Точка отсчета (СИ), стр. 52

— Точно?

— Точно, — усмехнулся наследник волхвов, и Олег понял — он ему не врет. На самом деле не видел. — Что-то еще?

— А никто не размещал в последнее время заказ на…

— Глупость спросить хочешь, — жестом остановил его собеседник. — Никто в здравом уме такое предложение в публичное поле не выбросит. Во-первых, потому что вы на Сухаревке узнаете про это самое большее через полчаса. Узнаете-узнаете, всегда найдется тот, кто захочет списать свой малый грех, сообщив одному из вас такую новость. Во-вторых, никто из наших, тех, кто обитает в этом городе на постоянной основе и желает дальше жить не тужить, не возьмется за такую работу. Это все равно что смертный приговор себе подписать, поскольку рано или поздно вы стрелка найдете, здесь лишь вопрос времени. Так ради чего карьеру и репутацию на кон ставить? Это какой же должен быть гонорар? Не обижайся, но даже за всех вас оптом сумму, перекрывающую возможные убытки, никто не заплатит. Я понимаю — Аристарха завалить, Джуму или, к примеру, Дару. Серьезные персоны, прожившие немало веков и потому имеющие в активе массу недоброжелателей, тех, что могут скинуться капиталами и обозначить куш, за который можно рискнуть. Но ваша компания… Точно нет.

— Значит, гастролеры? — и не подумал обижаться Ровнин.

А смысл? Правда же. Все так и есть, как этот неприятный человек сказал.

— Например. Или чьи-то штатные ликвидаторы, такой вариант со счетов тоже сбрасывать нельзя. Но в Москве сейчас вроде нет особ, при которых профи высокого уровня подъедаются. А тут, если я верно понимаю, именно такие и сработали.

— Мне трудно судить об их квалификации, — признался Олег. — Сработали чисто, но вход на объект заранее не отслеживали, потому тот момент, что внутрь прошли трое, а не двое, прошляпили.

— Ну, это не показатель. Да, еще возможен вариант, в котором эту парочку заказчику дали взаймы, на одно дело.

— Ну да, ну да… — пробормотал оперативник.

— При таком раскладе вы их долго станете искать, — произнес Мирослав, причем в его голосе не было злорадства или ехидства, он просто констатировал факт. — Город они наверняка уже покинули, а мир очень велик.

— Найдем, — заверил его Олег. — Не сразу, так потом.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул наследник волхвов. — Наслышан про эту добрую традицию. Хотя вроде за Францева расчет еще не выписан?

— И до него дело дойдет.

— А вот тут обеими руками за, — произнес Мирослав, а после спросил у Ровнина, который не стал скрывать свое удивление: — Что? Я Аркадия Николаевича уважал. Больше скажу — он мне как-то раз жизнь спас лет двадцать назад. Я и на могилу к нему сходил, поклонился до земли. Настоящий человек был, цельный, сейчас такие редкость. Так что знай я, кто его убил, сам бы этому поганцу сердце из груди вырвал. Да и не только я. Хотя ты, думаю, в курсе.

— Разумеется. Эх, Мирослав, знал бы ты, как мне самому его не хватает… И лет вроде прошло немало, а все равно.

— Так жизнь. Она не спрашивает — хотим мы чего, не хотим, — просто делает, как сама задумала, и все. Ладно, еще чего от меня нужно?

— Нет, — качнул головой оперативник. — Спасибо, что нашел на меня время. И на всякий случай — официально заявляю, что никаких долгов у тебя передо мной нет. Да и не было их.

— Широкий жест, — пригладил волосы мужчина и ткнул пальцем в фотороботы. — Возьму?

— Конечно, — разрешил Ровнин, который еще в прокуратуре сделал по несколько ксерокопий с каждого из них.

— Если что узнаю — наберу, — встал из-за стола Мирослав, помедлил немного и протянул оперативнику руку. — Слово.

— Благодарю, — встал и Олег. — Не хочется, чтобы эти двое жили долго-долго. Это неправильно и нечестно.

— Понимаю. И одобряю.

