Точка отсчета (СИ), стр. 42

— Про нее, — кивнула Марфа. — Алене скажу, она все сделает как надо, так, чтобы эти засранцы подумали, что заражение крови началось. Симптомы-то похожи — жар, боль в венах, молот в висках и так далее. Сначала попаникуют маленько, а потом у них выхода не останется, кроме как в обычную больницу отправиться. А это все время.

— Отличный план! — впервые за последние часы улыбнулся Ровнин. — А Алена ваша здесь? Или вызванивать придется?

— Само собой, — подтвердила Марфа Петровна. — Сейчас кликну. И еще велю тебе отварчик один сделать, не сильно вкусный, но зато крайне полезный. Что ты морщишься? Надо, надо. Видок у тебя такой, что краше… Ну, ты понял. Выпьешь — сил прибавится, хмарь перед глазами развеется. Ведь сам же, поди, этих говнюков поедешь вязать?

— Все поедем, — глянул на нее Ровнин, — весь отдел. Кто остался…

— Правильно. Даже помощь предлагать не стану, потому что дело внутреннее, семейное. Но только поэтому.

Она ушла, Олег же откинулся назад и уперся затылком в стену беседки. Странное дело, несколько лет назад он уже сидел здесь, на этом самом месте, но несмотря на то, что ситуация в тот раз была хуже некуда, не царило у него в душе такое отчаяние. И пустоты такой внутри не имелось. Потому что напасть понятная, та, которую, пусть и с немалым трудом, но можно выследить, загнать и убить. А сегодня хоть как исхитрись, а ушедших не воротишь. Ни Сашу, ни Васяна.

И главное — умерли они… Слово-то сразу не подберешь… Обидно? Подло? Ну да, наверное, вот так правильнее всего сказать. По сути, эти двое хоть и стреляли им в лицо, но все равно что в спину.

А самое главное то, что это все было очень хорошо спланировано. Так, что в другой ситуации — то есть работай Олег не в 15-К, а в обычном ОВД — он сразу бы подумал, что где-то рядом обитает крыса. Не та, которая с зубами и хвостом, а другая, на двух ногах ходящая, сильно разговорчивая или, того хуже, очень продуманная и целеустремленная.

Но в его случае этот вариант исключен. Не бывало среди работников отдела стукачей и предателей. Никогда. Да, за века хоть по разу, но случалось всякое — и мздоимство, и любовные треугольники, из-за которых весь отдел на ушах стоял, и отказ сотрудника выполнять приказ руководства, приведший к дуэли, и даже коллективная драка во дворе, после которой два опера отправились в больницу с переломами. Но чтобы кто-то своих сдал, за деньги или же за какой другой стимул — никогда. А уж тем более под стволы подставил.

Так что просто кто-то очень умный хорошо все просчитал. Вернее — не все, а конкретно их двоих, Морозова и Ровнина. Свел воедино маршруты Олега и вычислил день и место рандеву. И только Антонова этот умник в расчет не взял, вот какая штука. А Васек в результате оказался джокером в случившемся раскладе.

И еще тем, кто принял смерть за други своя. И теперь ему, Олегу, с этим жить столько лет, сколько судьба отмерит. И помнить, что за каждый его новый день заплачена самая высокая цена, что может быть на свете.

Не свихнуться бы…

А этих двоих он найдет. Обязательно найдет, никуда они не денутся. И когда это случится, он их убивать не станет, нет. Разговор по душам, обстоятельный и неторопливый, так и только так. Причем, если понадобится, то он, Олег потратит на эту парочку и день, и два, и три. И даже если они окажутся ребятами, сильно крепкими телом и душой, на этот счет у Ровнина тоже есть мысли, с которыми, скорее всего, никто из его коллег спорить не станет, Баженов так точно, а старший теперь он. Не сильно законные, из той категории, за которую Францев, да и Морозов, его бы из отдела вышибли пинком, но зато гарантирующие неизменно отличный результат. Мало кто хочет быть съеденным заживо гулями, это больно, страшно и очень, очень вонюче. Вот и поглядим, насколько хватит сил и терпения женщины, на глазах которой три-четыре отвратно выглядящих подданных Джумы станут глодать ноги ее мужчины.

И вот когда Олег узнает имя кукловода, того, кто за всем этим стоял, кто придумал план и зарядил пули в пистолеты, только тогда для них все кончится. Вернее, почти кончится, потому что гулей никто от этой парочки оттаскивать не станет. Зачем обитателям подземной Москвы трапезу портить?

А потом… Потом будет потом. Не стоит, как говаривал когда-то Савва, мечтать о кренделях небесных. Важна последовательность — сначала парочка стрелков, потом все остальное.

— Вот и мы! — раздался голос Марфы Петровны. — Не уснул ожидаючи?

— Нет, — тряхнул головой Ровнин.

— И зря. Поспать тебе не лишним было бы.

