"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 719

По спине ударил порыв ветра, словно пронёсся ураган, что-то огромное и невидимое двигалось с немыслимой скоростью. Слева и справа от нас промелькнули тени. Они не бежали — скользили в сантиметрах от пола, так быстро, что глаз не успевал сфокусироваться. Потоки воздуха взъерошили мне волосы.

Одна из фигур оттолкнулась от стены и метеором влетела в живую массу тварей. Двое других последовали за ней, вращаясь в воздухе, как смерчи из стали и плоти.

Охотники… Мысль пробивалась сквозь пелену шока.

Пещеру затопили новые звуки: глухие удары, треск ломающегося хитина, хруст и предсмертный визг падальщиков. Тварей швыряло в стороны, едкая слизь забрызгала стены. И теперь, в эпицентре бойни, я мог их разглядеть: Йорн, Киан и Брок — вся сокрушительная мощь этих воинов обрушилась на рой.

Пытался уследить за их движениями, но мозг просто отказывался обрабатывать череду невозможных атак, реакция не поспевала. Это была не драка, а истребление.

Не прошло и трёх минут, как всё стихло окончательно.

Я шагнул вперёд, искоса взглянув на напарника — тот застыл как статуя, с пустыми глазами.

— Вот же дерьмо, — сплюнул молодой Киан, чьи длинные волосы были убраны за спиной в хвост. Мужчина вытер меч о заляпанный слизью кожаный доспех. — Старик теперь с нас шкуру спустит. Говорил, надо было добивать их гнездо.

— С пауками нам не справиться, — резко отрезал одноглазый охотник, сканируя глазом туннель. — Это не наша забота.

— Эти растяпы даже проход завалить не смогли, — вмешался усатый, пиная ближайший труп падальщика. — Какие к нам вопросы? — Затем перевёл взгляд на нас и расхохотался грубым смехом. — Ну что, работяги? В штаны наложили, небось?

— Наши парни там легли, а ты ржёшь? — голос напарника был едва слышным.

— Ты бы пасть свою прикрыл, копатель, — злобно рявкнул в ответ Брок. — Мы твою жалкую жизнь только что спасли.

Шахтёр ничего не ответил, лишь сжал кулаки.

— О, Йорн, гляди! — усатый ткнул локтем командира. — Это же тот пацан — щенок Гуннара.

Старший охотник не удостоил нас взглядом, молча развернулся и пошёл вглубь забоя. Остальные последовали за ним.

Я стоял, не зная, что делать дальше, и взглянул на шахтёра.

— Не бери в голову, — тихо сказал ему. — Этот Брок — конченая сволочь.

Только тогда пальцы напарника разжались, кирка со звоном ударилась о камни.

— Что теперь? — спросил я.

Он медленно повернул ко мне лицо — в глазах была лишь пустота.

— Наверх, — выдохнул мужчина, развернулся и побрёл вверх по склону. Медленно, сгорбившись, словно нёс на плечах вес всех погибших.

Я смотрел на свой инструмент, потом на его удаляющуюся спину, и тут, сквозь шок и усталость, в голове всплыла руда. Семьдесят семь процентов — та самая, с духовными примесями. Я что, мудак? Почему думаю об этом сейчас? А с другой стороны… почему, чёрт возьми, нет? Я заслужил эту грёбаную руду, прошёл через ад, чтобы добраться до неё!

Горячий гнев поднялся изнутри — на эту шахту, на падальщиков, на Гуннара, на Охотников, на весь этот проклятый мир. Хер вам, просто так уйду.

Сделал шаг вниз, гоняя в уме гневные мысли. Сначала сдох под балкой. Потом чуть не утонул. Затем чуть не сожрали волки. Теперь это! Твари поганые… Я просто хочу свою руду, хочу сделать грёбаный меч, — выругивался про себя, переступая через распотрошённые тела.

Пол превратился в болото из слизи и ошмётков. Найдя островок чистого камня, перепрыгнул через разорванное пополам существо и вошёл в забой. Там, скрючившись в позе эмбриона, лежал громила, словно пытался закрыть лицо от собственной смерти, но твари изъели его спину и бока. Грустное зрелище. Заставил себя отвернуться — сейчас не до этого. Я шёл к своей цели, пока Охотники что-то обсуждали у прохода на нижний уровень.

— Слышь, ты куда намылился, щегол? Шёл бы наверх! — голос Брока был грубым и громким. Одноглазый Йорн молча стоял рядом, его единственный глаз буравил насквозь. Вся троица была с ног до головы забрызгана чёрной жижей, от них разило смертью.

