Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 34

— В Москве еще хуже.

А представил друзей друг другу:

— Лика, это Алекс, мой друг из Москвы.

— Очень приятно, — пророкотал Алекс, и в Лике проснулась девушка, расправила плечи, в ее глазах загорелся интерес: высокий плечистый парень, взрослый! Модный! На висках выбриты полоски, с затылка свисает прядь волос аж до лопаток.

— Не переживай, все будет хорошо, — улыбнулся он, и Лика засмущалась, отвела взгляд, робко улыбнулась в ответ.

— Идем, покажем Алексу красоту, которую ты создала, — предложил я.

Когда мы вошли, Светлана покрывала эклеры глазурью, повернулась к нам, кивнула Алексу и спросила у меня:

— Ну, где транспорт?

— Ждем. — ответил я.

Она тяжело вздохнула:

— Сорок минут осталось!

— Отставить панику! — отчеканил я. — Успеем. В конце концов, позже начнем.

Больше всего меня волновала наша продавщица, которая будет ждать, нервничать и может не дождаться. А еще же в первый магазин нужно привезти товар!

Лика открыла холодильник, забитый корзиночками, эклерами, картошками, желейками, лебедушками. На нижней полке стояли два небольших торта.

— Ох ты ж господи, — восхищенно проговорил Алекс. — Можно, я тут буду жить?

Лика достала корявенький эклер с белой глазурью. Но форма на вкус не влияла, и девушка протянула угощение гостю.

— Попробуй, вот.

Отказываться он не стал и тотчас съел эклер, зажмурился блаженно.

— Восхитительно! Просто фантастика.

Лика просияла и похвасталась:

— У нас уже есть один магазин, теперь открываем второй.

Алекс покосился на меня. Потом шагнул к пекарному шкафу, приблизил лицо к стеклу, ничего не рассмотрел и переключил внимание на тестомес, на сумки-холодильники из коробок, готовые к выносу, на ведро с водой под раковиной и проговорил:

— Илья сказал, у вас тут всегда отключают воду… Я мылся из ведра, спасибо, что набрали.

Лика с искренним удивлением спросила:

— А у вас не отключают?

— Нет, — ответил Алекс снисходительно.

— Полдесятого, — напомнила Светлана. — Паша, ехал бы ты туда на мопеде один, а то люди ждут, нехорошо.

— Похоже, придется нам опять расстаться…

Только я это сказал Алексу, как опять залаяли собаки, и мы с Ликой побежали открывать ворота. Сторож появлялся только вечером, Толик открывал их сам, а бабушка не знала, что делать.

Поднялся ветер, принес сырость и прохладу. Я обернулся к горам. Туча расползлась на полнеба, разбухла, но была надежда, что она выльется, не дойдя до города.

Пусть нам повезет! Я-то переживу, потому что понимаю, что потом продажи выровняются, а вот Лика… Для нее сегодняшний день жизненно важен. Возможно, успех определит если не все, то очень многое.

Глава 19

Бывает и хуже

«Победа» медленно катилась к админкорпусу, мы шагали по сторонам. Бабушка за рулем тянула шею, выискивая колдобины. Не бабушка даже: огромные карие глаза, круглые от страха. Казалось, и нет больше ничего, кроме этих глаз.

Наконец она остановилась, заглушила мотор и откинулась на сиденье, на пару мгновений замерев. Потом встрепенулась, снова завела машину — видимо, проверяла, заведется ли.

— Не переживай, — сказал я в открытое окошко. — Если заглохнешь — толкнем.

Снова заглушив мотор, она вылезла. Лика побежала звать Свету, Бабушка попыталась открыть багажник, но получилось у нее не с первого раза — руки дрожали. Открыв его, она обошла машину два раза, достала трубку и только тогда вспомнила о нас, но не поздоровалась, а возмутилась:

— Это ужас какой-то! Паша! Как они ездят? Еще и гаишники остановили, минут десять продержали. Пришлось имитировать инфаркт.

Она раскурила трубку, глядя, как я и Алекс разгружаем машину, а Лика и Света таскают коробки с пирожными и загружают в багажник и в салон.

С наслаждением выпустив кольцо дыма, которое тотчас развеял ветер, она подождала, когда мы отнесем первую партию продуктов в кондитерскую, и пожаловалась:

— На светофоре заглохла, представляете?.. Ой… — Прищурившись, она всмотрелась в Алекса, и я его представил:

— Это Алексей, мой друг из Москвы. Это моя бабушка, Эльза Марковна.

