Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 38

Я снял трубку антикварного телефона.

— Доброе утро, Паша, — бодро отчеканил дрэк. — Сразу говорю, что я по делу.

— И вам доброе утро, Геннадий Константинович!

Судя по голосу, ничего страшного не произошло, причина звонка в другом. Или я ошибаюсь?

— Речь пойдет о летнем лагере, — немного помолчав, сказал он несколько виновато. — Двадцать восьмого июля уезжает вторая смена. У нас будет несколько дней, чтобы третью принять первого августа. Мы планируем с двадцать четвертого июля по двадцать седьмое провести на море в палатках на косе. Назовем это спортивным лагерем, как ты когда-то предлагал.

Дрэк снова замолчал, и я осторожно спросил:

— Чего-то не хватает?

— Часть детей хочет остаться в школе, палатки есть, пару душей соорудим, воду я буду привозить на своей машине, но… — Он замялся, я насторожился. — Нужна будет твоя помощь. Детей нужно будет чем-то занять, иначе они поубиваются или утонут. Ну и желательно ваше присутствие, твое в частности, как наставника. Дети к тебе привязались.

Теперь я замолчал, подбирая слова, но дрэк расценил паузу по-своему.

— Я понимаю, что у тебя кондитерская, на тебе стройка, ты очень занят. Но, боюсь, без вас мы… Справимся, конечно, но будет очень тяжко. — Он крякнул и шумно задышал.

Как же ему сложно обращаться за помощью! Впрочем, всем нам сложно, мы так боимся получить отказ, что, когда надо бы попросить, сами ограничиваем свои возможности.

— Да, вы можете на меня рассчитывать, — сказал я, улыбаясь. — И на меня, и на ребят. Думаю, им интересно будет пожить у моря, порыбачить, если получится, разжечь огромный костер.

— Только чтобы палатки не пожгли, — проворчал он. — Они арендованные! Мне за них отчитываться!

Я его успокоил:

— Берег большой, необязательно жечь костер возле палаток. Нужен котелок, гитара, магнитофон на батарейках для дискотеки. Культурную программу мы проработаем и согласуем с вами.

— Спасибо тебе огромное, Павел! — радостно воскликнул он. — Ты же сегодня придешь? Вот и обсудим.

— До вечера, — попрощался я, и он положил трубку.

Следующим я позвонил деду, услышал, что Наташа процветает, зарабатывает хорошие деньги на косметике и одновременно готовится к поступлению, перед зеркалом репетирует какой-то странный фрагмент. А вообще, она странно отдалилась, все время тараторит про народную артистку Рассадину, у которой занимается и пропадает до вечера. В деде проснулся мент, который разглядел в действиях артистки злой умысел: ну не может вчерашняя школьница так прикипеть к пожилой женщине! Что-то там нечисто. Я заказал ему пакетированный чай и кофе, «Сникерсы» с жвачками и уверил, что с Наташей все в порядке, она человек увлекающийся, ей просто интересно.

Простившись с дедом, я включил радио — хотелось держать руку на пульсе и знать, что происходит в стране и в мире. Пока завтракал, слушал, как-никак, я — тот самый кит, что держит мир практически в одиночку.

Ничего сверхординарного вчера и сегодня утром не случилось.

В Москве взорвали жигули с посольскими номерами. Есть предположение, что после затишья это подготовка к серии терактов.

А еще тарелочники всего мира ждут события глобального масштаба: комета Шумейкера-Леви-9 должна ночью столкнуться с Юпитером.

Хилари Клинтон дала интервью, где хвалила своего мужа. Пока никто не догадывается, что эта дама тоже будет баллотироваться на президентский пост.

Эх, знать бы, изменилось ли что-то хотя бы локально, или те же события имели место в той реальности! Наверняка ведь смещение открытия и краха «МММ» — не единственное несовпадение. Как хотелось верить, что в этой реальности не случится терактов в Москве и трагедии в Беслане, но главное — никогда не случится событие, перечеркнувшее мир.

И чертовски хотелось дождаться результата моей деятельности, сравнить ту реальность и эту, посмотреть, насколько станет лучше и в чем.

