"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 855

Мужик удивлённо нахмурил кустистые брови. Казалось, «эйнштейновские» волосы-антенны на лысой черепушке зашевелились от недоумения.

— Чего это с ним? —вопросительно посмотрел на меня.

— Ульф… своеобразный, — быстро вступился. — Но очень толковый и исполнительный. Возьмите его молотобойцем — не промахнётесь. Ему только показать нужно, а силы там на троих хватит.

— Хм-м… Ну, поглядим, поглядим, — протянул старичок, задумчиво почёсывая подбородок. — Ладно. Пойдёшь за Седьмой Горн — вон туда, что справа, у вентиляционной шахты.

Указал корявым пальцем в глубь зала.

— Будешь сегодня работать с Куртом Кривым. Он как раз ныл, что прошлый ударник у него хлипкий, удара не держит. Вот и покажи, на что способен. Глядишь, и Брандт заглянет, оценит.

«Ну вот…» — кольнула игла досады. Даже Ульфу досталась настоящая работа у наковальни, в самом центре действа! А меня списали в утиль, поставили на тачку, как последнего чернорабочего. Как буду управляться одной левой⁈ Это же насмешка!

Стиснул зубы, загоняя обиду поглубже — не время жалеть себя. Сейчас задача — выжить и восстановиться, а тачка… придумаю что-нибудь на ходу — сделаю лямку через плечо, привяжу ручку…

— Йост, скажи, — постарался звучать по-деловому. — Есть возможность, чтобы в будущем, когда встану к наковальне, мне Ульфа дали в помощники? Мы с ним из одной деревни, сработались уже — вместе ковали. Думаю, так надёжнее будет и для дела, и для нас.

— Ишь ты, парень, какой ловкий! — усмехнулся бригадир, хитро прищурившись. — Ты сперва руку залечи, да покажи, чего стоишь. Ты ж щуплый на вид — кожа да кости… Не похож ты на нашего брата-кузнеца.

Мужик вдруг осёкся, замолчал, словно вспомнил что-то важное.

— Хотя… Брандт сказал, что ты всё-таки крепкий. Вот и покажи, на что способен. Справишься с тачкой одной левой — значит, характер есть. Значит, можешь вывернуться наизнанку, но сделать дело, а это здесь ценится дороже мышц.

— Странные у вас методы проверки… — вырвалось само собой.

— Какие есть, — философски пожал плечами Йост, и в голосе прозвучала наставническая нотка. — Ты ещё много чего узнаешь про это местечко. Лучше сразу забудь всё, чему тебя учила мамка или добрый мастер в деревне — здесь свои законы. Ну всё, время не ждёт — за работу.

Старик махнул рукой вниз, в центр кипящего цеха.

— Вон там, внизу, прямо посередине, видишь проход между рядами, ограждённый чёрными щитами?

Я вгляделся сквозь марево жара и копоти — там, в глубине зала, виднелся тёмный зев, уходящий в сердце горы. Сейчас разглядеть его было сложно из-за пляшущих теней и искажённого воздуха.

— Ага. Вижу.

— Вон там как раз и угольные ямы. Тачку возьмёшь там же, у входа. Твоя задача простая: смотри в оба. Видишь, у кого из кузнецов топливо на исходе — тащишь вовремя, чтобы горн не остыл ни на минуту. Остынет — спрос с тебя.

— Понял.

— И ещё… — Йост понизил голос, словно делился секретом. — Главное, смотри, что берёшь — там всё вперемешку свалено. Есть совсем мёртвый уголь — труха, пыль, сосна гнилая. А есть добротный, звонкий. Добротного меньше, за ним охотятся — многие мужики жалуются, что уголь нынче дрянь — прогорает быстро, жара не держит, только искрит. Если сможешь определить, какой лучше таскать, чтобы работа шла бесперебойно и жар стоял как надо — незамеченным не останешься. Кузнецы — народ памятливый. Хорошего подносчика ценят не меньше молотобойца.

Старик Йост криво улыбнулся, лицо превратилось в печёное яблоко — глубокие борозды морщин прорезали лоб и собрались веером в уголках глаз.

— Ну, шуруйте давайте! Время — железо!

Бригадир бесцеремонно махнул рукой, резко развернулся и зашагал прочь, растворяясь в дымке цеха, туда, где уже начиналось движение новой смены. Мастера занимали места у горнов, проверяли инструменты, переругивались.

Ульф замер на месте, переминаясь с ноги на ногу в нерешительности — огромная фигура казалась потерянной на фоне гигантского муравейника.

