"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 850

— Так что, мастер Гуннар… — голос стал твёрдым, как удар молота. — ПРЕКРАТИТЕ. СОМНЕВАТЬСЯ. В СЕБЕ!

Гуннар сглотнул. Крупная капля пота сорвалась с его лба, прочертила мокрую дорожку по грязному лицу, запуталась в бороде и упала вниз, разбившись о каменный пол. Старик хотел что-то ответить, огрызнуться, или поставить меня на место, но слова застряли у него в горле. Кажется, мужик увидел что-то, против чего не было аргументов — истину.

Мы молчали, сверля друг друга взглядами, словно два шпиона, внезапно сбросившие маски. Пауза затянулась, стала вязкой и оглушительной, перекрывая даже гул цеха. Ульф, стоявший чуть поодаль, напряжённо переводил взгляд с меня на Гуннара, сжав огромные кулаки. Молотобоец напоминал перепуганного рефери, который следит за дуэлью взглядов, боясь пропустить момент, когда один из бойцов нанесёт удар.

Старик открыл рот, собираясь что-то сказать — возможно, впервые признать мою правоту, но не успел.

— А-а-а… — раздался голос. Не хриплый и глухой, как у Гуннара, а режущий уши, как скрежет тупой пилы по кости. — Оплот воссоединился в аду. Ха-ха.

Смех был сухим и безрадостным, как треск ломающихся веток.

Повернул голову, но этого оказалось недостаточно — тревога заставила развернуться всем телом, чтобы встретить угрозу лицом к лицу.

Из чёрного зева прохода, ведущего в главную кузницу, выплыла фигура — ходячий квадрат мышц, волосы, длинные и спутанные, заплетены в десятки просаленных косичек. Борода, такая же жёсткая и неопрятная, спускалась на грудь — волосы рыжие, но не солнечные, как у Свена — его рыжина была цветом старой ржавчины, цветом запёкшейся крови — адским цветом, под стать пламени за его спиной.

Мужчина весь покрыт потом и сажей, словно только что вылез из горна. На нём сложный кожаный фартук с множеством кармашков, полных инструментов, и прожжённая в нескольких местах рубаха. В руке гигант небрежно сжимал огромный молот с квадратным бойком — уж не знаю, зачем мужик притащил его сюда — для работы или для устрашения.

Я бросил быстрый взгляд на Гуннара — старый мастер, только что готовый раскрыть душу, мгновенно ссутулился, опустил взгляд и помрачнел, словно тень накрыла его — плечи поникли в жесте подчинения.

Кто это? Неужели…

Здоровяк шёл грузно, переваливаясь с ноги на ногу, топая тяжёлыми сапогами, как огромный гном. Вышел из тени проёма, и свет факела выхватил его лицо — грубое, морщинистое, с пористым носом-картошкой, но страшнее всего — глаза — маленькие, глубоко посаженные — те горели, как два уголька. В них светились безумная самоуверенность и острый ум.

Это мог быть только мастер-оружейник Брандт.

Решил пока не отвечать, слова — это оружие, и прежде чем его применить, нужно узнать врага — как двигается, как дышит, как смотрит на людей. Я сделал глубокий вдох — воздух даже в казарме насыщен концентрированной Огненной Ци, вытекающей из адского зева кузни. Втянул её в себя и надёжно запер в котле, активируя способность «Холодное Пламя».

Мир мгновенно изменился: цвета стали бледнее, звуки — глуше, а время словно замедлило бег. Эмоции — страх, гнев, волнение — отступили, покрывшись коркой льда — остался только ясный рассудок. Видел, как подрагивает веко Гуннара, слышал, как скрипит кожа фартука на груди рыжего гиганта. Каждая деталь, каждая интонация теперь проходила через фильтр холодного разума. «Это всего лишь человек, — пронеслась в голове спокойная мысль. — Какой бы силой тот ни обладал, мужик сделан из плоти и крови».

Брандт вошёл в казарму по-хозяйски, широко расставляя ноги, словно каждый камень здесь принадлежал ему по праву рождения, встал напротив нашей троицы, уперев одну руку в бок, другая лениво взметнулась вверх, и огромный молот с лёгкостью опустился ему на плечо, словно был сухой веткой. Мастер Брандт едва заметно притопывал левой ногой, отбивая какой-то ритм — лицо исказила глумливая гримаса — смесь презрения и удовлетворения от вида «жалких деревенщин».

— Ну что, щенок? — маленькие глазки впились в меня. — Как там твоё имя?