Я замер, подбирая слова.

— Пришёл за рудой, — наконец произнёс на удивление ровным голосом.

Молодой охотник, опёршись на меч, криво усмехнулся.

— В рудокопы решил податься, пацан?

В голове пронеслась ядовитая мысль: была ли в случившемся их вина? Могли ли они предотвратить эту бойню?

— Нет, — в голосе сама собой пробилась спесь. — Хочу закончить дело и убраться из этой дыры.

— Сколько ты не спал? — внезапно подал голос командир. Его тихий вопрос прозвучал громче, чем издевки Брока.

— Почти двое суток. — ответил я.

Йорн смотрел на меня безразлично, будто оценивал изношенность инструмента.

— Шёл бы ты спать, щенок, — сказал мужчина лишённым эмоций тоном. — А то кони двинешь ненароком.

— Ха! Да я бы денег дал, чтоб на это поглядеть! — снова встрял усатый, гогоча. — Тварей пережил, а от кайла своего и подохнешь, как последний работяга! — он захохотал ещё громче, запрокинув голову.

Я взглянул на его рожу — ну и ублюдок!

— Довольно. От твоего ора в ушах звенит, — произнёс одноглазый. В голосе не было злобы, лишь усталость. Брок, на удивление, послушался и замолчал. — Иди, куда шёл, — бросил мне командир, не глядя.

Развернулся и двинулся в сторону старых забоев. В узком проходе плясали тени от догорающих факелов и давила тишина, прерываемая лишь шорохом моих шагов. Не было слышно ни стука кирок, ни голосов. Я был один в этом склепе.

Добравшись до гематитовой жилы, принялся её изучать. Несколько неглубоких трещин змеились по поверхности. Провёл по ним рукой и в одном месте порода чуть поддалась, готовая отколоться. Решено — сначала этот кусок, потом пробиваться к тому огромному валуну. Прицелился и несильно ударил — рудная крошка брызнула во все стороны.

Корзины — чёрт, совсем забыл про корзины. Нужно собрать всю пустую тару, какую смогу найти, снести её сюда, набить доверху, и только потом начинать выносить.

Пару корзин нашёл здесь же, в штольнях, и перетащил к своему месту. Затем вернулся в главный зал. Две есть, две уже отнёс наверх, ещё одну, полную, нужно будет забрать. Значит, осталось ещё одиннадцать. Игнорируя Охотников, пошёл вдоль стен, выискивая взглядом пустые плетёнки, с горем пополам удалось наскрести ещё девять штук. Схватив эту неудобную охапку, потащил её обратно.

Сбросив ношу, вернулся за своей полной корзиной. Несколько факелов уже погасли, и тьма в пещере сгустилась. Нужно будет найти свежую паклю… Вся эта затея вдруг показалась до смешного глупой, будто пытался проломить каменную стену собственным лбом.

Схватил свою тяжёлую корзину, и в этот момент тишину прорезал звук шагов. Тяжёлый топот, доносящийся сверху, не одного человека — десятка, а то и пятнадцати. Из темноты туннеля начали вырисовываться силуэты. Я узнал охрану лагеря, а впереди них, во главе процессии, шёл человек поразительно низкого роста, но невероятно крепкий. Его одежда напоминала тогу римского патриция, подпоясанную грубым кожаным ремнём. На груди тускло поблёскивал огромный медальон с камнем, внутри которого тлел рунический символ.

Это был старик, но время, казалось, лишь высушило его, оставив самое необходимое. Острые черты лица, тяжёлые надбровные дуги и массивные скулы. И волосы — длинные и чёрные как смоль, без единой седой пряди. Он шёл с властной решимостью, ступая по трупам падальщиков, словно их не существовало.

Вся процессия спустилась в зал и замерла, оглядывая поле бойни.

Тяжелый вздох сорвался с губ старика при виде растерзанных тел. Затем его взгляд нашёл меня и остановился.

— Ты ещё кто? — голос был тихим, но в нём звенела сталь, не терпящая неповиновения.

— Заточник, — ответил я, чувствуя, как внутренности стянуло в узел от напряжения. Сомнений не было — передо мной стоял глава клана Рудознатцев. А за его плечом, возвышался тот самый крепкий воин — начальник охраны.

Глава на мгновение прикрыл глаза, словно роясь в архивах памяти.