"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 718

И тут же тварь молниеносно извернулась и бросилась ко мне. Я изо всех сил ударил её ногой, попав в верхнюю часть клюва. Челюсти щелкнули в сантиметре от моей икры, едва не раздробив кость.

В этот момент еще один удар — на этот раз сокрушительный — проломил её хитиновую броню со звуком треснувшего ореха. Поднял глаза наверх и увидел яростное лицо громилы.

— ВСТАВАЙ! — рявкнул мужик.

Сердце колотилось в ребрах, гоня по венам адреналин. Вскочив на ноги, осознал, что был в шаге от смерти или, в лучшем случае, уродливого увечья.

— Спасибо… — выдавил дрожащим голосом.

Успел заметить, что падальщиков осталось всего трое, но и наших полегло немало. Пользуясь затишьем, рванул к своей кирке. Схватив её, покрепче сжал треснувшую рукоять, оглядываясь в поисках того, кому нужна помощь. Несколько шахтёров добивали тварь, брыкающуюся в конвульсиях. Обернув голову, увидел ещё одну — та, извиваясь всем телом, с невероятной скоростью мчалась за кем-то вверх по туннелю. Было видно, что убегающий безоружен.

— Йохан! — крикнул напарнику, который, опёршись на инструмент, хрипло хватал ртом воздух. Мужчина обернулся, и я указал рукой в сторону выхода.

— Ему крышка! — прокричал шахтёр.

Но я не мог просто стоять и смотреть, как тогда, в огне перед собственной смертью.

Не раздумывая, сорвался с места, преследуя падальщика. Его бесчисленные лапки-клешни скребли по камню с такой частотой, что сливались в размытое пятно, будто тварь не бежала, а летела над землёй. Выжимал из своего нового тела всё, на что оно было способно. За спиной послышались тяжелые шаги — видимо, ещё несколько шахтёров последовали за мной.

Никогда не знаешь, окажутся ли твои действия напрасны. Но если не попытаться — не узнаешь наверняка, и будешь жалеть до конца дней.

До падальщика оставалось метров десять, когда тот, издав оглушительный визг, прыгнул на спину шахтёру, повалив на камни. Даже с такого расстояния донесся отвратительный хруст рвущейся плоти и тканей. Тварь мёртвой хваткой вцепилась в шею бедолаги, а её сегментированный хвост извивался из стороны в сторону, словно в припадке дикого удовольствия. Крик мужчины оборвался почти сразу.

Я мчался, сжимая кирку наперевес. Главная мысль, бившаяся в голове — не попасть по человеку. Три метра. Два. Резко перехватил рукоять для бокового удара — короткий замах, и со всей ярости вогнал острие в бок существу. Лезвие утонуло в плоти где-то под брюхом.

Но тварь даже не дрогнула, хватка не ослабла — наоборот, она с новой силой вгрызлась в шею жертвы. Тело шахтёра под ней забилось в припадке. Кирка застряла в мерзких внутренностях существа. С усилием провернув, вырвал острие и тут же нанёс ещё один удар. В этот момент подбежали остальные, но замерли в нерешительности, не понимая, как помочь. Снова выдернул кирку и, замахнувшись, вонзил её в ту же рану, из которой уже ручьём хлестала густая слизь.

Челюсти разжались, тварь обмякла и сползла набок.

И вдруг — тишина, за спиной тоже всё стихло. Кажется, отбились. Мы, простые работяги, защитили себя сами — нам чертовски повезло, что существ было так мало.

Руки мелко дрожали, отказываясь держать инструмент, но я заставил пальцы сжаться в мёртвую хватку. Опасность миновала, но страх парализовал. Хрен я останусь здесь без оружия.

Шахтёр, которого растерзала тварь, лежал недвижим. Поднял глаза на стоявших рядом двоих мужиков — среди них был и Йохан, тот опустил голову, всё понимая.

— Я ведь говорил, — тихо произнёс напарник. — Ему крышка.

Он был прав — возможно, шансов и не было. Но если бы я заметил раньше, если бы побежал сразу… Знакомое чувство вины и разочарования накрыло с головой. Моя собственная память подбросила образ: ребёнок, которого не смогли вовремя достать из-под завала… когда добрались, было поздно.

Хотел возразить, сказать, что мы должны были попытаться, сделать всё, что в наших силах, но лишь крепче сжал челюсть. Эти слова никому не были нужны, и в первую очередь — мне.

