Система удвоения (СИ), стр. 4

— Я — «берсеркер», — ответил я. — Доводилось слышать такое понятие?

— Поясните, пожалуйста, — ушёл от прямого ответа он.

— Если начинаю драться, то зверею. Перестаю обращать внимание на боль. Иду до конца, в полную силу. Готов сам сдохнуть, но убить противника. Это психическое заболевание: я себя в бою почти не контролирую. Вы же знаете, насколько трудно совладать с сумасшедшим? Знаете, насколько большая сила в их тщедушных с виду телах? А моё — отнюдь не тщедушное. Я физически очень развит. Попробуйте уцелеть в одной тесной машине с бешеным медведем…

— Профессиональные санитары легко заламывают даже самых буйных сумасшедших. Это не объяснение, — ответил Пак.

— Другого у меня для вас нет, — пожал плечами я. — Вы не ответили на мой вопрос: что дальше? Сдадите меня амерам?

— А вы не ответили на мой, — парировал он. — Так, чьи это, всё-таки, деньги, инженер Ким? Кто за вами стоит?

— А, если никто? Если это мои деньги? Если я, на самом деле, создаю их из воздуха по своему желанию? — пошёл ва-банк я, понимая, что так топтаться на одном месте можно долго, так ничего и не добившись. А ситуация у меня, похабней некуда: если NIS-овец сейчас развернётся и уйдёт, то я останусь один на один с нацелившимися на меня АНБ или ЦРУ, хрен редьки не слаще, которые, в таком случае, вообще внаглую, пройдут через центральный вход отеля и завалят либо спеленают меня прямо в номере. Одиночка против системы не выживает… если, конечно, он не «Человек-армия» и не «Император Человечества», ну или, на край, просто Бессмертный, управляющий временем. Просто Бессмертного спеленать не проблема — Кощей не даст соврать. А я за собой, в этой жизни, ещё ничего подобного не замечал. Так что… или пан, или пропал. Этот Пак мне сейчас гораздо нужнее, чем я ему. Безвыходная же ситуация… для меня. И мы оба это прекрасно понимаем.

— Без ограничений? — уточнил он так, что было совершенно неясно, верит он мне или нет.

— Без ограничений, — кивнул я: «Сгорел сарай, гори и хата»!

— В любой валюте? — добавил следующее уточнение Пак.

— В любой, имеющей ценность.

— Тогда я скажу, что вы — страшнее ядерной бомбы, инженер Ким, — покачал головой NIS-овец.

— У северян своя бомба есть, и их, поэтому, никто не трогает, — хмыкнул я. — И у русских. А вот у иранцев — нет.

— Это очень… спорная теория, — уклонился от ответа он.

— Я — патриот, руководитель отдела Пак, — изменился тон моего голоса. — Но вы сейчас просто не оставляете мне выбора, — это уже не была торговля или набивание цены, а констатация и смирение с неприятным решением. Осуществимым или нет, неизвестно, но… — Нельзя загонять крысу в угол.

— Угрожаете? — удивился он.

— Констатирую, — вздохнул я, поморщившись от боли в рёбрах. — Да и чем? Что я могу вам сделать? Только стать той упущенной возможностью, о которой жалеют потом, когда уже вернуть ничего нельзя. Давайте откровенно: убить или запереть меня можете, что вы, что они — в этом нет ничего сложного…

— Сегодняшние наёмники с этим бы не согласились, — мягко улыбнулся Пак.

— У этих не получилось, получится у следующих, — поморщился я. — Вы же это не хуже меня понимаете.

— «Но»? В вашем голосе оно слишком хорошо читается, инженер Ким.

— Больше уже не инженер — вы же знаете, меня уволили.

— Не суть.

— «Но» состоит только в одном: это не принесёт вам пользы. Про амеров не говорю — я их естественный враг. Конкуренцию у печатного станка они никому не простят. Вам пользы не принесёт… той, какую могло бы. Только представьте возможности, господин Пак. Вы же человек с фантазией.

— Так меня, пожалуй, ещё ни разу не называли, — снова улыбнулся он.

— Значит, я — первый, — скривил разбитые и начавшие опухать губы в ответе. — Я жить хочу, руководитель отдела Пак, — добавил после этого, убрав даже намёк на улыбку.

