Система удвоения (СИ), стр. 74
Так что: «С волками жить — по-волчьи выть»!
И, по старшинству в этой комнате, вроде бы: первым должен быть Ку Хёк Чхэ, вторым — сам Ли Хо Хён, третьим — Чхве Ён У. А я — только четвёртым. Но! Если судить по той конфигурации, как кто стоял, кто и каким по счёту, к кому обращался, выходило, что в этом кабинете: вторым был, на правах хозяина, Ли Хо Хён; третьим — Ку Хёк Чхэ, четвёртым — Чхве Ён У. А мне же… отдали, получается, первую роль, так как выстраивались они ко мне в очередь, а не я к ним — Корейский этикет, такой Корейский…
Но это всё — пожалуй, не слишком важная мелкая подробность (тем не менее, приятно чешущая ЧСВ). Куда интереснее оказалось то, ради чего меня, собственно, и звали: мне начали приоткрывать завесу над действительно интересными проектами и обстоятельствами. Причём, уже не просто обзорно, а с предложением конкретных точек в этих проектах, через которые я мог бы в них войти.
И тут, в отличие от прошлой ситуации с электростанциями, деньги на которые я оставлял, стоит быть перед собой честным — фактически, как благотворительный взнос в пользу государства, мне уже предлагался вполне осязаемый мой личный гешефт — мне позволялось официально владеть частью того, во что вкладываю свой капитал. И это был уже совсем другой разговор! Совсем другой интерес.
В чём же суть? В чём содержание этого разговора? Ну, тут в двух словах не перескажешь, тут обстоятельно надо, так как разговор у нас получился длинный и занимательный. Не один час занявший — секретарша нам три раза кофе приносила. Точнее, кофе с бутербродами — им. А мне: воду и яблоки с мандаринами и орешки — узнавали, значит, о моих предпочтениях, потратили время, навели справки — посчитали достаточно важным. Хороший знак: начинают воспринимать серьёзно. Хотя, конечно, после недавних двух попыток отравления подряд, прикасаться к непроверенной специалистом из моей охраны еде (да, у меня теперь, и такой в штате имеется. И вообще: за кухней теперь мои безопасники следят ОЧЕНЬ внимательно, так как я им пообещал — если такое ещё раз повторится, то уволю, к сахару, всех сразу, оптом! И найму новых! Ещё и зарплату им повышу, что б уволенным обиднее было!), было стремновато. Ну, я и не прикасался — могу себе позволить. Потерпеть лишние пару часиков без перекуса — для меня сложностей не представляет. А вежливость… ну, когда речь идёт о миллиардах, такую мелочь уж могут простить. Тем более, эти-то люди о попытках отравления знали точно. Но, да не важно!
Первым, на правах хозяина, когда мы все перезнакомились и расселись возле стола импровизированным «кружочком», просто стащив к нему стулья от стен, начал Ли.
Тема была, в общем-то, всё та же, что и в прошлый раз: чиповый кластер в Йонгине. Ещё точнее: те самые ЛЭП, которые планируется вести от находящихся на восточном побережье атомных электростанций, поперёк всего полуострова, к столичному региону в целом, и Йонгину в частности.
Так вот, Ли Хо Хён, со стороны своего министерства, предлагал мне поучаствовать в прокладке этих ЛЭП. Ещё точнее: в выкупе земель под строительство и протяжку этих линий. Ведь, именно этот вопрос — ключевой. Именно он тормозит и стопорит весь процесс. Всё остальное: технические сложности, регуляторные, согласовательные — вполне поддаются «приказному» решению сверху. А вот выкуп земли так просто не ускоришь… без принудиловки, которая мгновенно вызовет серьёзнейший всплеск недовольства в обществе, к гашению которого, нынешнее политическое руководство морально не готово.
Мне предлагалось стать владельцем всей той земли, которую придётся выкупить у частных лиц и муниципалитетов, на которой будут стоять опоры, подстанции и прочее технологическое оборудование будущей ЛЭП. А KEPCO будет платить мне ренту за пользование ей.
Не очень большую. Ли Хо Хён сразу честно предупредил, что размер этой рентной выплаты будет заметно ниже среднего «по рынку», и повышать мне её не позволят — она будет утверждена правительством на уровне закона, чтобы предотвратить любые возможные конфликты и трения в будущем. Однако, даже не очень большая, но гарантированная и стабильная рента на десятилетия вперёд — это то, во что стоит вкладываться. Тем более, когда дело касается земли, на которой будет расположен стратегический объект энергетики!
