Система удвоения (СИ), стр. 3

Ну а что? Мужик меня правда выручил. Причём, сильно. Если бы не он, ещё вопрос, не остановился бы случайно тот микроавтобус для того, чтобы водитель — тот, кто из всей группы ещё оставался в боеспособном состоянии, смог просто достать оружие и без затей расстрелять меня с расстояния? Вопрос!

А так: наличие свидетеля такой вариант действий усложнило. Это — раз.

Два: а, как бы я обратно до города добирался? Пешком, один, посреди ночи, не представляя толком, где нахожусь и в какую сторону топать? Ещё и без телефона, документов, ключей от дома и машины — всё это, ещё возле отеля, обшмонав мои карманы, повыкидывали из окна куда-то на обочину похитители.

А мужик остановился, не остался равнодушным, подвёз, о плате даже не заикнулся. Как я смог, в таком случае, ему деньги перевести? Тоже элементарно: запомнил его номер телефона — он у него под лобовым стеклом, на специальной планочке написан был, как и у многих других водителей — на всякий случай, мало ли его машина кому выехать помешает, или поцарапает его кто, пока его в кабине нет, в общем — нормальная практика.

А память у меня на телефоны хорошая, ещё с той жизни — было время, когда от их запоминания у меня чуть ли не выживание зависело…

Глава 2

Я сидел на кушетке медицинского пункта своего отеля и терпел, пока вызванный из частной клиники врач обрабатывал мои гематомы, раны, царапины, ссадины. И да — для этого понадобился целый врач, а не простая медсестра, так как многие из моих «царапин» приходилось не просто «зелёнкой мазать», а конкретно так зашивать: иголкой и ниткой.

Нет, ничего непоправимого или несовместимого с жизнью, слава Творцу, не было — основные уязвимые места и жизненно важные органы прикрыть и защитить мне удалось, но отделали меня знатно. Да ещё «чудесное приземление» на асфальт из движущейся на скорости машины знатно дополнило получившуюся «картину» своими «крупными мазками».

Опять же: я знаю, что и медсестры умеют накладывать швы. Даже, более того, чаще всего, именно они этим и занимаются в операционных больниц — врачи просто оставляют им зашивать кожу на простых участках. Им, да практикантам-интернам. Вот только, когда речь пошла о теле меня-любимого, я предпочёл вызвать настоящего врача, в конце концов, мне это сейчас по карману.

Да и, кроме наложения швов, всё-таки, хотелось, чтобы нормальный врач, как следует посмотрел мои повреждения — мало ли, я сам чего-то важного не заметил?

Почему он ко мне, а не я к нему? В том смысле, почему не поехал в клинику? Мой дом — моя крепость! Очково мне теперь вообще свой отель покидать как-то. Здесь спокойнее. Хотя, конечно, разумом я прекрасно и понимаю всю иллюзорность безопасности в этом месте: кому реально надо, тот меня и тут достанет, но всё-таки…

— Вы что-то смогли узнать: кто это был? Зачем вы им понадобились? Они что-то говорили, инженер Ким? — хмуро стоял перед хмурым мной с блокнотом в руках руководитель отдела Пак. Да-да: сам приехал примерно спустя час после моего возвращения в отель, я его не вызывал.

— Я как-то не стал дожидаться «разговора», — хмыкнул в ответ, после чего поморщился от боли в том месте, где доктор обрабатывал покрытую ссадинами гематому возле моего плеча. — Мне хватило и «приглашения».

— Понятно, — глянув на того, не стал настаивать Пак и перешёл к следующему вопросу. — Что сейчас ищут ваши люди возле отеля?

— Телефон, документы и ключи, которые эти уроды повыкидывали из окна машины.

— Стало быть, версию об ограблении исключаем, — черканул что-то в блокноте он.

— Господин Пак, — мрачно посмотрел на него я. — У меня сейчас нет никакого настроения играть в эти ваши игры. Вы ж не хуже меня понимаете, кто это был, что им от меня надо, и куда они меня везли. Может, хватит прикидываться?

Пак ещё раз глянул на врача, потом перевёл взгляд на меня.

— Ладно, господин Ким, — вздохнул он и убрал блокнот в карман. — Я зайду позже, когда вы закончите.

