Вперед в прошлое 17 (СИ), стр. 33
Пока слонялся туда-сюда по перрону, я натоптал, наверное, десять тысяч шагов. На какой путь придет поезд? Если на второй или третий, мне надо тащиться вместе с мопедом по железной лестнице: подниматься, спускаться а потом снова подниматься. Можно было бы перейти пути в положенном месте, но первый путь перекрыл товарняк. Пока было время, я направился к телефону, позволил Илье и озадачил его.
Какой вагон будет у Алекса? Он сказал, что билетов не оказалось, и придется проситься к проводникам, пообещал позвонить, если не получится. Раз звонка не было, значит, он едет, и никак не послать весточку.
Поезд пришел в 08. 40. На второй путь. Я аж застонал. Похоже, день решил меня прикончить. Все, что могло пойти не так…
Стоп! Нет, не все пошло. И пусть не идет — слишком много впереди важного и ответственного. Поскольку время поджимало, пришлось бежать с мопедом вверх… Я остановился там на бетонной площадке, рассчитывая помахать Алексу сверху, но тут бурлил людской водоворот, он меня попросту не увидит!
Чертыхаясь и обливаясь потом, я катил мопед против потока людей с сумками и чемоданами. Алекс, где ты? Вдруг поднимаешься с другой стороны? Народ пер стремительным потоком, который не иссякал, а усугублялся, пробиваться стало сложно, и не было конца великому исходу отдыхающих на землю южную.
Я остановился, прижавшись к поручню. И откуда их столько? Впрочем, понятно: тут треть безбилетников, которые ночевали у проводников или на третьих полках.
Из потока высунулась рука, потянулась ко мне.
— Я тут! — крикнул Алекс, но не смог пробиться, его потащили наверх, и тогда я тоже позволил себя увлечь толпе, поволок мопед задом наперед.
И на платформе мы не смогли воссоединиться, благо что Алекс высокий, и я ориентировался на его макушку, следовал за ней. Только на перроне мы пожали друг другу руки. Весь лоск слетел с Алекса, всклокоченного и красноглазого.
— Это был ад, — пожаловался он, огляделся. — А где оркестр?
— Пирожки горячие! Кукуруза! — прошла мимо бабка с тележкой, оттесняя нас к зданию.
— Был. Но затоптали.
— Твой? — Алекс кивнул на мопед и поставил у ног пухлую дорожную сумку. — Он же крякнет под нами, вот еще багаж.
— Ты поедешь на такси, тебя встретят, — сказал я. — У меня, блин, открытие магазина. Опаздываю. Ну а я с мопедом, потому что рано утром сюда доехать не на чем.
Я повел Алекса к стоянке, где жертв ждали таксисты, предупредил:
— Говорить буду я. Если московский говор услышат, цену втрое поднимут.
— Эхать нада? — увязался за нами кавказец, похожий на грача.
За ним потянулась стая таких же.
— Если недорого, — отмахнулся я. — Мы местные, с учебы приехали. Надо в Николаевку. Две тысячи, больше нет.
Грач потерял к нам интерес, на его место бочком прокрался ворон покрупнее.
— Две пятьсот, да?
— Да, — кивнул Алекс и спросил у меня: — А ты каким боком к тому магазину? Забить не можешь?
— Увы, нет, это мой магазин, а напарница слегла. Если бы не слегла, смог бы.
— Реально прям твой? — вытаращился на меня приятель, поправляя лямку сумки.
— Пятьдесят на пятьдесят, — честно ответил я.
Мы направились за вороном, уводящим добычу на глазах у конкурентов.
— Ты крут! Слушай, мне одному делать нечего, — сказал Алекс, подходя к зеленому «Москвичу» ворона. — Можно с тобой на открытие? Жутко интересно! Только мне бы обмыться… Брат, можно мопед вот сюда, на крышу, на поперечины положить и зафиксировать? Еще пятьсот плачу.
Ворон кинулся к мопеду, но я защитил его грудью.
— Не стоит его везти горизонтально. Надо все жидкости слить, ну его на фиг. Алекс, тебя ждет Илья, скажи, что хочешь ко мне в кондитерскую, он проводит. Все, я погнал. Увидимся.
Снова рукопожатие, я оседлал мопед и погнал в Николаевку. Вовремя заметил, что… бензин заканчивается! Ну что за напасть.
Когда и так времени нет, Лика, наверное, рвет волосы на голове, ведь я уже должен быть там. Нет, мы уже выезжать должны!
Если сломаюсь по дороге, будет совсем весело.