Да и вообще: дело не в ренте, а в сроках строительства этой ЛЭП: чем быстрее этот проект будет реализован, тем быстрее можно будет запускать фабрики в Йонгинском кластере, в котором, как Ли уже стало известно, есть и моя доля: акции «Самсунг» и «СК Хайникс». В процентном отношении, конечно, 4,9 и 1,6 звучат скромно, но в денежных единицах, по текущей стоимости, это 54 миллиарда долларов и 20 миллиардов долларов соответственно! (Кстати, надо бы чуток поднажать на закупки по «Хайниксу» — подравнять с «Самсунгом», а то чё-то медленно у меня эта циферка прибавляется)
То есть, 74 миллиарда инвестиционного капитала в акциях этих двух компаний. И, если своевременный, или, ещё лучше — досрочный, запуск на полную мощность всех запланированных в Йонгине фабрик сможет приподнять цену этих акций, хотя бы, процентов на двадцать, то полученная мной акционерная прибыль составит 14 миллиардов. Притом, что срыв сроков запуска гарантированно обвалит цену на те же двадцать процентов, минимум!
В результате, получаем, что лично для моего кошелька, цена вопроса составит чуть меньше тридцати миллиардов долларов. И это при самом умеренном прогнозе биржевой реакции. Да весь проект постройки всех 1150 километров линий, со всеми подстанциями и всем прочим, что в него входит, оценивается сейчас в 37 триллионов вон, что в пересчёте на доллары — 27,4 миллиарда долларов!
То есть, моя личная цена своевременности запуска Йонгинского кластера, уже равняется запланированной стоимости всего проекта ЛЭП! Охренеть, как меня развели NIS-овцы, втянув в эту авантюру с «удержанием рынка»… Я ж теперь, получается, уже не просто так, а, сам того не зная, чуть ли не по пояс втянут в проект Йонгина! И денежно заинтересован в его успехе! Ещё раз — охренеть!
Но, ладно. Чего уж тут жаловаться? Как будто, я эти деньги потом и кровью зарабатывал — ха! Легко приходят, легко трачу. А в Йонгинском кластере мне просто уже самому интересно поучаствовать. Мне уже интересно, что же из всего этого получится…
Сейчас-то, это всего лишь планы, расчёты, бумажки, файлы, цифры — умозрительная ерунда, фантазии. Но вот, если всё получится, и они-таки будут реализованы на практике, что я почувствую, когда лично, своими глазами увижу эти огромные новые заводы в живую? Эти гигантские опоры свеженьких ЛЭП? Смогу пройтись по цехам, смогу прикоснуться своими собственными руками к железу этих опор? Чувство должно быть просто невероятным!
В общем, меня и уговаривать-то особо не требовалось: я сам хотел влезть в весь этот «кипеш».
Однако, «выгодные» предложения на этом не закончились. Следующее касалось строительства самой ЛЭП. Мне предлагалось его профинансировать. Вложиться деньгами.
Но, не просто так, «безвозмездно, то есть, даром», а с получением вполне чёткого куска пирога: KEPCO создавалась отдельная дочерняя компания, которая будет заниматься обслуживанием, эксплуатацией, модернизацией, цифровизацией и прочим на всей данной ЛЭП. А мне, за полное финансирование проекта, отходит 49% акций этой компании.
Правда, с оговорками: компания не владеет самими проводами — в Корее нет частной собственности на критическую инфраструктуру. Государство ни за что не отдаст контроль над настолько важным объектом на сторону. Поэтому, компания будет именно оператором, а не владельцем.
Второй нюанс: 49% акций, но без права вето на совете директоров — и это не обсуждается.
Однако, чтобы подсластить пилюлю, сверху к этому, мне предлагался приоритетный доступ к подключению к этой линии любых моих будущих объектов, и фиксированный льготный тариф для них. И строящиеся Йонгинские фабрики «Самсунга» с «Хайниксом», под определение «моих объектов», так как я имею в них свою долю, тоже подпадают… если, конечно, я сам соглашусь их таковыми считать… и вот тут, на этом моменте, появляется место для моей самой хищной и злорадной улыбочки-оскала, так как это вот «соглашусь», становится охренительно мощным рычагом влияния на данные компании! Тариф-то мне предложили реально льготный: практически, по себестоимости производимой на АЭС-донорах энергии — на тридцать пять процентов ниже текущего действующего тарифа для промышленных предприятий. Ниже — уже никак, иначе прибыли не будет хватать для технического обслуживания новой линии. А тридцать пять процентов на линии, которая должна будет давать порядка 6 гигаватт — это уже очень серьёзно! По действующему сейчас тарифу, это порядка 7,5 миллиардов долларов в год! А тридцать пять процентов от 7,5 миллиардов — это 2,625 миллиарда экономии!.. которую я могу им дать, а могу не дать.