятнадцати ноль-ноль, а потом передать дела Светлане. Лика готовилась к розыгрышу, пересчитывала свернутые бумажки, которые предстояло тянуть взятому из толпы ребенку. Орал магнитофон, Светлана ему подпевала. Она очень любила Круга, которого должны убить грабители то ли в конце девяностых, то ли в начале нулевых. Вот захоти я помочь ему — не смогу ведь, потому что не помню ни месяца, ни года, когда он погиб.
Мне навстречу выбежала Лика, огляделась и чуть погрустнела. Показала скрученные в лотерейные билеты, вынесла еще не свернутые, говоря:
— Мы не знаем, сколько будет участников. Кстати! У нас сегодня разыгрываются три торта: большой. Средний и маленький. И много пирожных, в основном картошек. Идем, торты покажу.
Они стояли в холодильнике. Аппетитные, с черной глазурью и кремовыми розовыми и оранжевыми розами. Лика похвасталась:
— Розовый цвет — свекольный сок, оранжевый цвет — морковный.
— Правильно, — оценил я. — Нет ничего лучше натуральных красителей.
Сейчас так, потому что другие не достать, а в будущем будет очень цениться натуральное, особенно — в больших городах.
Показав стройные ряды пирожных в холодильнике, самодельные картонные макеты коробочек — Света научила их делать для тех, кто будет покупать сладости на вынос — Лика отчиталась, что все готовы к бою, помялась немного и спросила жалобно:
— Скажи, а Алекс будет?
— Он придет к трем дня, хочет поучаствовать в розыгрыше.
Девушка просияла, глазки заблестели, щеки вспыхнули. Придется не только с Чумой говорить о поведении с девочками, но и просить Алекса не обижать сводную сестренку. У него наверняка таких очередь стоит — он не только видный парень, но и желанный обеспеченный жених. Кстати, о Чуме. Разговор с ним должен состояться в начале недели. Потому что Любка приезжает в понедельник и может натворить глупости за несколько дней, а для таких, как Чума, половая жизнь — признак статуса, он и бахвалиться этим не постесняется несмотря на то, что Любка — легкая добыча, а значит, не особо ценный трофей.
Приехал Толик на отремонтированном «жигуленке», чтобы развозить сладости по точкам, и я покатил в центр на мопеде с относительно спокойной душой. Относительно — потому что вероятность провала еще довлела над нами, и я обозначил себе нижний порог дохода, при котором открытие можно считать успешным: тридцать пять тысяч чистыми на руки. В принципе, и десятка в день — по нынешним временам неплохо, но мои аппетиты здорово выросли, потому что следующая цель будет глобальной.
Все шло штатно и по плану, кроме маленького события: мои подопечные москвичи узнали об открытии магазина и розыгрыше и изъявили желание поддержать отечественного производителя. Воспитательница вызвалась их сопроводить, выгулять на набережной, а вместо обеда привести в кондитерскую. Все, кто у меня занимался, собрались приехать, к ним напросился Чума.
Мое участие в открытии будет сводиться к минимуму, ведь схема уже отработана.
Как и большинство предпринимателей, я все время вкладывал деньги, и крупных сумм у меня на руках не было. Только соберешь сумму — то стройка ее съедает, то расширение бизнеса. Хотелось, чтобы все всегда получалось, но я понимал: гладко бывает редко, и морально готовился к любому исходу. Как говорил Лике, вчерашний день не показательный. Ливень нагнал к нам спасающихся от стихии людей, а сегодня все может быть иначе. Потому зазывала понадобится, и возле павильона поджидал Памфилов с рупором.
Увидел меня издали и прокричал:
— Внимание! Грандиозный розыгрыш призов в связи с открытием нового магазина кондитерской «Монблан»! Сделайте свою жизнь сладкой!
Я пожал его руку и сказал, открывая павильон:
— Сделай свою жизнь сладкой — звучит, как слоган.
— Я прям увидел рекламный ролик: черно-белая унылая тетка кусает цветное пирожное и становится цветной! И одежда у нее цветная, прикольная, и сама дамочка, оказывается, яркая и красивая!
— Хорошо, — оценил я, входя внутрь и дивясь чистоте.
Девочки вчера все убрали, а я, болван, так и не купил им вентилятор. Сейчас утро, а тут уже дышать нечем.
Оставив Памфилова за главного, я рванул в магазин.
Возвращался с вентилятором в рюкзаке — дорогим, импортным. Из-за жары все те, что попроще, разобрали, остался только этот, но на здоровье своих работников экономить нельзя, потому что хороший работник на вес золота.
К моему возвращению павильоне уже началась торговля. Кричал в рупор Памфилов, расстроенная Лика смотрела в тетрадь, где появились две новые записи. Продавщица так обрадовалась вентилятору, что аж запрыгала. Как и почти всем наемным работникам, ей было все равно, как развивается бизнес, уютно ли в павильоне, главное — собственное благополучие.
— Это все, — пожаловалась она чуть не плача, — за почти час.
— Неудивительно, — сказал я. — Тут нет такого движения, как на рынке, надо смириться, что доход поначалу может быть меньше того, что приносит первый павильон, зато смотри, как район густонаселен, — я повернулся к жилой застройке, обвел ее рукой, — сколько тут двенадцатиэтажек! Вот на этих людей у нас и расчет. Им нужно рассказать о нас.
Мои опасения подтвердились: люди на остановке не интересовались сладким и просто ехали по своим делам. К нам заглядывали в основном те, кого Памфилов ловил на набережной. В час продавалось в среднем три пирожных. Этого мало, очень мало. Самоокупаемость — не та цель, мне зимой понадобится много денег!
Прямо хоть самому выбегай и зазывай людей!
Зато в тринадцать ноль-ноль привалило счастье в виде двадцати обитателей школьного лагеря: моих подопечных и нескольких примкнувших, засидевшихся на месте. Они дисциплинированно выстроились, образуя огромную очередь, хвост которой тянулся аж на улицу. За пятнадцать минут ребята сделали выручку больше, чем мы наторговали утром! Они набились в павильон, галдели, толкались и дурачились, откусывали пирожные друг у друга, пачкая лица кремом, ведь выбор был богатым, и хотелось все перепробовать.
Все-таки советский человек, а все мы родом из Союза, уникален и непредсказуем. Увидев очередь, ожидающие подумали, что, раз столько людей заинтересовалось, значит, «выбросили» что-то дефицитное, ценное, и это что-то непременно надо заполучить, пусть даже автобус уйдет!
За детьми пристроилось уже четыре человека, а стоящие на остановке тянули шеи заинтересованно, шептались. В будущем, в эпоху пресыщения, очередь бы вызвала любопытство: что же способно заставить людей терпеть такие лишения⁈ Но никак не желание стоять и ждать, тем более — на жаре, под палящим солнцем.
Уныние Лики сменилось радостью. Ажиотаж был создан! Дети уже разошлись, а народ валил и валил. Многие оставались, заинтересованные розыгрышем. Кто-то покупал пирожные повторно, чтобы получить второй билет. Развлечений в СССР было мало, одно из них — лотерейки и «Спортлото», и вот народ играл в любимую игру с названием «халява». В итоге у Лики закончились скрученные номерки, и за час до начала розыгрыша она свернула еще десять штук. Заметила Алекса на улице, раскраснелась.
До начала оставались считанные минуты. Желающие поучаствовать не иссякали, люди запрыгивали в последний вагон и оставались возле павильона, надеясь, что им повезет.