Я ничего на это не ответил, только молча кивнул и зажмурился от боли, так как доктор именно в этот момент провёл по содранной коже тампоном, смоченным в каком-то жгучем дезинфицирующем растворе. Процедура была не из приятных.

Да и в целом, кто бы знал, как мне в этот момент было хреново. Ведь, адреналиновый выброс давно закончился, ему на смену пришёл адреналиновый отходняк, анестезия, даруемая этим выбросом, которая раньше позволяла не замечать повреждений и драться, не обращая внимание на боль, соответственно, тоже отпустила, и я теперь чувствовал всё: каждую царапинку, каждый маленький синячок, каждое растяжение мышц, не говоря уж о действительно крупных и серьёзных травмах. Меня знобило из-за начинавшегося воспалительного процесса. Меня тошнило. Меня мутило. Меня мучил недосып. Меня мучила сухость во рту в следствие электрошокового удара. Мышцы и даже отдельные части тела временами самопроизвольно подёргивались. Повторюсь: всё болело! И больше всего угнетало то, что болеть будет ещё долго. Такие многочисленные, хоть и поверхностные раны быстро не проходят. А тут ещё этот NIS-овец со своими дурацкими лицемерными вопросами…

Ещё минут через сорок доктор закончил с обработкой, дал рекомендации, выписал рецепты, собрал инструменты и ушёл. Я же, оставшись один, встал перед зеркалом и посмотрел на себя, на то, что в результате получилось.

— «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» — не удержался от грустно-ироничного высказывания я. Понимаю, что Глеб Жиглов, на самом деле, никогда такую фразу в оригинальном фильме не говорил, но очень уж она подходила под ситуацию именно в такой редакции. И тяжело вздохнул, тут же поморщившись от стрельнувшей боли в отбитых рёбрах. Хорошо ещё, что только отбитых, а не поломанных и не треснувших — видимо, организм мой оказался куда крепче, чем я сам думал.

После предварительного стука, заглянул дежурный администратор отеля, молча положил на тумбочку мой телефон, ключи и корочку с документами, после чего, дождавшись моего благодарного кивка, удалился. А его место занял, всё-таки не оставивший своего желания поговорить Пак.

— Так куда они вас везли? — уже без всякого блокнота задал вопрос он.

— В Хамфриз, на базу, где нас уже должен был ждать борт, — мрачно ответил я.

— Понятно, — проговорил он.

— Что уж тут непонятного, — проворчал я. — Это не «понятно», а «ожидаемо» после моей засветки на бирже. Дальше-то теперь, что? Они потребуют прямо, и вы сами меня им сдадите? Ещё и бантиком перевязав предварительно?

— Вы такого низкого мнения о нас, инженер Ким?

— А какого я мнения о вас должен быть? — повернулся к нему, отвлёкшись от зеркала, — Принимая ваш «совет» к исполнению, я рассчитывал на вашу «крышу». И только поэтому решился так высунуться. Иначе сидел бы со своей KET и лишний раз не отсвечивал. И что из этого вышло? Вы меня прикрыли? Вы меня защитили? Да вы с вопросами появились, только, когда я уже вернулся…

— Мы не ожидали, что они начнут действовать так быстро, — вроде как признал свою вину Пак. — Да и сработали они очень профессионально: в том месте, где наружное наблюдение практически невозможно — любой человек в приделах видимости, сразу бросался бы в глаза. Да ещё: группа исполнителей никак не контактировала с теми, кто от них за вами следил. Их появление на стоянке никак не было возможности предвидеть и связать именно с вами. Профессионалы, — ещё раз повторил он. — Как, кстати, вам удалось вернуться?

— Отбился, — поморщился я, потирая руку. Ту самую, которой так остервенело ломал кости совсем недавно. Для неё это приключение тоже не прошло бесследно: вся ударная поверхность выглядела теперь, как один сплошной однородный синяк, причём, даже не синий, а багровый с чёрным.

— Как это у вас получилось? Против шести подготовленных и вооружённых профессиональных бойцов? Притом, что в вашем личном деле прямо указано, что ничем боевым вы с рождения не занимались. Армия не в счёт: за полтора года невозможно так натренироваться при всём желании… которого, кстати, вы совершенно не проявляли — в вашей характеристике с места службы это так же чётко прописано.