Глава 21

Опыт

Субботнее утро началось с сюрприза: за пятнадцать минут до выхода из дома зазвонил телефон. Я аж вздрогнул и похолодел. В прошлый раз неожиданный ночной звонок принес дурные вести, и теперь я боялся снимать трубку, в полной мере осознав, какие мы, люди, хрупкие, а пожилые — особенно. Интуиция вопила, что, скорее всего, Вероника слегла или того хуже.

Из комнаты донеслись причитания Бориса, которому не хотелось вставать так рано, и я снял трубку. Донесся возбужденный мамин голос, и я выдохнул с облегчением. Не Вероника. Голос у мамы бодрый. Значит, ничего страшного.

— Сынок, мне нужен совет, — сразу взяла быка за рога она и поделилась: — Тут у нас в кооперативе дачу продают, мы за шестьсот пятьдесят долларов сторговались. Новый домик сорок квадратов, с печкой; плодоносящий сад: груши, инжир, хурма, черешни. Заходи и живи.

— Приватизированная дача? — спросил я, пользуясь памятью взрослого, и сразу понял, что нет.

— По членской книжке, — ответила она. — Что думаешь? У меня есть деньги, Вася предложил купить ее пятьдесят на пятьдесят.

В таком виде долевого участия супругов не было ничего необычного, меня насторожило, что мама собирается что-то строить с человеком, у которого было пять жен. Слишком активный и глупый, отчим, однако, имеет железную хватку и бытовую хитрость, а у мамы, как бы это сказать, виктимность повышена.

— Пусть сам и покупает, — сказал я. — У него-то жилья нет.

На языке так и крутилось: «Не хватало потом еще и с ним совместно нажитое делить» — но спросил я другое:

— А ты на раздел имущества подала?

Мама тяжело вздохнула.

— Да, неделю назад все сделала. Боюсь теперь, что Рома придет к нам жить, это ведь и его квартира! Вчера приносили ножи, ну, продавцы, которые по квартирам ходят. Звонят, а я дрожу, боюсь открывать — а вдруг Ромка? Понимаю, что глупость, рано ему приходить, еще дата суда не назначена, и все равно нервничаю. Паша, если у нас поселится, он будет знать все! И то, что вы дома не живете, станет очевидно. Опека затаскает!

— Так мы скажем, что из-за него съехали. Он себе же хуже сделает, — попытался ободрить ее я. — Ему тоже хочется спокойно жить. Самое неприятное то, что тебе придется судиться, это затянется на годы, он не согласится забрать дачу, и его доля в квартире останется за ним, он будет периодически тебя пугать, а ты — нервничать. И полдачи тоже останется за ним. Как говорится, ни себе, ни людям.

— А вдруг все-таки придет… Чтобы меня извести, а?

Сейчас боится, а жить с ним и терпеть побои не боялась.

— Мам, он не похож на человека, готового положить жизнь ради мести тебе и твоим детям, которые как бы и его отпрыски. Не тот это типаж. — Я не удержался и сказал: — Василий Алексеевич больше на такого похож. Если обидится на кого-то и упрется рогом, не успокоится, пока или не убьется, или своего не добьется.

— Так что мне делать с долларами? — не унималась мама. — Вася предлагает участвовать пятьдесят на пятьдесят, это ведь справедливо, да?

— Деньги вкладывать нужно, это правда. Но, согласись, стройка — проект Василия, тебе оно нужно?

— Да! — выпалила она, но быстро поправилась: — Не знаю. Но женщина должна идти за своим мужчиной и двое должны все делать вместе, иначе зачем тогда быть вдвоем?

Конечно, она была права, нужно доверять друг другу. Но как можно доверять такому жуку, как Квазипуп? Или такому, как отец. Мама, как Чеховская душечка: кого полюбит, в том и растворится, полностью примет его взгляды, не понимая, кто перед ней.

Впервые я почувствовал себя бывшей тещей меня-взрослого, которая боялась, что я отниму квартиру ее доченьки. Мама ведь права! Но беда в том, что, влюбляясь, мы не видим, кто перед нами, хотя это отлично заметно окружающим.

Впрочем, пусть учится жить. Лучше поздно, чем никогда, мои советы не заменят ей опыт, мои набитые шишки — мои недоработки, каждый должен набивать собственные. Если и есть в жизни смысл, мне кажется, он именно в опыте, который не будет утрачен, а перейдет Ноо, ведь она — часть каждого из нас, а мы — часть нее.