Система удвоения (СИ), стр. 25
Специально для этого даже расширил штат специалистов этого профиля, работавших на меня: вместо одного, как раньше, нанял целую команду, которая только тем и занималась, что проверяла, проверяла, проверяла…
Нет, я прекрасно понимаю, что это не гарантия. И, даже наоборот — кого-то из этой команды, рано или поздно всё равно подкупят. Причём, скорее рано, чем поздно — слишком много заинтересованных мной могущественных лиц и организаций. Тут вопрос не «если», а «когда»… Но, сахар! Совсем этого всего не делать — тоже не выход! Зачем облегчать этим лицам и организациям задачу? Пусть уж стараются, как следует. А я, пока, у этих же ребят подсмотрю чего-нибудь, поучусь, поспрашиваю, на ус намотаю… может, в дальнейшем, уже и сам смогу делать то же самое, что они… или научусь сразу же замечать моменты, когда кто-то из них что-то делает не так, как надо. Не только на лица, движения и выражение глаз спецов смотреть, когда они работают, ловя признаки нервозности, неуверенности, страха, но и на само оборудование: что именно оно показывает, как работает, где включается-выключается, как реагирует на различные «сюрпризы»…
В общем, следующим утром мне предстояла сложная творческая задачка: нарисовать себе образ. Изобразить гримом и косметикой «хорошо замазанные несвежие синяки», затёртые ссадины, а вот со швами… я не придумал ничего лучше пластыря. Просто наклеил на тех местах, где помнил рассечения, широкие полоски бактерицидного пластыря, полностью эти места закрывающие.
Возможно, я совершил ошибку, и заклеивать свежие следы пластических операций пластырем категорически нельзя… возможно. Но, я же не специалист! А, значит — мне можно. Да и в целом: в образ внезапно разбогатевшего, решительного, но неопытного юнца, такое поведение, когда я запираюсь в своей комнате у зеркала и, ни с кем не советуясь, делаю чёрте-что со своим лицом, вполне укладывается.
Реальными-то последствиями мне это «нарушение предписанного режима» не грозит — кожа-то уже здорова. Но, это то, что касалось лица — руку правую я оставил забинтованной. Позволил себе такую маленькую эксцентричность.
К чему я, вообще, так «принаряжался» то? А никто не забыл, что мне в эту пятницу ещё в министерство по энергетике ехать? Тут, блин, кроме этого «Самсунга», на один день куча всего запланирована была!
Пак Мин Хо не подвёл меня. Он пришёл. Пришёл в KET. С самого утра: с девяти часов — с начала рабочего дня «белых воротничков». Так-то, в Корее, это самое начало очень сильно разнится от места к месту: где-то и пять утра — уже во всю работа, а где-то… хм, нет: в девять уже все и везде работают — это ж Хангук с её знаменитым на весь мир трудоголизмом. Так что, Мин Хо рассчитал всё правильно.
Он приехал на метро, потом шёл пешком от станции до входа в головной офис KET, держа под мышкой тубус с чертежами, а в руке портфель с ноутбуком и бумагам. Шёл решительно, быстро, сосредоточенно… а, когда дошёл, остановился перед дверьми, не решаясь войти.
Он стоял и смотрел на входящих и выходящих людей. Руки его подрагивали. Он дважды чуть не выронил свой тубус, и дважды успевал подхватить его в самый последний момент. Он трижды тяжело сглатывал. Он два раза протёр носовым платком вспотевший лоб. Восемь раз пригладил волосы. Шесть раз поправил одежду. Три раза начинал уже поворачиваться, чтобы уйти, но ни разу так и не ушёл… А потом врезал себе пощёчину, собрался и шагнул вперёд. Дошёл до прозрачной стеклянной двери, толкнул её, вошёл и… замер перед охранником, не зная даже, что спросить или сказать.
Откуда я всё это знаю так подробно? Ясновиденье открылось, или Дар Разума проснулся? Нет. Всё проще: я сидел в дежурке этого офиса и через камеры службы безопасности наблюдал за каждым шагом своего друга. Естественно, я сидел не просто так — у меня была радиостанция для прямой связи и с охраной, и с девушкой, стоящей за стойкой ресепшена, и с CEO компании, который прихода Мин Хо ждал с ничуть не меньшим волнением, чем тот к нему шёл.
