Система удвоения (СИ), стр. 32

Только почти через минуту, я смог говорить. И первым же делом, приказал менять маршрут! Я приказал везти меня не в больницу, а в «Фармоунт». И возражения врачей не принимались.

Тем более, что, за прошедшие дни, я-таки успел в своём отеле организовать целый этаж под частную медклинику, которую сманил и полностью выкупил со всем оборудованием и персоналом.

Глава 16

Снова медицинский кабинет. Снова я сижу на кушетке. Снова молчаливый врач обрабатывает мои ссадины и синяки. Снова напротив меня стоит мрачный «руководитель отдела Пак» со своим пижонским блокнотом в руках.

Что поделать? Видимо, это начинает становиться традицией, как у того же Синдзи Икари — каждый раз, открывать глаза и видеть незнакомый потолок. Моя-то, по сравнению с его, ещё лайтовая — я не отрубаюсь на своих «геройствах».

Хотя, может, лучше бы отрубался: больно, бл**ь! Когда на всю грудную клетку один здоровенный, уже начавший чернеть синяк — это больно! Ещё и рёбра: хоть и уцелели, выдержали, не сломались, но, минимум, пара трещин в них появилась, из-за чего процесс дыхания становился ещё более мучительным, а уж кашель… кашлять тянуло, в горле и лёгких саднило, но было так страшно кашлянуть, что я изо всех сил терпел и сдерживался. От чего, моё настроение ни фига не улучшалось.

И это ещё только основные повреждения. Сколько я синяков, шишек и ссадин насобирал на остальных «выступающих» частях тела, пока летел спиной вперёд и кувыркался по полу под ногами у охраны «Самсунга», даже считать не хотелось.

Хотелось одного: побыстрее закончить весь этот театр, пойти в свой номер, завалиться в ванную комнату, сесть на полу душа, врубить приятную чуть-тёплую водичку, закрыть глаза и погрузиться в медитацию, в надежде на то, что моего нынешнего сродства с Водой окажется достаточно для утоления терзающей тело боли…

Однако, шоу должно было продолжаться. Понятно, что ко мне и так уже появились вопросы: ну не может человек выжить после попадания в него двенадцатимиллиметровой пули из мощной, крупнокалиберной «противоматериальной» винтовки! Не может! И никакой бронежилет тут не может служить объяснением: не спасает в таких ситуациях бронежилет, даже самого максимального класса защиты. Мало того, что такая пуля, разработанная и предназначенная для уничтожения легко бронированной техники противника, такой как вертолёты, автомобили, транспортёры, и она просто пробьёт такой бронежилет, как бумагу, так ведь, даже, если случится чудо, и не пробьёт, то заброневое повреждение будет таким, что тело внутри этого жилета, превратится во однородную влажную кашицу, активно выползающую наружу через все щели и отверстия… струями и под давлением. Да такая пуля человека просто надвое разрывать должна!

А я вот живой сижу. Одним куском. Целый. И даже без переломов. Как тут вопросам не появиться?

Правда, первый вопрос меня несколько сбил с толку.

— А, какой фирме вы заказывали свой «кевларовый костюм», инженер Ким? Не подскажите название… и номерок телефона не оставите? — спросил Пак, когда затягивавшееся молчание уже начинало становиться тягостным. — Мне бы такой тоже пригодился.

— Не знаю, потом у секретаря спросите, у него должны остаться контакты, — преодолевая боль в рёбрах и саднящее от сдерживаемого кашля горло, выдавил-просипел я. Потом повернулся к врачу, который, в общем-то, практически уже закончил с обработкой того, что вообще нуждалось в обработке: не синяки же зелёнкой мазать? — Оставьте нас. Выйдите все, — добавил, обведя своим слегка мутным взглядом телохранителей и вспомогательный медперсонал.

Все, кто был в палате, молча и беспрекословно подчинились.

— Кто-то обещал мне безопасность, если я выполню условие и перестану трогать доллар, — исподлобья глянул на Пака я. Взгляд получился таким выразительным и недобрым, что тот даже приподнял руки в защитном жесте. А ведь я, честно говоря, ничего такого, пока не имел в виду, мне просто было больно, и из-за синяка на всю грудь, я не мог толком разогнуться.

