"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 849

— Оплот? — переспросил глухо — в голосе не было вопроса, только страх. — Оплот пал?

Наконец мысль, которую кузнец гнал от себя, оформилась в слова — глаза вспыхнули лихорадочным блеском.

— Да, мастер Гуннар, — ответил, стараясь звучать ровно и твёрдо, хотя внутри всё сжалось. — Падальщики прорвались из-под земли — cотни тварей. Даже промёрзшая порода не стала для них преградой.

Старик бросил короткий взгляд на Ульфа, который застыл с полуоткрытым ртом, глядя на кузнеца, затем снова посмотрел на меня долго и тяжело. Потом вдруг ссутулился, словно из него выпустили воздух — сделал несколько шагов вперёд, волоча ноги.

Остановился у кучи наших вещей и отсутствующим взглядом уставился на детали мехов — совместного незаконченного проекта. Настроение мужика переменилось мгновенно — радость встречи была раздавлена тяжестью новости, но он, как старый медведь, не позволял себе рассыпаться.

— И что… много полегло? — спросил, не поднимая глаз — пальцы нервно перебирали край грязного фартука.

— Прилично, мастер Гуннар, — честно ответил я. — Точно сказать не могу — в хаосе не разберёшь.

Мужик медленно поднял взгляд — сложная смесь чувств: боль, гнев, бессилие и странное подозрение. Или, может, это вина выжившего? Грудь старика вздымалась и опускалась с хриплым свистом, напоминая работу старых мехов.

— А ты чего? — спросил он вдруг резко, с раздражением. — Припёрся сюда за лучшей долей? Или тебя подпрягли?

Было трудно ответить — слова застряли в горле. Ведь и сам думал покинуть деревню, сбежать от воспоминаний, ещё до того, как Родерик лишил выбора. Казалось, если скажу, что хотел уехать сам, старик сочтёт это предательством, но врать, глядя в уставшие глаза, не мог.

— Честно? — выдержал взгляд. — Сам думал уехать. Слишком много плохих воспоминаний с Оплотом связано… А потом зашёл капитан «Грифонов» и просто поставил перед фактом. Приказал ехать с колонной беженцев сюда, в Замок.

Мужик шумно выдохнул.

— Хмм… Значит, кузня моя пустует, — пробормотал, глядя в пустоту. — Беженцев много? Кто-то остался?

Голос Гуннара был сухим, словно спрашивал о погоде, а не о гибели дома. Почувствовал себя не в своей тарелке — неужели винит меня? Злится, что я здесь, а не там, среди руин?

— Да, остались люди, — кивнул. — Мастер Свен с семьёй. Всего не знаю, сколько — может, сотня, может, две — в таком хаосе трудно считать. Примерно столько же сюда с караваном прибыли.

Кузнец медленно кивнул.

— Ситуация там тяжёлая, мастер, — продолжил я, чувствуя необходимость объяснить. — Оставаться, как по мне, смысла нет — падальщики в лесах кишат, ещё твари покрупнее вылезают…

Помотал головой, отказываясь до конца принять его обвинения.

— Чувствую, что вы злитесь на меня, что кузню бросил. Но я сделал всё, что мог. Если бы остался — это бы ничего не решило, а здесь могу больше пригодиться.

Старался не оправдываться, а говорить прямо, но вышло скомканно и торопливо. Какой-то нерв внутри подстёгивал говорить быстрее, в надежде, что старик поймёт и не осудит.

— ЗДЕСЬ⁈ — вдруг рыкнул Гуннар, голос эхом отразился от сводов. Старик шагнул ко мне, нависая горой. — Пригодиться⁈ Ты ещё увидишь, что такое «здесь», парень.

Ткнул в мою сторону толстым пальцем.

— Ты здесь будешь никем! Пустым местом! Просто гвоздем, который каждый день вбивают в ржавый металл. Он гнётся, его выпрямляют ударом молота и снова пытаются вбить! Ты думаешь, это мастерская? Ты думаешь, здесь ценят талант? Парень, ты здесь будешь рабом! Рабом Брандта, рабом барона, рабом этой проклятой горы! Понял ты меня⁈

Глаза горели смесью ярости, отчаяния и смертельной усталости человека, который прошёл через этот ад.

Повисла звенящая тишина. Всё ясно — Гуннару здесь пришлось несладко, пришлось терпеть унижения, подчиняться приказам, ломать себя, а для его гордости это всегда как нож в сердце. В Оплоте после ссоры с Йорном мог уйти в запой, спрятаться в доме. Здесь прятаться негде, здесь кузнец — просто винтик.