Почему? Так я ему озвучил стоимость того проекта, который нёс ему мой друг — десять-пятнадцать миллиардов долларов. Только стоимость, больше ничего я ему не озвучивал. Ни сути проекта, ни его содержания — я ведь, по сути, и сам ещё не знал, что там Мин Хо в порыве своего вдохновения наваял. Мне и самому было интересно. Но стоимость примерную назвал, ведь я уже слышал её от другого Пака — того, который «руководитель отдела».
Десять миллиардов (даже по минимуму) — это же почти в пятнадцать раз больше, чем вся капитализация KET! Не мог Ли Вон Джун не нервничать, услышав такую сумму. Не мог!
А Ми Хо… замер перед охранником, как кролик перед удавом. Замер и не знал, что сказать. Тот смотрит на него. Мин Хо — на него. И оба стоят.
Минуту стоят. Две стоят. Три…
Первым не выдержал я и через рацию, на тот наушник, который у охранника висел на ухе как раз на такой случай, передал команду: «Спроси его, чего он хочет? Только, вежливо! И максимально участливо-доброжелательно!»
Охранник спросил. Не подвёл. Не зря же, начальник охраны… лично сегодня оделся рядовым охранником и сам встал на входе, не доверив встречу такого важного и дорого гостя никому из своих мордоворотов.
Он улыбнулся Мин Хо. Как и было приказано: участливо и доброжелательно. После чего, мягко-мягко поинтересовался, чем он может помочь этому юноше?
Один из работников KET, как раз, в этот момент, входивший в здание, увидев такую сцену… резко решил сменить свою расу на европеоида, причём, без всякой пластической операции.
По иронии судьбы, это оказался тот самый менеджер по персоналу, который когда-то меня из этой компании уволил — эту гниду я хорошо запомнил! Из тысячи его узнаю! И он у меня ещё взвоет — для него отдельный «котёл в аду» готовится! Я — человек не злопамятный и не мстительный. И даже память у меня плохая — отомщу, забуду — ещё раз отомщу…
В общем, начальник охраны, замаскированный под простого охранника — мужик лет пятидесяти, двухметровый, мускулистый и широкоплечий настолько, что у него костюм на этих плечах чуть ли не трескался, со старым шрамом на щеке под глазом… участливо наклонился и по-доброму спросил у моего никогда не блиставшего ни ростом, ни телосложением друга, чем он может ему помочь?
Мин Хо сжался, замер, пробормотал: «Извините», и деревянно развернулся на одной ноге собираясь не то, что уйти — сбежать отсюда, к сахару!!
И я его понимаю: начальник охраны у KET реально внушительный, а его добрый тон — напрочь ломает мозг.
А ещё у начальника охраны реакция хорошая! И он тоже слышал о том, сколько стоит проект этого юноши, которого, с замиранием сердца ждёт вся верхушка руководства компании. Оказаться крайним — тем, кто сорвал НАСТОЛЬКО абсурдно дорогую сделку, начальник охраны не хотел, ну никак!
Его рука выстрелила вперёд, наверное, даже быстрее, чем он сам успел подумать о том, что делает. Он схватил пытавшегося уйти Мин Хо за плечо, напрочь сорвав тому побег.
— Молодой человек, — проникновенно спросил начальник охраны у него буквально на ушко. — Может быть, я, всё-таки, могу вам чем-то помочь?
Блин, я думал, Мин Хо в этот момент разрыв сердца хватит. Или седина на полголовы разольётся.
Он что-то несмело и малосвязно залепетал про проект, про электростанции… в душе уже понимая, что всё — провалился. Что вся затея изначально была нереалистичной авантюрой, абсолютно оторванной от реальности и не имевшей вообще никаких шансов на осуществление. Ведь, так же просто не бывает, чтобы парень с улицы зашёл через центральный вход в офис большой компании с проектом, слепленным за две недели вчерашним выпускником Колледжа, и его не выперли прямо с порога…
Вот только, «охранник», мягко улыбаясь, но очень крепко и надёжно «приобнимая» парня за плечи, поддакивая и почти утешая, повёл того не к выходу, а к стойке ресепшена, где девушка уже тоже вся извелась в ожидании.
Однако, она действовала более профессионально, чем начальник охраны. В конце концов, она, во-первых, женщина — а женщины похитрее будут в подобных делах, посообразительнее, а во-вторых: глупо даже сравнивать охранника с профессионалом сферы обслуживания. У неё и опыт в общении с людьми больше, и регламенты есть, и отдельные чёткие инструкции. Она справилась.