Алекс приложил руку к груди и пророкотал, пытаясь ее отвлечь:

— Очень приятно. Паша сказал, что вы охотитесь…

Бабушка махнула рукой.

— Какая теперь охота. Работа, вот. Короче говоря, заглохла я, а сзади грузовик как загудит — чуть кондратий меня не хватил! Я тык-тык, — она подергала пальцами, будто ключ проворачивала, — не едет, зараза. А грузовик все гудит. Но хорошо, мужики толкнули, я завелась. Столько страху натерпелась!

Я вынес стул, поставил в тень:

— Присядь, отдохни.

Она с радостью воспользовалась предложением, вытянула ноги. Светлана ей вынесла сделанный из газеты веер, бабушка в него вцепилась и замахала перед лицом.

Пока грузили коробки с пирожными, я подошел к бабушке и сказал:

— Огромное… Нет, великое тебе спасибо! Ты совершила подвиг.

Бабушка прищурилась от дыма — думала, я шучу, и аж разозлилась, но я объяснил:

— Я серьезно. Ты нас спасла. Раньше совершали трудовой подвиг, стоя по двенадцать часов у станка. Или на тракторе пахали до посинения. Тебе пришлось еще хуже, ты переступила через свой страх, я знаю, каково тебе пришлось. Для кого-то сесть за руль — обычное явление, но дай водителю автобуса ружье и погони в засаду, он испытает примерно то же самое, что ты сейчас.

— Хорошо, что понимаешь, — кивнула она, выпустила дым, успокаиваясь. — Спасибо за понимание.

— Сейчас гайцов проедем, и я сяду за руль. Хочешь?

Мне самому было стремновато, я полагался на память взрослого, помня, что это у меня отлично получалось вести машину, уже когда он ушел. Глаза бабушки стали еще круглее.

— Нет!

— Время! — прокричала Лика.

К тому моменту машина была забита под завязку, на переднем сиденье лежала коробка, которую следовало взять на руки.

Бабушка нехотя встала и поплелась к своей ласточке, как на расстрел, укладывая трубку в футляр. На часах было без двадцати десять. Успеваем, если судьба не подкинет очередную подлость, например, машина не заведется…

Но она завелась, будто бы ворча мотором: «Ну что вы наговариваете, я хорошая послушная машинка». Я посмотрел на растерянного Алекса, указал на сиденье, отдал ему ключи от павильона. Когда он уселся, поставил коробку ему на колени и сказал:

— Езжайте, я — на мопеде следом. Адрес: проспект Ленина, дом одиннадцать.

Бабушка кивнула и покатила к воротам, которые мы не стали закрывать, впуская ее. Я погладил руль Карпа. Давай ускоримся, дружок — и рванул за ними, закрыл ворота и поехал в горку, благо подъем был коротким, а дальше — по прямой и вниз.

К счастью, гайцы уже покинули перекресток, зато было кое-что похуже.

Над городом набухали чернильные тучи, нависали, грозя раздавить прильнувший к подножию город — с открытого пространства это было отчетливо видно. Пока еще они накрывали только Заводской район, до центра не дотягивались, но теперь стало ясно, что это дело времени. Усилившийся ветер, плотный от сырости, проникал под одежду, если бы не шлем, хлестал бы по щекам. Казалось, из-за него мопед едет медленнее. А может, так оно и было.

На место я добрался ровно в десять. Машина мигала аварийками напротив открытого павильона, никого рядом с ней не наблюдалось. Вокруг остановки расположились лоточники: бабки с семечками и сигаретами поштучно, продавцы очков, трусов и кепок, две горластые пирожочницы. Рядом с нашим павильоном растерянный Памфилов с рупором.

Остальные, надо полагать, были внутри. Я побежал к павильону. Алекс рассматривал маленький зал, женщины — бабушка, что-то нервно бормочущая, и седовласая женщина лет шестидесяти, Мария Антоновна — раскладывали пирожные на витрины. Я поздоровался с ними и сказал:

— Бабушка, еще ж пирожные на вторую точку везти…

Она побледнела, и я протянул руку:

— Давай ключи от машины, сам справлюсь. Ну? Ты видела, как я паркуюсь, это самое сложное.