— Мы делаем всё возможное, инженер Ким. И наши американские союзники говорят, что это не они. Им, против ваших прошлых предположений, вы живым интересны.

— С трудом верится, — просипел я.

— Во что? В искренность союзников? — уточнил Пак.

— В то, что ВЫ хоть что-то делаете, — последовал мой сипло-ворчливый ответ.

— Почему? — выбрал наиболее дипломатичный вариант он.

— У вас есть словесное описание убийц, есть видео из отеля, есть их лица, и вы уже неделю не можете их найти? В городе, где на каждом углу и перекрёстке камеры? — расшифровал свою претензию я.

— Всё не так просто, как вам кажется, инженер Ким, — покачал головой Пак. — Видео есть, но само лицо там видно недостаточно чётко: не хватает половины контрольных точек для запуска системы распознавания лиц. Такое бывает, если работает профессионал и использует специальные средства…

— Это какие же? — удивился я.

— Специальные небольшие наклейки на кожу лица, которые смещают «контрольные точки». Человеку, смотрящему на того, кто использует подобный метод, кажется, что перед ним нормальное лицо, а программа распознавания начинает сходить с ума и выдавать полную ерунду. Вплоть до того, что это вообще не лицо, а собака… или голубь…

— Как, оказывается, всё интересно, — просипел я. — Налепил на морду пару точек, и разгуливай себе спокойно по «самому безопасному мегаполису мира» со здоровенной крупнокалиберной винтовкой — ни один полицейский не остановит, ни один консьерж документы при заселении не спросит, ни один металлоискатель не сработает, нигде номера арендованной машины не засветятся… или на них тоже «точки»?

— Понимаю ваши сарказм и раздражение, инженер Ким, но оперативная и поисковая работа несколько сложней, чем вам кажется. Особенно, когда против вас действует профессионал, имеющий серьёзную поддержку серьёзных сил. Мы работаем. И, уверяю вас, прикладываем все силы к тому, чтобы нейтрализовать угрозу.

— «Свежо придание, но верится с трудом», — проворчал я на русском, который знал в этом мире на вполне официальном основании — учил его в хагвоне ещё при подготовке к поступлению в Колледж, вместе с английским и немецким в комплекте. У меня и сертификаты о сдаче всех трёх этих языков где-то лежат. TOEIC (английский) — на 834 балла, и ещё два не по стандарту, а по академической программе: русский и немецкий — оба на уровень A1. Так что, имел полное залегендированное право не только цитаты на этих языках в свою речь вставлять, но и матюкаться, хоть на «великом и могучем», хоть на том, в котором «даже признание в любви для стороннего уха звучит, как ругань».

Пак сделал вид, что не понял сказанного. Но я, для себя отметил — похоже, русский язык он знает. Причём, неплохо. Иначе бы переспросил или хоть поинтересовался, что это такое я там себе под нос бурчу.

— Ладно. Что дальше? — громче спросил я. — Мне так и продолжать подрабатывать эталонной движущейся мишенью? Или у вас есть идеи пооригинальней? За знакомство с Ли Хо Хёном, спасибо — крайне интересный человек. Но, что дальше?

— Разве вы не получили у него то, что хотели? — удивился Пак. Причём, даже, насколько я мог понять, а после недавнего происшествия, я был ещё очень чувствителен к проявлениям эмоций и настроений окружающих. Не детектор лжи, конечно, но чуть лучше читать и понимать людей позволяет.

— К Ли Хо Хёну вопросов нет, — тут же отрезал я, не желая, чтобы из-за меня и моих неосторожных слов, у него могли возникнуть какие-то тёрки с NIS. Хотя, насколько я сумел понять, он из тех, на кого даже NIS не осмелится давить, но даже саму возможность складывания такой ситуации из-за меня, допускать не хотелось. — Но, дальше то что? С «Самсунгом»? С «Хайниксом»? Ли Джэ Ён моей суетой на бирже остался не очень-то доволен. С благодарностями не спешил. Зато, подстрелили меня прямо на пороге его здания, аккурат после завершения нашего не слишком дружеского разговора, на который он меня вызвал к себе личным, бумажным приглашением, переданным через курьера.