— Потом. Все потом.

— Когда головой повредишься? Не ты первый, не ты последний, кто себя так загоняет, — назидательно произнесла ведьма и поставила перед ним глиняную кружку, источающую травяной пар. — Пей.

— Не пронесет меня с этого отвара? — понюхал варево Олег.

— Вот сейчас обидно, — сообщила ему глава ковена. — Мои девки по зельям в Москве лучшие, у них все на контроле. Если надо живот подлечить — подлечат, надо расслабить — расслабят. Пей, говорю! Клянусь Луной, что с этого варева тебе вреда никакого не случится, одна польза.

— Да верю, верю. — Ровнин сделал глоток и закашлялся, что не очень-то и удивительно. Просто напиток, что ему принесли, одновременно и горький, и кислый, и вонючий. А еще — очень горячий.

— Невкусно, знаю, — подбодрила оперативника ведьма, — но надо. Ален, а ты что растерялась? Пока наш гость здоровье поправляет, ты давай, располагайся, раскладывайся. Без тебя нам нынче не обойтись.

Пухленькая улыбчивая девушка, пришедшая в беседку с хозяйкой дома, понятливо кивнула и начала расставлять на столе разнообразные предметы вроде глиняной же плошки, наполненной водой, трех свечных огарков, игольницы с торчащими из нее разнокалиберными иглами, желтоватого зуба (судя по размерам, кошачьего), черного птичьего пера и прочей ведьмовской экзотики.

— Во-о-от! — тем временем поощряла Олега вербально Иволгина. — Теперь глоточек за бабушку Марфу. Следующий — за мир во всем мире. Молодец. И еще один за то, чтобы Дара, кошелка старая, сдохла поскорее.

— Дара? — чуть не поперхнулся Ровнин. — Это какая Дара?

— Та самая, — охотно ответила ему глава ковена, — что на свете уже невесть сколько лишних лет существует. Неужто не слыхал про нее?

— Ну, так, — Олег глянул в кружку, где оставалось еще на треть жидкости, — краем уха.

— Твое счастье, что она совсем отрухлявела, — заметила Марфа Петровна. — В старые-то времена, при царях-батюшках, она твоим предшественникам ох как жизни давала! Если где чего — сразу про нее вспоминай, не ошибешься! Ты пей, пей. Не останавливайся.

— Да я пью, пью, — проворчал Ровнин, который, правды ради, не мог не отметить, что хмарь в голове подразошлась, а кровь по венам вроде бы заструилась побыстрее. Работал отвар, несмотря на всю свою невкусность и пахучесть.

— Кстати, одна твоя знакомица к ней о прошлый год прибилась, — добавила ведьма.

— Это какая? — переведя дух после очередного глотка, полюбопытствовал Олег.

— А Вероника Залесская, — дружелюбно пояснила хозяйка дома. — Помнишь такую? Сестрица стервозы Янки, той, что с волчарой белым спуталась, а потом его на меня натравила. Вот вся семья ее непутевая, одно слово. Эта-то, младшая, у себя в Энгельсе помыкалась-помыкалась, поняла, что ей там ох как не рады после того, что сестрица тут, в Москве, учудила, да куда-то и уехала. А тут — на тебе, при Даре, заразе древней, обнаружилась. Пригрелась, гадюка, на впалой груди. Мне Клавдия рассказала, она случайно с этой паскудой в Котельниках столкнулась, та приезжала туда за травами кое-какими. Вероника, имеется в виду, не Дара. Та из своей деревни давно носа не кажет.

— К Миронихе? — уточнил Ровнин.

— К ней.

С Миронихой оперативник свел личное знакомство в прошлом году. Слышать-то он про нее и раньше слышал, но вот до того поручкаться не удавалось, а тут подвернулось одно дело по нелегальной торговле запрещенными колдовскими ингредиентами, и вот тогда-то Морозов и представил его невероятно грузной, килограмм под двести живого веса, ведьме. Просто именно с нее сотрудники отдела и начали раскручивать клубок, нить которого после привела их к нелегальной сети импорта всякой дряни, вроде заговоренных костей заживо сожжённых кошек, кладбищенских трав, свечей, слепленных из вытопленного… Лучше даже не вспоминать, из чего. Короче, всем этим промышляли кахарды — армянские колдуны, которые решили, что их страна — маленький рынок сбыта, а Россия — большой, так почему бы и нет? Абрикос продается, персик продается, черешня продается, коньяк вообще влет идет, так выпьем за расширение ассортимента товаров! Ну а рулил этим всем найох Сурен Геворкович, очень умный и хитрый старикан, который, кстати, увы, смог улизнуть от сотрудников отдела. В самый последний момент он бросил на баррикады всех своих соратников, а сам вильнул хвостом, как та рыбка, и ушел в синее море. Вернее, в отнорок, который заранее себе приготовил.