Микробиолог 4. Спасти Ленинград (СИ), стр. 32

Впрочем, одно новое название всё-таки появилось — Гутуевская спиртоочистительная база. Старое предприятие на Гутуевском острове, неподалёку от торгового порта занимало часть корпусов бывшего казённого спиртозавода; совсем недавно и туда добралась дрожжевая программа — выделили помещения, начали устанавливать оборудование для выращивания пищевых дрожжей.

Петельников перелистнул страницу, сверился с датами — хм, любопытно, за весь сентябрь и первую половину октября на территорию базы не упало ни одного снаряда. Между тем по порту немцы били исправно, доставалось и соседним предприятиям; а после начала монтажа — три прямых попадания за два дня. Два снаряда разорвались во дворе, третий угодил в старый складской корпус.

Вот тебе и ещё одно совпадение.

Разумеется, Гутуевский остров сам по себе представлял отличную цель, рядом порт, много складов, железнодорожные пути. Вполне возможно, что это был просто промах по какой-то совсем иной цели, но примечательно было совсем иное — дрожжевого производства на базе ещё не существовало. Оборудование только монтировали, продукцию не выпускали, а снаряды уже ложились по территории.

Клим вспомнил недавний разговор с Цирулем и Кубаткиным.

Ведь именно об этом они и спорили. Станет ли противник ждать пуска новой установки или попытается уничтожить её ещё во время монтажа? — и выходило, что ждать вовсе не обязательно.

Он взял карандаш, на отдельном листке написал:

«Гутуевская спиртоочистительная база».

Ниже начал составлять таблицу — дата решения о размещении оборудования, дата фактической доставки, начало монтажа, первое попадание.

Посмотрел на четыре строчки. Конечно, этого было мало. Следовало ещё установить, когда и кому были направлены распоряжения о размещении оборудования, потому что одно дело — увидеть своими глазами, как на завод привезли какие-то аппараты, и совсем другое — заранее знать, для чего именно их туда везут.

Вот это уже можно было проверить.

И не гадать по карте, куда именно целились немецкие артиллеристы, а сопоставить совершенно определённые документы.

Клим добавил:

«Поднять первоначальную переписку по организации производства. Установить всех получателей документов».

Площадка была новой и занимался ею уже не лично сам Шереметьев от и до. И значило это, что, если утечка шла всё равно — то его участие в данной схеме можно было с большой уверенностью исключить.

Глава 16

21 октября 1941 года, вторник.

Слава Богу, в последние дни чуть-чуть потеплело — самую малость, но всё-таки. Плюс один, плюс три — но хоть не мороз. Ленинград являл нам сейчас ту самую знаменитую осень, которую я помнил так хорошо — подтаявший снег у поребриков, обратившийся в насыщенную водой кашу, по которой лучше всего ходить в резиновых сапогах на шерстяной носок; в школу и я, и мои одноклассники частенько так и ходили.

В моё время уже не Ленинград, а Петербург, Питер от осенней депрессии и промозглой слякоти спасался огромным количеством кофеен на каждом углу и выпечкой всех мастей и калибров; ну, а сейчас, в сорок первом, мне оставалось только сцеплять зубы.

Но сегодня нам в институте предстоял важный разговор — отправка той самой «группы специалистов» на Большую землю, на Урал.

Кандидатуру Петра Петровича Шорникова предложил вчера сам Василий Иванович и я с ним сразу согласился — Петя был отличным специалистом по гидролизу, к тому же имел опыт организации производства; да, во взглядах мы с ним сходились не всегда, но сейчас это не имело никакого значения. На Урале нам требовался человек, способный самостоятельно развернуть работу практически с нуля — а Петино стремление всё делать правильно, сразу, не по временным схемам, а «как положено», основательно, надёжно, надолго как раз и оказалось бы очень к месту.

А вот с остальными специалистами пока ясности не имелось. Хорошего микробиолога, химика-аналитика и двух опытных лаборантов из собственных кадров отдавать не хотелось совершенно.

Однако товарищ Сталин распорядился, и распоряжение это надлежало исполнить, причём очень быстро.

