Система удвоения (СИ), стр. 15

И, освободив её от бинтов, я замер, бараньим взором уставившись на… совершенно здоровую, чистую свою конечность, без даже малейших следов синяка, опухоли или царапин. Даже костяшки кулака были целы, чего уж в принципе быть не могло. Никак!

Просто никак! Ни при каких условиях. Ведь, нынче — утро понедельника, а драка состоялась вечером пятницы — чуть больше двух суток прошло с тех пор. Болячки и синяки так быстро не заживают даже на маленьких детях и на собаках! Такое заживление — это ненормально! Совершенно не нормально! Да быть такого не может!

Средний срок, за который рассасываются синяки — это полторы недели. Если не две. И ещё почти неделю после ещё, кое-где, «выцветание» заметно. А тут — два дня, и уже ни следа… Весь мой опыт и здравый смысл восставал против этого.

Однако, это было. Я это видел собственными глазами и ощущал всеми другими доступными способами: ни боли, ни онемения, ни неловкости движений — ничего: просто, здоровая сильная мужская рука. С которой ещё и все мозоли, на турниках наработанные, сошли. Она даже не чесалась нигде!

Сжав и разжав её несколько раз, ущипнув себя за бедро, чтобы убедиться, что не сплю (хотя, конечно, способ этот, пусть и всенародно признанный, но совсем не надёжный — хорошее осознанное сновидение и чувство боли, и чувство вкуса, и запах, и чувство удовольствия прекрасно передаёт, чем оно и опасно), я тяжело вздохнул.

— Начинается… — не сдержавшись, даже простонал это в слух.

Хотя? Чего это я? Не «начинается», а «продолжается» и только «выходит на новый уровень», ведь «началось» всё уже давно — в тот самый момент, когда я, ни с того ни с сего, начал видеть какие-то окна и интерфейсы на выключенных экранах выключенной техники. Сейчас — это, просто, логичное продолжение истории. Ведь, раньше мне что? Правильно — не хватало денег, вот они и свалились на меня, как на древнего Царя Мидаса. Сейчас же, после ночного боя, где меня чуть в новое большое путешествие не отправили, стала ощущаться острая нехватка Силы… И я, пожалуй, даже, почти сознательно, разрешил себе её освободить — купил и обнажил меч, так похожий на тот, что держала моя рука в прошлом воплощении… одном из прошлых. Так, чего я удивляюсь, что душа, вместе с этим ощущением надёжной тяжести в ладони и спокойной готовностью к новому смертельному бою, решила вспомнить ещё немножечко о той Силе, которой я владел тогда вместе с тем мечом?

Остаётся только надеяться, что только этой ма-а-а-а-а-а-алю-ю-ю-ю-юсенькой частичкой той Силы, всё и ограничится. Не хотелось бы снова сносить горы и превращать в застывшие зеркала гектары лесных угодий…

Я снова вздохнул. Проверил, надёжно ли заперта дверь в ванную комнату, размотал все остальные надоевшие бинты, повязки, поотдирал пластыри, встал и полюбовался собой в большое ростовое зеркало, что в этой комнате имелось (говорил же — комната роскошная). Ни следа от синяков, ссадин, болячек. Ни следа от швов. Ни малейших рубцов или шрамов. Даже тех, что были получены ещё в детстве. Ничего. Идеальное, крепкое, молодое, полностью здоровое мужское тело.

Новый тяжёлый вдох. Я полез под душ. Быстренько вымылся, выполоскался, оттёрся — после двух дней ограничения в водных процедурах, было буквально физическое желание, как следует, поскоблить свою кожу. Потом вылез из душа, вытерся, собрал в мусор всё ранее размотанное и отодранное, после чего, залез в шкафчик, достал оттуда аптечку, вскрыл её и начал по новой перематываться чистыми бинтами. Правда, теперь уже без затей и лишних изысков: просто, как мумия. Все видимые из-под одежды части тела. Не фиг светить новыми чудесами — у спецслужб и без того уже ко мне вопросов хватает…

Глава 8

А вот охрана моя к тем дыркам в окне спальни, отнеслась совсем не так спокойно и философски, как я сам. Их начальник, сразу после того, как ему о них доложили, сильно занервничал, а потом развил бурную деятельность: и полицию вызвал, и экспертов подтянул, номер мой до их прибытия опечатал. Пришлось мне временно в другой переселяться. И какой-то новый протокол безопасности в действие для подчинённых ввёл.

