Система удвоения (СИ), стр. 45

Закончить со всеми приготовлениями получилось только часам к шести. До начала мероприятия оставалось чуть больше часа. Это время решили потратить на то, чтобы нормально поесть, так как, после начала, такой возможности уже не будет: сама встреча — два часа, потом фотосессия и раздача автографов, потом суета завершения и сборов. До своих домов или «казарменных» коек (тут уж, кому куда), удастся добраться, хорошо, если часам к одиннадцати. А там уж, какая «нормальная еда»? Так, лёгкий перекус, и спать.

Для своей цели решил выбрать ресторан на крыше отеля — он был достаточно дорогой и элитный, чтобы обеспечить отсутствие надоедливых репортёров и порядок среди посетителей. Ведь, в такие дорогие места, абы кого не пускают. Здесь собираются люди спокойные, респектабельные, которые, только увидев знакомые айдольские лица не кинутся к ним, требуя автограф и визжа от восторга. Максимум, со стороны своих столов будут глазами следить. Возможно, даже на свои телефоны фотографировать не станут, так как — они же респектабельные и серьёзные…

И это, кстати, тоже было частью опыта, впитываемого Ён Соль: известность очень сужает выбор общественных мест, которые тебе доступны для посещения. И, либо придётся выбирать лишь дорогие и элитные, либо очень качественно маскироваться, чтобы не быть узнанной. Иначе даже просто перекусить в кафе не получится: окружат фанаты и не дадут своим навязчивым вниманием ничего сделать.

Так что, выбор пал на ресторан «Mariposa», что на крыше отеля. Или — на двадцать девятом этаже, как тут это считалось. Повёл всех (четырёх айдолов, Ён Соль и их менеджера) туда сам директор Ян. И, по пути, девушка очередной раз удивилась обилию охраны в этом здании: серьёзных неулыбчивых людей в чёрных костюмах с рациями и оружием под пиджаками здесь было ну очень много. А после добавления к ним их собственной охраны (которая тоже никуда так и не делась за прошедшую неделю), от этих «людей в чёрном» стало и вовсе непротолкнуться. Такое ощущение создавалось, что тут не отель вообще, а резиденция какого-нибудь президента… или наркобарона.

Двери лифта открылись, они вошли в ресторан, проследовал на открытую террасу, чтобы занять свой, заранее забронированный столик. И тут, внезапно Ён Соль услышала своё имя, произнесённое смутно знакомым голосом. Она обернулась… чтобы встретиться глазами с так же резко обернувшимся И Ваном, которого она здесь встретить ну совершенно никак не ожидала!

Не должен он был здесь никак оказаться. Не мог. Просто никак не мог — не то это место, где может позволить себе появиться безработный младший электромонтажник, живущий в съёмной квартире, и имеющий непогашенный кредит за машину. Однако, вот же он, сидит за одним столиком с другим таким же безработным электромонтажником, только что тот из другой компании, поприличнее.

Ён Соль, однако, колебалась всего секунду. Она не была дурой, и прекрасно знала правила того бизнеса, в который уже так глубоко влезла, что отступать было уже поздно. Она знала о том, насколько сильно не одобряются (мягко говоря) личные романтические связи Айдолов их руководством. Знала, что вылететь можно было и за меньшее, но… Кольцо же, которое она открыто носила на безымянном пальце, ей же простили? Да и этот таинственный «спонсор»… может, хоть после настолько явной и прямой провокации он проявит себя? Обозначит, наконец, свой интерес и свои условия?

Поэтому, Ён решительно шагнула к И Вану и, во всеуслышанье назвала его не просто парнем, но мужем! Приготовившись к тому, что за этим последуют «громы и молнии с полным обрушением на голову небес», но… не последовало. Не последовало!!!

Так, лёгкое неудовольствие директора из-за того, что он-де, обо всём узнаёт последним.

А дальнейший разговор и эти их «посиделки» — это было уже и вовсе что-то совершенно ненормальное. Ну не могут, не могут никак: сидеть за одним столом и так на равных общаться люди настолько неравного социального статуса!! Не могут! Где-нибудь, где угодно, но не в Южной Корее! Здесь: статус — это всё! Это та стена, которую невозможно перепрыгнуть с обеих её сторон.

