Точка отсчета (СИ), стр. 67

— Лучше не надо.

— Конечно лучше, — Олег снял кольт с предохранителя, — но случаи разные бывают. Да, вот еще что. Если вдруг ты увидишь Баженова, то стреляй в него сразу. Без разговоров, понятно? Без раздумий, без разных: «Слав, я не понимаю, что происходит». Просто стреляй первой, лучше всего в лоб, чтобы наверняка.

Аглая зажала уши, Галина глубоко вздохнула.

— Это приказ! — добавил стали в голос Ровнин. — Еще раз: не думай, а делай, отвечать все равно мне.

— Так точно! — кивнула девушка.

— Сережа, пошли. — Олег неторопливо двинулся в сторону дома. Не потому, что изображал невозмутимость или желал являть собой неотвратимость наказания, просто на быструю ходьбу у него все еще не хватало сил. Да и не было в отделе, конечно, никого, но тут ведь как — береженого бог бережет, плюс Ровнину очень не хотелось, чтобы сегодня кто-то еще умер.

Догадка оказалась верна, это Ровнин понял сразу после того, как Сергей щелкнул выключателем и дежурку залил тускловатый свет. Как именно? Да очень просто. Славян решил расстаться с былым показательно, потому оставил на стойке все, что связывало его с отделом: табельный пистолет, запасную обойму к нему, удостоверение и нож. Ну и присовокупил к этому имуществу свой мобильный телефон, как видно, решив, что тот ему теперь тоже не нужен. Да и то — впереди маячили большие деньги, которые позволят ему купить самую новую и навороченную модель. Плюс мобильные телефоны чем дальше, тем больше использовались внутренними органами как способ обнаружения граждан вне зависимости от желаний последних, и про это Баженов, естественно, был в курсе.

Тут же лежала и связка ключей, та, что он забрал у Олега. Все как обещал — использовал и оставил.

— Тит Титыч, — поставив пистолет на предохранитель, произнес Олег, — Славка давно ушел?

— Так полчаса как, — мигом откликнулся отдельский призрак, высунувшись из стены. — Да-с. Пришел, стало быть, наверх сбегал, в хранилище заглянул, после вниз спустился, вещи свои положил да и ушел. Я ему: «Славик, а зачем оружие оставляешь-то?» А он мне: «Так без надобности оно мне, Титыч. Бывай». Ну, так значит так. Всякое случается.

— Всякое, — согласился с ним Ровнин, убирая ключи в карман джинсов.

— А что же ты, Олеженька, в партикулярном? Да еще таком срамном? Ты теперь начальник, стало быть, по должности положено тебе в вицмундире ходить. Сереженьке можно всякое, он покуда в чины не вышел, а тебе не след эдак непристойно выряжаться.

— Чем богаты, Тит Титыч, тем и рады, — глянул Олег на футболку с изображением полуголой Сельмы Хайек, шея которой была обвита белой змеюкой. — Да и время неприсутственное, как хочу, так и хожу. Павла Никитична что? Не проснулась?

— Какой там! — замахал руками, как мельница крыльями, призрак. — До состояния риз набралась нынче, теперь спит. Совсем страх да совесть потеряла. Воистину — пьяница мать — горе в семье! В мое время за порог бы ее мигом выставили, без расчета и с «волчьим билетом», да-с!

— Прозвучит странно, но сегодня к лучшему, что она набралась.

— Как же?

— Вот так же. Но ты не печалься, завтра она так будет жалеть об этой пьянке, что, может, до Нового года ни капли спиртного в рот не возьмет. А то и дольше. Сереж, пошли на улицу.

Нервное напряжение последних минут забрало у Олега остаток сил, потому, выйдя на крыльцо, он ощутил слабость и с трудом опустился на ступеньку.

— Сигарету дай, — попросил он у подчиненного, стирая со лба выступивший на нем пот.

— Тебе бы врачу надо показаться, — заметил Игумнов. — Смотреть же страшно.

— Схожу, — пообещал Олег. — Глюкозкой прокапаюсь, оно никогда не лишнее. Но сейчас ты мне сигарету дай, а после девчонок приведи. Все страшное, что могло сегодня случиться, похоже, уже произошло. Теперь станем думать, как дальше жить будем.