— Так живите, кто же вам мешает? — а вот он, зараза, улыбку убирать не стал. Ещё и руками развёл этак удивлённо…

Захотелось сплюнуть ему под ноги. Желательно ещё и кровавой слюной, с чем, прямо сейчас, у меня проблем не было. Очень захотелось. Но я не стал. Красивые яркие жесты хороши только в книгах — там про них читать интересно. А в жизни, Грибоедовский «принцип Молчалина» работает куда лучше.

Плевать я не стал. Но запомнил.

— Понятно, — всё ж не удержался от разочарованного выдоха я — никто не идеален. — У вас ещё остались вопросы, мистер Пак? — само собой выделилось во фразе это вот «мистер», ведь раньше я его так, на американский манер ещё ни разу не называл.

— Нет, что вы, инженер Ким, — ответил мне «любезностью на любезность» он. — Я рад, что всё обошлось, и вы вернулись живым. Наша служба сделает всё, чтобы найти и наказать тех негодяев, которые сделали это с вами. Это наша обязанность. Больше не буду вас задерживать, отдыхайте, инженер Ким. Набирайтесь сил. Вам сейчас это необходимо.

— Последую вашему совету, — ответил я, поворачиваясь за своей одеждой к стулу, на который её для меня ранее положил один из работников отеля. Естественно, она была новой и чистой, взятой из моего номера, а не той же самой рванью, в которой я вернулся.

NIS-овец вежливо поклонился и вышел, притворив за собой дверь. А я… а что я? Четвёртый час ночи! Скоро утро уже, а я ещё глаз не сомкнул. Я поплёлся к лифту и дальше в свой номер — спать.

Как это не удивительно, но утром я проснулся. Живым и в своей кровати. Точнее, рядом с кроватью: там, где я себе раньше ещё велел постелить обслуживающему персоналу.

Здоровым, бодрым и полным сил, правда, я бы не назвался даже в шутку. Но то, что живой и у себя — в сложившихся обстоятельствах, уже радует. Не может не радовать.

Разлепив глаза и заставив себя подняться, я долго тянулся, кряхтя, как старый дед и шипя как кошка от каждого неосторожного движения. Потом кое-как сумел, с горем пополам, выполнить разминочный комплекс. О пробежке и «полном ритуале» даже уже и не думал — не настолько я сумасшедший, как временами кажусь окружающим. Или хочу казаться.

Вместо этого, вызвал управляющего, позвонил в юридическую контору, связался с менеджером Симом и развил бурную деятельность, «не выходя из комнаты», то бишь, не покидая номера.

Первое, что сделал, это велел усилить охрану отеля в целом, и себя любимого — в частности. Раз в десять! Что б, на каждом этаже, за каждым поворотом дежурило минимум по два охранника! Что б камерами видеонаблюдения просматривались круглосуточно все подступы к тем местам, где я могу появиться!.. Давно надо было этим заняться, а я всё откладывал — дооткладывался. Ну, как говорится: «Гром не грянет, мужик не перекрестится». Ну, или: «Пока пинка не дадут — не могу…». Вот, дождался — дали. Причём, самого что ни на есть буквального, физического — под задницу. Ну, в том числе, и под задницу… Так что, пока выдалась свободная минутка, надо постараться успеть доделать все, что не доделал до этого. Исправить то, что ещё можно исправить.

И отдельное, особое внимание уделил подземной стоянке. Велел переделать там всё так, чтобы в мой сектор больше никак, никто посторонний попасть не смог бы! Убрать, к сахару, тот хлипенький шлагбаум, под которым пролезть может, кто угодно, имеющий достаточную наглость (проверено мной же), заменив его на конкретный, полноценный блокпост с металлическими воротами и живой охраной, дежурящей круглосуточно.

Так же, по посту охраны распорядился поставить и на каждом «общем» этаже этой стоянки.

Дальше по списку пошёл мой личный лифт: велел его слегка модернизировать, усовершенствовать и, опять же, поставить круглосуточный пост живой охраны возле входа в него и возле выхода.

Потом связался с «Хендай» и заказал им бронированный «Генезис». Ну а что? Они, в конце концов, не только машины, но и танки с бронетранспортёрами делают! Справятся.

Оказалось, что с этим всё ещё проще: они не просто «теоретически должны справиться», они такое уже делают! Обеспечивают бронированными машинами представительского класса высших чиновников страны. То есть, разрабатывать проект с нуля нет необходимости. Более того! Даже ждать не надо — у них один такой в наличии есть! Надо только слегка доплатить «за срочность», и можно уже хоть сегодня усаживать в него свою задницу.