А мне, блин, мало того, что из номера выгнали, так ещё и от следователя, прибывшего вместе с полицейскими, вопросы выслушивать дурацкие пришлось.

Почему дурацкие? Ну, а с какой стороны может быть умным вопрос: «Вы видели, как это произошло?». Ещё бы спросил, что я при этом почувствовал!

А, что может чувствовать по поводу трёх пулевых отверстий в окне своей спальни человек, с ног до головы перемотанный бинтами после неудачной попытки его похищения двумя днями ранее?

Хотя, я не совсем справедлив к человеку, и это во мне раздражение говорит. Причём, больше на свою охрану за суету и проявление излишнего рвения не там, где нужно, чем на следака. Человек ведь на работе, делом занимается. Он обязан все эти вопросы задавать. Больше того, он сам в шоке от того, что по его городу расхаживает профи-снайпер с военного образца крупнокалиберной винтовкой.

Да и, откуда ему знать о похищении? Им ведь не обычная полиция, а конкретно NIS занималась. А они делиться информацией с нижестоящими структурами не очень-то любят.

А на все вопросы этого следователя я отвечал: не видел, не знаю, спал, не помню, врагов нет, кто это и за что — даже предположений нет. Почему спал не на кровати, а на полу? Подозревал что-то? Догадывался? Ждал нападения? Нет — просто, не могу спать на мягком: не высыпаюсь и спина утром болеть начинает. И это даже были правдивые ответы, не содержавшие такой уж явной прямой лжи. А, владевшее мной раздражение, я старался оставить при себе и не выливать его на голову человека, который в его возникновении, совершенно не виноват.

Были, правда, от вызова полиции и положительные моменты. В частности: пули были извлечены, изъяты, изучены и отправлены на исследование в лабораторию, а эксперты, по углу их входа в пол (койку-то они пробили на вылет), смогли довольно точно рассчитать позицию, с которой работал стрелок. Это оказался отель, расположенный на противоположной стороне реки Хан: Hotel Naru Seoul — MGallery, 24-х этажное здание в одной тысяче семистах метрах от нас, если по прямой.

Не самый простой выстрел, учитывая, что стрелять пришлось снизу вверх, с двадцать четвёртого этажа на двадцать восьмой. Да и расстояние не маленькое. А кучность, при этом, очень приличная: все три дырки умещались в круг, диаметр которого не превышал полуметра.

Извлечённые из пола пули оказались не.50 BMG, как я ранее предположил, ориентируясь на размер отверстий в стеклопакете, а несколько более продвинутые и новые — от специального патрона.408 Cheytac. Принципиально это мало что меняло: и то, и другое — очень распространённые на Западе типы боеприпаса. Только.50 BMG — очень старый патрон, придуманный ещё для пулемёта Браунинга, приспособленный позже под «противоматериальные» винтовки с минимальными изменениями, а вот.408 Cheytac — это уже специализированная штука, разработанная конкретно под работу в снайперских комплексах, предназначенные для ведения точной стрельбы на дистанциях 1500–2000 метров. Можно и дальше, но полтора-два — это основная рабочая дистанция для таких комплексов. Та, на которой опытный стрелок способен показать уверенное поражение назначенной ему цели…

Всё это мне рассказал один из телохранителей, когда пояснял полученные от экспертов результаты исследования комнаты. Сам-то я таких подробностей раньше не знал. Как-то не приходилось сталкиваться настолько близко с темой. Я ведь сам-то ни разу не снайпер, ни в одной своей жизни. Хотя, конечно, кое-какой опыт был, но он… такой себе, довольно сомнительный. На грани бреда. Да и «винтовка», если её вообще можно так назвать, работала там по совершенно другим законам, нежели земное огнестрельное оружие… Нет, кое-что, конечно, я и про винтовки знал, но больше на уровне «диванного эксперта»… Да и когда это было! А тут, оказывается, выяснилось, что я, блин, с этой своей «экспертностью», серьёзно отстал от жизни! Ведь, знаменитый «Баррет» — это уже вчерашний день. Нынче на переднем крае в сверхдальней снайперской стрельбе совсем другие лидеры: CheyTac M200 Intervention и СВЛК-14С «Сумрак». Как легко судить даже просто по названиям, страны, выпускающие этих лидеров, остались прежними. Всё те же США и Россия.