Эпилог

— Короче, Леш, вот так все и обстоит. — Олег встал с кресла и потянулся. — Возжелал Сурен Гамлетович твою земельку на Юго-Западе в свое пользование заграбастать, потому и зарядил нужных людей, чтобы те тебя в нужный момент нагнули. Хочет там, ара, торговый центр ставить, чтобы красивые девушки с богатыми мужчинами себе наряды покупали, а после люляшку с долмой кушали.

— Хитер бобер! — недобро хмыкнул его собеседник. — Меня, значит, прижмут, а после он такой весь в белом придет, и предложит решение проблемы в обмен на мои активы.

— Что-то в этом роде, — подтвердил Ровнин. — А вообще прими мое уважение. Чуйка у тебя ого-го!

— Оттого и жив еще. А Сурен этот, значит, кое у кого уже под колпаком?

— Ну да. И он, и еще кое-кто. Потому не тяни, позвони по номеру, что я продиктовал, пообщайся с человеком, делай, что тебе скажут, и все должно устаканиться. Ты даже в плюсе останешься.

— Ой ли?

— Да точно. Коммерсант оказал помощь правоохранительным органам и так далее. Сейчас такое приветствуется. А если еще и спонсорскую помощь к этому приложишь, в виде, например, оргтехники, так и вовсе замечательно.

— Это-то всегда пожалуйста, а вот сотрудничество… Хотя сейчас не девяностые, а я не вор в законе, мне с вашим братом дело иметь не западло. Ты другое скажи — над моим предложением подумал? Ну, насчет наглядной агитации?

— Подумал и даже было решил согласиться. — Олег снова уселся в кресло. — Но вот какая штука — я ж майора днями получил.

— Поздравляю! И чего? Это даже лучше, чем капитан. Сам погляди — такой молодой, а уже майор, значит, хорошо защищаешь людей от преступности, как уличной, так и организованной.

— К званию должность прилагается. Я теперь начальник отдела, Леш, и это значит, что будут за мной следить в четыре глаза, по крайней мере поначалу. У нас тут ведь все очень непросто. Нет, в том, что я поучаствую в твоей избирательной компании, ничего предосудительного вроде бы и нет, вот только…

— Мое прошлое, — закончил за него фразу Киселев. — Ну да, согласен, при желании здесь можно слона из мухи раздуть. Ладно, понял.

— Но без обид?

— Какие обиды, Олег? Все ты верно меркуешь, к чему тебе в новом чине проблемы на ровном месте? К тому же я тут подумал — Москва Москвой, но масштаб не тот, понимаешь? Правильнее ставить перед собой глобальные цели.

— Это какие? — слегка изумился Ровнин.

— Так в следующем году выборы в Госдуму, — с удовольствием объяснил ему бизнесмен, — и, если верить моему политтехнологу, есть неплохие шансы занять один из кабинетов на Охотном Ряду. С партией только определиться надо, от которой я баллотироваться стану. Это очень важно!

— Большому кораблю — большое плавание, — одобрил его слова Олег.

— Вот там ты уже не отвертишься, — завершил свою речь Алексей. — Стоять тебе на плакате в полный рост. Единственное — тебе бы еще одну медаль на грудь, чтобы совсем красиво смотрелся. Слушай, а давай я тебе от Москвы какую-нибудь выдам? Есть же, наверное, там что-то такое? Ну, «за особые заслуги» или «за проявленное усердие»?

— Наверное. Я не знаю.

— Выясню, — деловито пообещал Киселев. — Если есть — вручат ее тебе в «доме с балконом» и руку долго трясти станут, слово даю. Может, и не сам Лужков, но что кто-то из его замов — точно. Оно к тому же и в карьерном плане не помешает, не каждый день вашего брата в мэрии награждают и про то в газетах пишут. Да, про крышу отдела твоего тоже не забуду, не сомневайся. Перекроем.

— Вот это важно! — встрепенулся Ровнин. — А то осень на носу. Опять же зальет.

— Не был бы таким принципиальным, давно бы уже все по красоте сделали, — проворчал Ржавый. — Но тебе официально надо, а не как спонсорскую помощь, это сложнее. Ладно, давай. На связи!

Олег положил телефон на стол и снова пододвинул папку, на обложке которой красовалась надпись «Личное дело». Вообще-то их было три, но с содержимым двух первых он уже ознакомился, осталась эта, последняя.

Их доставил в отдел очередной почтальон, причем буквально за пару часов до того, как туда же заявился Ровнин, сбежавший из больницы. Вернее, написавший заявление о том, что никаких претензий к медицине не имеет и берет всю ответственность на себя. Вернее ту, что касается его жизни и здоровья.