Что ж, пусть считает так, как считает — у меня на этот счёт есть свой план.

Продолжали молчать. Старик демонстративно отвернулся, глядя в темноту, всем видом показывая, что отгородился стеной обиды и разочарования.

— Мастер Гуннар, послушайте, — начал тихо.

Старик стиснул зубы так, что желваки на скулах заходили ходуном, но не ушёл. Слушал.

— Там невозможно было ничего сделать, поймите — угроза гораздо больше, чем вы можете себе представить. Это не просто набег… А здесь… — вдруг захотелось рассказать всё, как есть, без утайки. — Здесь я смогу развиваться гораздо быстрее, смогу набрать силу и вырваться — тогда смогу помочь Оплоту по-настоящему. В этом цеху…

Кивнул назад, в сторону проёма, из которого вырывались багровые всполохи и жар.

— Огненная Ци… она здесь везде. Она…

Запнулся и сглотнул, мысль внезапно пронзила: а Гуннар-то вообще знает, что я практик? В суматохе совсем упустил из виду — никогда об этом не говорили напрямую.

Но старик опередил меня — медленно повернул голову и посмотрел в глаза.

— Так ты всё-таки практик? — В голосе смешались удивление и горечь. — Дар Арвальда достался?

Гуннар бросил это со смесью пренебрежения и глубокой обиды, словно мой дар был личным оскорблением для него.

Я помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Не знаю, — ответил честно. — Не знаю, откуда он у меня, но чувствую огонь — могу вдыхать его Ци и направлять её. Я уже на третьей ступени Закалки Тела, мастер Гуннар, стал сильнее… И здесь, в этой огромной «Кузне», концентрация Огненной Ци просто колоссальна. Вы даже не представляете — я смогу впитывать её каждый день, каждую смену. Смогу развиваться в разы стремительнее, чем в нашей деревне.

— Хммм… — протянул Гуннар с неопределённой интонацией, глядя сквозь меня. — Весь в своего папашу — тот тоже носился с этой Ци, как с писаной торбой. Дар у него был… Великий дар.

Мужик тяжело задышал, словно ему не хватало воздуха, затем замолчал, и показалось, что хочет добавить что-то ещё — может, что-то важное, личное, про отца Кая, о чём молчал все годы, но сдержался.

Я шагнул к нему — подошёл на доверительное расстояние. Гуннар дёрнулся, судорожно бросил на меня взгляд, и его огромное тело качнулось назад, но мужик заставил себя остаться на месте.

— Мастер Гуннар, — смотрел ему в глаза очень серьёзно, пытаясь передать уверенность. — Мы вырвемся отсюда — обещаю вам. Сделаем то, чего здесь ещё не делал никто — станем не рабами, а Мастерами.

— Нахрена тебе это? — проговорил кузнец. В голосе не было злости, только усталое недоумение. — Если у тебя есть Дар… иди в Академию, к «Грифонам». Будешь солдатом, практиком, будешь жить в Верхнем Городе. Нахрена тебе кузня, щегол?

Старик спросил искренне, как человек, который не может понять, зачем добровольно лезть в грязь и жар, если есть путь к славе и лёгкой жизни.

Помолчал пару секунд, вопрос застал врасплох своей простотой. Я уже отвечал на него и себе, и Свену, и даже Гуннару когда-то. Но здесь, посреди каменного мешка, тот прозвучал с такой прямотой, что вдруг почувствовал отклик — глубоко внутри Огненная Ци шевельнулась, отозвалась на слово «кузня», и запела как натянутая струна.

— Потому что, мастер Гуннар, мне это нравится, — начал, подбирая слова. — Нет… даже не так.

Посмотрел на свои руки — мозолистые, покрытые ожогами и въевшейся угольной пылью.

— Я это люблю — создавать, когда металл поддаётся воле, когда из куска мёртвой руды получается вещь, которая служит людям.

Замолчал, пристально вглядываясь в глаза старика — тот смотрел с выражением смятения, граничащего со страхом, будто бы впервые увидел передо собой кого-то совершенно другого.

— И вы тоже это любите, мастер, — продолжил мягче, но с нажимом. — Я это точно знаю — видел там, в Оплоте, когда вы со Свеном обсуждали мехи. Видел блеск в ваших глазах.

Сделал ещё один крошечный шаг к Гуннару — теперь был совсем близко, заставляя слушать.