Наемник еще раз глянул на девиц, которые активно лакомились немудреными местными пироженками, усмехнулся и направился к выходу. Олег же неторопливо начал подъедать остывшую еду, лежащую в тарелке, размышляя о том, что еще минимум два захода к «телеге», он, конечно, сделает. Во-первых, уплачено, во-вторых, нервное напряжение последних дней спало, и организм потребовал у владельца свое. Кто-то в таких случаях водку пьет, а он еду поглощает, причем в немалых количествах, вот такая особенность. И, заметим, растолстеть не боится, поскольку при его службе подобное невозможно. То понос, то золотуха — когда тут вес гнать?

Ну а приятной вишенкой на торте стал звонок Ленца, который раздался в тот момент, когда Олег как раз доел последний десерт.

— Да елки-палки! — расстроенно произнес он в трубку.

— Звоню не ко времени? — уточнил вурдалак.

— Да нет, ты всегда к нему. Просто я как раз живот в «Елках-палках» набил до отказа.

— И в чем моя вина? — изумился Арвид.

— Объявись ты минут на сорок раньше, я бы тут есть не стал и к тебе поехал.

— Не замечал за тобой раньше скаредности, — заметил Ленц.

— При чем тут это? — даже обиделся Ровнин, причем всерьез. — Просто у тебя вкуснее кормят.

— Лестно слышать. И сразу — Олег, прими мои соболезнования. Александр Анатольевич был хорошим человеком. Да, упертым, даже непримиримым, не склонным к компромиссам, но цельным и честным. Хотя, собственно, с учетом специфики вашей службы другим быть и нельзя. Сожалею и о смерти второго паренька, я его не знал совершенно, но когда уходят совсем молодые люди, это всегда печально.

— Уже в курсе?

— А как ты сам думаешь? — с той же интонацией, что ранее Мирослав, ответил Ленц. — Событие из тех, что не каждый день случаются, потому все, кто уши не затыкает, знают. Я тебе вчера звонить не стал, подумал, что не до меня сейчас.

— Ну да, вчера день такой был… Непростой.

— Понимаю. О чем ты хотел поговорить? София мне сказала, что ты нечто важное мне желаешь рассказать?

«Надо же. Разбудила, выходит, красавица-вурдалачка своего мастера», — подумалось Олегу. Впрочем, подобный расклад его более чем устраивал, поскольку именно на Ленца он и собирался сделать основную ставку, потому в дальний ящик разговор с ним откладываться не хотелось.

— Я сейчас в центре, у тебя буду минут через тридцать-сорок. Не против?

— Разумеется, нет. Жду.

Судя по всему, красавица-вурдалачка достаточно прочно заняла место личного помощника при главе семьи, поскольку именно она встретила Ровнина, когда тот вошел в клуб, и отвела его в зал, где слегка сонный Ленц цедил из бокала то ли вино, то ли чью-то кровушку.

— Приветствую. — Глава семьи встал, подошел к оперативнику и приобнял его. — Еще раз — соболезную. Софи, распорядись.

— Сейчас все будет, мастер, — чуть склонила голову красавица, как всегда одетая в черный брючный костюм и белоснежную сорочку. — Одну минуту.

И вправду, через минуту на столике перед хозяином и гостем появилась бутылка водки и четыре пустые стопки.

— Помянем, как у вас водится? — предложил Олегу Ленц. — У меня на родине такого правила нет, мы провожаем ушедших весельем и смехом, чтобы им легче шагалось по последней дороге, но я всегда чту традиции страны, в которой живу.

— Помянем, — согласился Ровнин. — Тем более если это не претит твоим взглядам на жизнь.

— Я бы мог обидеться на эти слова, но делать этого не стану, — разливая водку по рюмкам, заметил Арвид. — Во-первых, потому что мы очень давно знакомы и нас многое связывает, во-вторых, понимаю, насколько тебе сейчас непросто.

— Непросто — не то слово, — кивнул оперативник, накрывая две стопки кусочками черного хлеба, которые предусмотрительная София тоже принесла на подносе. — И извини, если сказал что-то не то. Я сегодня вообще весь день редкую чушь несу.

— Повторюсь — понимаю и не осуждаю. Что до ушедших… Они не были мне друзьями. Жизнь распорядилась так, что следовало бы назвать их врагами. Это и правильнее, и честнее. Но достойный и отважный враг в нашем мире куда большая редкость, чем верный друг. Хотя бы потому, что он никогда не предаст и не ударит в спину, сочтя подобное для себя бесчестием. Легкой дороги им!

— Легкой дороги, — повторил за ним Ровнин.