— Кай, — ответил ровно. Огненная Ци рвалась наружу, бурлила, как магма в жерле вулкана, требуя ответа на вызов, но «Холодное Пламя» держало ту в железных тисках.

— Кай… Ага… — протянул Брандт, словно решая, стоит ли имя того, чтобы его запоминать. — Ну что, Кай… Рассказал тебе твой горе-мастер, как тут у нас дела делаются? Ввёл в курс, так сказать?

— Не успел ещё, — голос звучал сухо, без эмоций.

— А ты не разговорчив, щенок! Ха-ха! — смех пророкотал как гром в ущелье, но глаза оставались холодными. — То, что нужно для этого места. Язык здесь — лишняя деталь. Будешь делать то, что велено, и помалкивать, тогда проблем у тебя не будет. Вот так всё просто в нашем славном королевстве.

Брандт сделал шаг вперёд, оглядывая нас как скот на ярмарке, и пинал носком сапога наши мешки. Затем остановился рядом с Гуннаром, нависая над ним скалой.

— Всё, старик, достаточно наговорились, — рявкнул гигант, резко меняя тон. — Теперь моя очередь. А ты — марш назад в кузню, Гуннар — сегодня и так достаточно попортил заготовок. Если ещё и этого щенка испортишь своими соплями — запру в нижней штольне на денёк-другой. Посидишь в темноте, подумаешь о вечном.

Мужчина небрежно мотнул головой в сторону проёма как хозяин, прогоняющий побитую собаку.

Мастер Гуннар поднял на меня взгляд — в нём плескалась такая бездна унижения и страха, что стало физически больно. Видел, как судорожно сжимаются и разжимаются его огромные кулаки, но лицо… На нём не было лица, только маска покорности и стыда. Мастер словно безмолвно извинялся передо мной за то, кем стал.

Затем старик сгорбился ещё сильнее и шаркающей походкой побрёл прочь, в чрево кузни, оставляя нас с Брандтом

Брандт медленно повернул массивную голову и вперил взгляд в Ульфа, который уже сжался в комок, как огромный испуганный ёж, пытаясь стать невидимым.

— А это ещё что за существо? — скривился мастер, указывая на молотобойца подбородком. — С таким взглядом он тут и смены не протянет — здесь мужики нужны, а не перепуганные дети в телах великанов.

Я был поражён, всего один взгляд — и мужик безошибочно разглядел истинную природу Ульфа, увидев за горой мышц ранимого ребёнка.

— Это Ульф, — твёрдо сказал ему, делая шаг вперёд, чтобы закрыть друга собой. — Мой молотобоец.

— Ха-ха-ха! — хохотнул Брандт, и эхо смеха ударило по ушам. — Чей он молотобоец, щенок, здесь буду решать я, и только я.

Гигант навис надо мной, заслоняя свет маслянных ламп.

— Это последний раз, когда пытаюсь тебе это растолковать по-хорошему.

Бывают в жизни моменты, когда стоишь на перепутье — когда одна секунда решает всё. Сейчас именно такой момент. «Холодное Пламя» треснуло — Огненная Ци, сжатая до предела, прорвала ментальные оковы яростным порывом, словно вулканический бог, пробудившийся от сна, и затопила тело, требуя выхода — одного хорошего, огненного удара прямо в эту ухмыляющуюся рожу.

Я с шумом выдохнул воздух через нос, выпуская часть давления — звук получился шипящим, как у парового клапана. Почувствовал, как кожа на лице и руках на мгновение вспыхнула внутренним жаром, став нестерпимо горячей, а изо рта вместе с дыханием вырвалась струйка дыма — ощущал себя чёртовым драконом, готовым спалить всё вокруг.

Брандт не отшатнулся — мужик был воином своего ремесла и видел всякое, но взгляд изменился. Ухмылка на долю секунды сползла с лица, сменившись вспышкой растерянности и чего-то ещё — кажется, гигант почувствовал жар.

— ХА-ХА-ХА-ХА!

Громоподобный раскат смеха прокатился под сводами казармы, заставив задрожать пламя в лампах — мужик ржал как безумный, запрокинув голову к потолку, и хлопал себя по бедру.

— Дерзкий! Дерзкий! — басил тот, вытирая выступившие слёзы. — Нравится! Леший меня забери, нравится мне это! Вижу, ты строптивая лошадка, парень. И огонь в тебе есть настоящий! Хорошо! Очень хорошо!

Брандт резко оборвал смех и посмотрел на меня уже без презрения, а с хищным азартом.