Я подошёл ближе и заглянул в глаза молотобойцу, стараясь передать уверенность.

— Давай, Ульф, иди. Прояви себя. Покажи всем, что значит настоящий, сильный и точный удар. Покажи школу, старина.

Поставил мешок с монетами на пол и ободряюще хлопнул парня по плечу. Правая всё ещё ныла невыносимо, каждое движение отзывалось пульсирующей болью в затылке, но чувствовал: процесс пошёл. Огненная Ци делала дело — вокруг ушиба, под кожей, разливалась целительная энергия, похожая на горячую ванну после мороза.

— Ладно… — выдохнул здоровяк — лицо просветлело, на губах появилась робкая улыбка. Слюна брызнула из уголка рта, но он этого даже не заметил. — Ульф будет бить. Так, будто Кай его просит.

— То-то же, Ульф. То-то же.

Я кивнул, взял мешок и мы начали спуск по истёртым ступеням, в самое пекло «Адской Кузни».

У подножия лестницы пути разошлись. Молотобоец, словно ему завели механизм, опустил лобастую голову и, перебирая ногами, направился в дальний угол цеха к Седьмому Горну — там его ждал новый Курт Кривой, мужик полностью оправдывал прозвище. Тощий, жилистый кузнец с перекошенным лицом — один глаз прищурен, а левое плечо заметно выше правого, что придавало ему вид хищной птицы. Мужчина стоял, нетерпеливо постукивая клещами по наковальне.

Проводил Ульфа взглядом, мысленно пожелав удачи, и пошёл к угольным ямам — смена начиналась.

Свернул в проход и двинулся туда, куда указал Йост. Жар и дым навалились, обтекая со всех сторон, словно шёл против течения раскалённой реки. Вокруг кипела жизнь — кузнецы, щурясь, осматривали оставленные заготовки, молотобойцы — кто жилистый подросток, кто кряжистый мужик — стояли рядом: одни лениво переговаривались с мастерами, другие, опершись на рукояти кувалд, ожидали приказа.

А я с каждым шагом и вдохом жадно вбирал бушующую стихию. Огненная Ци здесь была не просто энергией, а плотной и осязаемой субстанцией — заполняла каждый кубический сантиметр пространства, врывалась через лёгкие, впитывалась через поры кожи, обжигая мощью. Опускал её в живот, но поток был таким мощным, что приходилось концентрироваться изо всех сил, чтобы не сжечь меридианы изнутри.

Поставил цель: дышать безостановочно, утрамбовывать силу внутри себя, пока резерв не заполнится до краёв, а затем — направлять в повреждённую руку. На самом деле, это не требовало напряжения воли в привычном смысле, скорее, создания намерения — представляешь путь огня, и Ци повинуется.

Главная опасность крылась в объёме — слишком хорошо помнил, чем закончилось в шахтёрском лагере, когда чуть не разорвало от переизбытка силы, поэтому дышал глубоко, но осторожно, балансируя на грани — казалось, что начинаю светиться изнутри, как раскалённая заготовка. Бросил взгляд на повреждённую руку — и действительно: если приглядеться, под кожей пробегали багровые всполохи, словно отсвет далёкого пожара отражался в каждом сосуде и клетке. Рука мелко подрагивала от боли и напряжения — прижал к груди, стараясь лишний раз не тревожить.

Коридор закончился, и я оказался в Угольной Яме — горы угля возвышались до потолка, теряясь в темноте. Пол покрыт слоем шуршащей пыли. Вдоль стен стояли десятки тачек с окованными железом колёсами и огромные плетёные короба.

Здесь кипела своя, подземная жизнь — несколько таких же "счастливчиков'-подносчиков, похожих на перемазанных сажей чертей, суетились у угольных гор, копались в чёрной массе, работая лопатами и руками, наполняя тачки. Слышался стук дерева о дерево, скрип колёс и хриплое дыхание людей.

Я остановился, чтобы отдышаться и оценить ситуацию. Задача была простая: таскать уголь, инструменты. Короб или тачка?

Короб можно тащить одной рукой, закинув на здоровое плечо, но в него влезает в три раза меньше, чем в тачку. Обслуживать целую линию горнов просто не буду успевать — загоняю себя вусмерть, бегая туда-сюда.

Тачка? Вместительная и тяжёлая, но рассчитана на две руки. Управлять одной левой — цирковой трюк: крен, потеря равновесия, рассыпанный уголь… И при каждой попытке загрузить её лопатой, отдача будет бить в повреждённое плечо, вызывая адские вспышки боли — руку нужно зафиксировать.