А здесь вот: сидят, беседуют. И ничего. Всё ровно. И, даже, в какой-то момент, Ён показалось, только показалось, не могло это быть чем-то большим, чем «показалось», что директор Ян… заискивает перед И Ваном⁈

На Мин Хо всем было плевать. Ну, кроме самого И Вана. А вот И Ван — был несомненным центром внимания. Более того — лидером и центром всей получившейся компании! Тем, чей взгляд ловили. Тем, чьего одобрения желали. Тем, под кого подстраивались…

Это поднимало в душе Ён Соль совершенно противоречивые чувства. С одной стороны — иррациональное чувство безопасности и защищённости, которое она испытывала, находясь рядом с ним. С другой стороны — гордость за своего парня: что, вот он у неё какой — даже такие «крутые» и «статусные» люди его признают и к нему тянутся. С третьей стороны — всё большее недоумение по этому же поводу! Она не понимала: как и почему? Просто, не понимала.

А потом… прозвучало это предложение о съёмках. И эта странная фраза Мин Хо о том, что И Ван… дерётся за деньги! Её И Ван, который в жизни своей мухи не обидел! Её И Ван, который никогда ни с кем даже не ругался, легко и тихо разрешая любые нарождавшиеся конфликты с которыми когда-либо сталкивался исключительно мирными и законными способами⁈

Хотя, с другой стороны, это фраза очень уж хорошо ложилась на всю складывавшуюся картину: через неё замечательно встраивались в общий пазл и новый загадочный брелок на его ключах, и увольнение, и новый дорогой телефон, и то, что они с Мин Хо вообще сидят в таком дорогом ресторане, и «побитый» вид самого И Вана…

Правда, версия о боях за деньги совершенно не объясняла того странного отношения, которое проявляли к нему директор Ян и Ким Джису. А ещё… И Ван врал.

Серьёзно! Этого могли не понять девчонки из группы, этого могли не заметить Мин Хо и Ян Мин Сок, но она, Ён Соль, та, кто прожил с И Ваном бок о бок пять лет, не заметить этого просто не могла: эти интонации, этот увод взгляда вниз, на свои руки, это напряжение, словно от процесса произнесения неправды ему физически дискомфортно — она слишком хорошо все эти признаки знала.

Вот только, Ён никак не могла понять, в каком же именно моменте он врёт? Что именно, из того, что он говорил, не правда?

Хотя… вот про сцену, про то, что у него «боязнь» — точно соврал. И даже почти не пытался замаскировать свою ложь. Про «собеседование»… Ён не поняла, была ли это прямая ложь. По сути, он, скорее, просто уклонился от ответа, а не соврал. Про количество пережитых им боёв… было очень похоже на правду. Настолько, что Ён Соль на самом деле испугалась и совершенно искренне возмутившись, потребовала пообещать ей, что он больше туда не пойдёт. Вот только, он не пообещал. Он перевёл тему и ушёл от ответа.

Однако, ещё больше Ён Соль напрягало смутное ощущение, что люди за этим столом… знакомы. Пусть, не все, но эта Джису и директор Ян, точно вели себя так, словно, знают больше, чем говорят. И фразы, произносимые И Ваном, значат для них больше, чем говорится в самих фразах. Да и сам директор Ян: вот, к чему он начал говорить про смену владельца KET, про застреленного на пороге «Самсунга» человека, и про падение акций на четыре процента за вечер? Как это вообще было связано с И Ваном, его увольнением и пожаром на фабрике «Хайникс»? Как такие вещи вообще могли быть связаны?

Но ощущение, что сказано было куда больше, чем произнесено, осталось у Ён Соль чёткое…

Потом был плакат-постер с автографами, и их всех совместное фото на фоне фантастического вида на город и реку, открывавшегося с края открытой террасы ресторана, заснятое на телефоны Мин Хо, Джису и директора Яна.

У И Вана, почему-то, кстати, телефона с собой не оказалось. Да и часы с руки, которые ещё в те выходные на ней красовались, куда-то исчезли.

Потом прошёл вечер встречи с фанатами «Blackpink», принёсший Ён Соль, в её копилку, ещё порцию бесценного айдольского опыта.