Но я не сломался и в аварию не попал, навстречу мне не выбежало стадо баранов. Зато встретил гаишников, затаившихся на повороте в Николаевку, что посчитал недобрым знаком и прошептал: «Чур меня» — по привычке.
Когда подъехал к воротам АТП и спешился, чтобы стая собак не кинулась, издали заметил, что машины Толика нет на месте. Уехал без меня⁈ Но кому он оставит товар, или с ним Лика?
Будто отвечая на мой вопрос выбежала Лика, рванула мне навстречу — напряженная, раскрасневшаяся, движения резкие…
— Что случилось? — крикнул я, напрягаясь в ожидании дурных новостей. — Где Толик?
— Сломался! — всхлипнула она.
Я опешил. Мозг принялся лихорадочно искать выход…
— Твоя бабушка едет сама, — выпалила Лика, судорожно вздохнула. — Я от нервов все ногти сгрызла. Еще и тебя нет!
— Я встречал друга. Он должен был приехать в семь утра, но поезд сильно опоздал.
— Как проклял кто! — Лика указала на тучу, надвигающуюся с гор. — Еще и дождь собирается.
— Может, стороной обойдет, — проговорил я без особой уверенности.
Бабушка, конечно, может ездить за рулем, Каналья ее научил, но она ужасно боится.
— Ну почему так? — сдавленным голосом пролепетала Лика. — Почему я такая невезучая⁈
Она злобно размазала по лицу хлынувшие слезы.
— Который час? — спросил я на ходу. — Не плачь, воду не приманивай.
Лика усмехнулась и продолжила паниковать:
Девять десять! Мы уже должны быть там, расставлять пирожные на витринах. И продавщица…
— Она придет в десять. Ну, без десяти десять. Все успеем. Бабушка же выехала.
— Она двадцать минут назад выехала, — сказала Лика. — У нее че-то там разрядилось, и машину толкали соседи. А если она по дороге остановится?
— Это аккумулятор, — попытался ее утешить я. — Он разряжается, если машина долго не ездила. Но, если проедет километров десять, он заряжается снова. Так что ждем.
Руки Лики дрожали, и она сжала кулаки. Ее тревога передалась мне, захотелось сорваться с места, бежать, что-то делать…
Раз уж пошла полоса невезения, бабушка ведь может и не доехать! Заглохнет на светофоре, и привет. Так что мы принялись мерить шагами территорию АТП уже вдвоем. Увязавшиеся за нами собаки развалились в тени здания и вывалили языки, а потом вдруг напряглись, вскочили и с яростным лаем куда-то ломанулись.
Лика вытянула шею, но надежда на лице быстро сменилась разочарованием. Собаки лаять не переставали. Я вспомнил, что просил Илью привести сюда Алекса, и побежал к воротам. Так и есть.
— Не думал, что успеем, — сказал Илья. — Моя помощь нужна?
— Спасибо, нет. Сегодняшний день с самого утра тычет меня носом в грязь, — усмехнулся я, глянув на настороженного Алекса. — Давно такого не припомню. Как в фильме с Пьером Ришаром, помнишь?
— «Невезучие»? — спросил Алекс.
Я кивнул, оглянулся, не идет ли за нами Лика, которая и так истерит, и принялся загибать пальцы:
— Сперва опоздал поезд. Потом у меня чуть не закончился бензин. Машина Толика, нашего водителя, поломалась, и он не приехал с продуктами, соответственно, отвозить нас некому. Пришлось ехать бабушке, а у нее разрядился аккумулятор. Еще и дождь собирается.
— Н-да-а, — протянул Алекс. — Завела машину бабушка-то? Она что, прям за рулем? — Его глаза полезли на лоб.
— Да, но боится ездить.
— Героическая женщина.
— Еще какая. Фронтовичка. Охотится до сих пор.
— А тут что? Илья сказал, пекарня. — Алекс с любопытством уставился на админкорпус, перевел взгляд на автобус на спущенных колесах. — Но это ж АТП, причем… апокалиптичное.
— Мы арендуем помещение. Место удобное. Идем, посмотришь.
Собаки покосились на Алекса недобро, но нападать не стали: раз его привел свой, значит, трогать нельзя.
Лика стояла на пороге, ждала бабушку, которая должна прибыть с минуты на минуту, ведь сюда ей ехать где-то полчаса.
— А напарница…
— Бабушка Лики, вон той девушки, она просто волшебница. У нее гипертонический криз — переутомилась, видишь, какая жара.