Василий Иванович оттого и лично пригласил Петю к нас на Пудожскую, чтобы обсудить детали его командировки.

Шорников появился у нас около десяти утра, в тяжёлом драповом пальто и меховой шапке. Выглядел он не очень — исхудалый, с ввалившимися глазами. Впрочем, все мы сейчас были «не очень»

— Петя! Приветствую! — Я встал ему навстречу, протянул руку. — Рад тебя видеть. И поздравляю, от всей души!

— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — чопорно ответил Шорников, в ответ пожимая мне руку. — С чем именно?

Я слегка удивился. На моё дружеское «ты» Петя ответил подчеркнуто официальным «вы», да ещё и по имени-отчеству. Не то чтобы мы с ним были закадычными друзьями, вовсе нет, но прежде такой церемонности я за ним не замечал.

Впрочем, мало ли что. Время нынче такое, у всех нервы ни к чёрту.

— Как это с чем? С кандидатской! Защитился, и молчишь! Мог бы и сообщить, мы бы тебя всем коллективом поздравили!

Петя едва заметно улыбнулся, правда, улыбка эта вышла какая-то… странная.

— Благодарю, Александр Сергеевич. Только не думаю, что защита моей диссертации — настолько значительное событие, чтобы отвлекать от работы сотрудников института.

Так. Значит, обиделся и держит дистанцию. Ну да, уже целый кандидат наук, а тут ему «тыкает» какой-то лаборантишка вчерашний, моложе его, и даже без высшего образования, невесть как мэ-нэ-эса получивший!..

Что ж, его право. Набиваться в приятели я не собирался.

— В любом случае, Пётр Петрович, примите мои искренние поздравления. Защитить диссертацию сейчас, когда вокруг такое творится — дорогого стоит.

— Благодарю ещё раз, уважаемый Александр Сергеевич.

Ну вот, теперь всё чинно и благородно — правда, совершенно непонятно, с чего вдруг Петя решил возвести между нами эту стену; впрочем, разбираться в тонкостях человеческих отношений времени не было.

Я поймал удивлённый взгляд Шаркова. Казалось, Василий Иванович сейчас скажет — «Ребята, вы что? Петя, Саша?.. Что случилось?»

Но Василий Иванович произнёс совсем другое.

— Тогда, Пётр Петрович, если не возражаете, перейдём к делу. Полагаю, вас уже ознакомили с деталями предстоящей командировки?

— В общих чертах, Василий Иванович, — ответил Шорников. — Мне сообщили, что предполагается организовать производство пищевых дрожжей на Урале и что для этого потребуется группа наших специалистов.

— Именно так, Пётр Петрович, — кивнул Шарков, словно решив поддержать официальный тон со всеми. — Причём решение принято на самом высоком уровне; нам же поручено представить предложения по составу группы, необходимому оборудованию и технической документации. Потом передать культуры, само собой.

— А где именно предполагается организовать производство? — поинтересовался Петя.

— Пока ещё не определено окончательно, — Шарков покачал головой. — Боюсь, Пётр Петрович, этого и Москва ещё до конца не определила. Известно только, что на Урале.

— Урал большой, — суховато заметил Шорников. — И получается, что нам неизвестно ни какое там имеется оборудование, ни какие там производственные помещения, ни как там обстоит дело с паром, электроэнергией и водоснабжением?

— Пока нет, — признал Шарков.

— И с сырьевой базой тоже? — Шорников продолжал задавать правильные вопросы, но вот толку от них не было никакого.

— Тоже. Петя… Пётр Петрович, указание выделить группу для командировки на Урал было очень конкретным, с одной стороны, а с другой — очень скупым. Перечень необходимых специалистов, документации и материалов. Всё.

— Тогда, Василий Иванович, — после паузы проговорил Шорников, — мне не совсем понятно, что именно предполагается поручить нашей группе. Обследование предприятий, выбор площадки, проектирование установки? Или нам предстоит прибыть на уже выбранный завод и приступить непосредственно к организации производства?