Рэндольф Картер – сновидец, стр. 10
И вот, в сгущающемся мареве сумерек, до него донесся голос из прошлого. То был старый Бенайя Кори, наемный работник его двоюродного деда. Но разве старый Бенайя не скончался тридцать лет назад? Тридцать лет назад – когда? И что есть время в своей сути? Где он находился? И отчего столь странным казалось ему, что Бенайя взывает к нему в этот седьмой день октября 1883 года? Разве он задержался в лесу долее, чем велела тётя Марта? Что это за ключ в кармане его матроски, где надлежало быть маленькой подзорной трубе – подарку отца на девятилетие, полученному два месяца назад? Не обнаружил ли он его на чердаке своего дома? Не этим ли ключом отпирается тот мистический пилон, который его зоркий глаз различил среди зазубренных скал в недрах внутренней пещеры за «Змеиным Логовом» на холме? Именно это место молва неизменно связывала со старым колдуном Эдмундом Картером. Обычные люди избегали тех мест, и никто, кроме него самого, никогда не замечал и не дерзал протиснуться сквозь расселину, забитую корнями, в ту колоссальную черную залу, где возвышался пилон. Чьи руки изваяли из живой скалы это подобие пилона? Были ли то руки старого волшебника Эдмунда – или же иных сущностей, которых тот вызывал и которыми помыкал? В тот вечер маленький Рэндольф делил трапезу с дядей Крисом и тётей Мартой в старом фермерском доме под мансардной крышей.
На следующее утро он поднялся на рассвете и вышел через сад яблонь с перекрученными ветвями к верхнему лесному наделу, где черное и угрожающее устье «Змеиного Логова» таилось среди гротескных, перекормленных дубов. На него снизошло некое безымянное предчувствие, и он даже не заметил, как обронил носовой платок, когда нащупывал в кармане странный Серебряный Ключ. Он вполз в темное отверстие с лихорадочной, исполненной азарта уверенностью, освещая себе путь спичками, похищенными из гостиной. Еще миг – и он уже протискивался сквозь тесную расселину в дальнем конце пещеры и оказался в огромном, неведомом гроте, чья конечная стена представлялась почти точным подобием чудовищного, словно бы рукотворного пилона. Перед этой сырой, сочащейся влагой преградой он замер в потрясенном безмолвии, зажигая одну спичку за другой. Неужели каменный выступ над сводом воображаемой арки и впрямь являл собой исполинскую изваянную десницу? Тогда он извлек Серебряный Ключ, совершил ритуальные пассы и произнес формулы, источник которых мог припомнить лишь смутно. Не ускользнуло ли нечто от его внимания? Он знал лишь одно: он жаждет пересечь грань – уйти в ничем не стесненные пределы своих снов и в те бездны, где все измерения растворяются в абсолюте.
III
То, что воспоследовало затем, едва ли поддается адекватному описанию. Произошедшее было преисполнено тех парадоксов, противоречий и аномалий, коим нет места в мире бодрствования, но которые составляют самую суть наших наиболее причудливых сновидений и принимаются в них как нечто само собой разумеющееся – до тех пор, пока мы не возвращаемся в наш тесный, косный, объективный мир ограниченной причинности и трехмерной логики. По мере того как индиец продолжал свое повествование, ему становилось всё труднее избегать впечатления – еще более тягостного, нежели сама мысль о человеке, перенесенном сквозь годы в собственное детство, – впечатления некой тривиальной, почти ребяческой избыточности. Мистер Аспинуолл с отвращением издал апоплексический храп и фактически перестал внимать речи.
Ибо обряд Серебряного Ключа, совершенный Рэндольфом Картером в той черной, населенной призраками внутренней каверне, не оказался тщетным. С первым же жестом и первым произнесенным слогом явственно проступила аура пугающего, немыслимого изменения – ощущение безмерного смятения во времени и пространстве, лишенное, однако, малейшего намека на то, что мы привыкли именовать движением или длительностью. Незаметно такие категории, как возраст и местоположение, утратили всякий смысл. Если накануне Рэндольф Картер чудесным образом преодолел пропасть лет, то ныне само различие между мальчиком и мужчиной стерлось окончательно. Существовала лишь некая сущность – Рэндольф Картер – обладающая запасом образов, вмиг утративших всякую связь с земными декорациями и обстоятельствами их обретения. Мгновение назад существовала внутренняя пещера с туманными очертаниями чудовищной арки и исполинской изваянной десницей на дальней стене. Теперь же не было ни пещеры, ни её отсутствия; ни стены, ни вакуума на её месте. Был лишь поток впечатлений – не столько зрительных, сколько умозрительных, – среди которых существо, бывшее некогда Рэндольфом Картером, фиксировало восприятия всего, вокруг чего вращалась его мысль, но без ясного сознания того, каким именно образом оно их получает.
Когда обряд завершился, Картер осознал, что пребывает не в области, координаты которой могли бы указать земные географы, и не в эпохе, дату которой способна зафиксировать история. Ибо природа происходящего не была ему совершенно незнакома. В «Пнакотических фрагментах» содержались на сей счет туманные намеки, а целая глава в запретном «Некрономиконе» безумного араба Абдула Альхазреда обрела подлинный смысл, едва Картер расшифровал узоры, выгравированные на Серебряном Ключе. Врата были отперты – не Последние Врата, но те, что ведут от Земли и времени к тому «Продолжению Земли», что пребывает вне временных рамок; а оттуда, в свою очередь, Последние Врата ведут – страшно и опасно – в Последнюю Пустоту, лежащую за пределами всех миров, всех вселенных и всей материи.
Должен был явиться Проводник – сущность в высшей степени пугающая; Проводник, некогда бывший земным созданием миллионы лет назад, когда человечества не существовало даже в грезах, а по дымящейся планете перемещались забытые формы жизни, воздвигая диковинные города, среди руин которых предстояло играть самым ранним млекопитающим. Картер вспомнил, что чудовищный «Некрономикон» содержал смутные и тревожные предостережения относительно сего Проводника.
«И хотя есть такие, – писал безумный араб, – кто дерзал устремлять взор за Завесу и принимать ЕГО в качестве проводника, они поступили бы благоразумнее, избегая всякого сношения с НИМ; ибо в Книге Тота начертано, сколь ужасна цена одного-единственного взгляда. И не могут те, кто проходит, когда-либо возвратиться, ибо в Просторах, превосходящих наш мир, обитают Формы Тьмы, что хватают и связывают. Нечто, шаркающее в ночи; Зло, бросающее вызов Древнему Знаку; Стадо, стоящее на страже у тайного портала, коим, как ведомо, наделена каждая гробница, и питающееся тем, что взрастает из её обитателей, – все эти Черноты ничтожны в сравнении с ТЕМ, кто хранит Врата; ТЕМ, кто повлечет дерзновенного за пределы всех миров в Бездну неназываемых Пожирателей. Ибо ОН есть ’УМР АТ-ТАВИЛ, Древнейший, чье имя толмачи переводят как ПРОДЛЕННЫЙ ЖИЗНЬЮ».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.