Медленно обошёл бездыханное тело, чтобы заглянуть в лицо. Сердце пропустило удар. Искажённые предсмертным ужасом глаза Густава смотрели в никуда. Тот самый парнишка, что совсем недавно предлагал аферу с рудой, теперь мёртв. Его мечты о независимости мертвы вместе с ним.

Колени подогнулись, заставив опуститься на каменистый пол. Не выпуская кирку, положил её поперёк ног. Шахтёры молчали, каждый смотрел в сторону, пытаясь переварить случившееся.

И в этот момент, сквозь шок, прорезалась прагматичная мысль: руды сегодня не видать. Сейчас явится охрана, может, Охотники, нас всех выгонят… Да, было бездушно думать о таком сейчас, но когда ещё? В конце концов, я здесь именно за этим, растягивать добычу ещё на несколько дней не хотелось совершенно.

Тишину разорвал новый писк.

Он донесся снизу, из главного забоя, прямо из-за спин шахтёров, что оказались со мной над телом Густава. Но то был не одиночный визг, а хор. Десятки, а может и сотни глоток слились в единой трели.

Осознание не пришло сразу, просачиваясь в разум медленно, замораживая кровь в жилах. Это не конец, а лишь ещё одна волна. Я медленно поднял глаза на мужчин — они глядели в бездну туннеля, туда, где в глубине едва мерцал свет факелов. Тени стоящих там внизу работяг заметались в дикой пляске.

— Я больше не могу! — прокричал кто-то в забое надрывным голосом. — Мы все тут сдохнем!

Звон металла о камень. Ещё один. Люди бросали кирки, потеряв последнюю волю к борьбе, рванули вверх по туннелю в нашу сторону — обезумевшая от ужаса толпа.

Йохан поймал мой взгляд, в его глазах плескалась та же обречённость, что чувствовал я сам. Мужчина ничего не сказал, слова были не нужны. Нам крышка — ещё одну атаку, даже если тварей будет столько же, как в прошлый раз, мы не переживём.

Бросил взгляд наверх, туда, где туннель уходил в кромешную тьму. Выхода не было видно. Добежать? Бесполезно, не успеем. Напарник, кажется, прочитал эту мысль.

— Беги не беги — всё одно, — Йохан крепче перехватил рукоять кирки. — Умирать, так хоть не трусом, — прошипел тихо, больше себе, чем мне.

Я медленно поднялся на ноги. Вот он — конец, так близко, даже в прошлой жизни в самых отчаянных ситуациях не чувствовал его так остро. Даже под пылающей балкой до последнего цеплялся за надежду. А сейчас…

Сжал рукоять инструмента так, что костяшки побелели, дыхание сбилось, рвалось из груди. Но посреди хаоса и страха вдруг почувствовал покой. Странное чувство, словно принял свою судьбу.

«К чёрту всё, — пронеслось в голове. — Какая разница? Я ведь уже сдох».

Шахтёры неслись, сшибая друг друга в паническом ужасе. Йохан молча посторонился, давая им дорогу. В этой обезумевшей толпе взгляд не нашёл знакомую фигуру того громилы, что спас меня. Гордость не позволила бежать? Чёрт, его стало по-человечески жаль — умереть в одиночку, лицом к лицу с этим роем.

Из глубины туннеля нарастал многоголосый писк. Отражался от стен, вибрировал в камне под ногами, ввинчиваясь прямо в мозг до головной боли. Работяги пронеслись мимо, и в следующий миг визг прорезал предсмертный рёв громилы. Он длился лишь мгновение и утонул в нахлынувшем шуме.

Мы с напарником остались вдвоём против надвигающейся бездны.

И тут я их увидел — это была не куча отдельных созданий, а бурлящая река из хитина и зубов, что текла по туннелю, заполняя всё пространство. Они карабкались друг по другу, волнами перекатываясь через тела павших. Их было не меньше сотни.

Заставил себя дышать. Медленный глубокий вдох, концентрируя ци, затем выдох, сбрасывая напряжение. Это уже не имело смысла, но приносило тень спокойствия. Пятнадцать метров.

Йохан бросил на меня последний взгляд. В нём не было страха — лишь суровое достоинство человека, прожившего каторжную жизнь и готового встретить конец стоя. Зубы сжались до боли, холодная ярость подступила к горлу. Суки, задёшево я свою жизнь не отдам.

И в этот момент, прежде чем успел сделать шаг вперёд, мир изменился.