Не Гамлет (СИ), стр. 39

— Так я же от чистого сердца. Не хотел обидеть, извините. Как мне вас отблагодарить? Давайте, письмо вам на службу напишу.

— За такую ерунду? Не смешите хоть никого. Так, спасибо скажете, и хорошо. Это же служба моя.

Я, наверное, где-то в параллельной вселенной, не иначе. Неужели такие люди существуют?

Пережитые эмоции дали стимул к плодотворной работе. Я сел за девственно-чистый гроссбух и вывел заголовок: «Азбука реанимации». Подумал немного и добавил строчкой ниже: «Базовая сердечно-лёгочная реанимация».

А дальше как попёрло, только и успевал записывать. Начинаем с проверки сознания — приёмы экспресс-диагностики состояния. Контроль дыхания. Попытки восстановить. Способы и приёмы. Сафар, дорогой, ты сейчас, наверное, ходишь в школу в пригороде Вены, или где ты там в Австрии жил. Прости, дружище. Запрокидывание головы, открывание рта и выдвижение нижней челюсти вперёд. Тройной приём, красиво звучит. Основные возможные осложнения.

Очистка полости рта, положение головы. Первый вдох, контроль за экскурсией грудной клетки. Проверка сердцебиения, магистральные сосуды. Прекордиальный удар. Один реаниматор, два. Мы с Тамарой ходим парой, конечно.

Зрачки, блин, не забыть. Корнеальный рефлекс, куда без него? Критерии эффективности, ошибки, осложнения. Кто не видел надутый, как воздушный шарик, желудок, который лопает под простым нажатием руки альтернативно одарённых помощников, тот не реанимировал никогда.

Случаи, свои и чужие, разбор полётов. Ещё и ещё. А потом — что вспомнил после того, как записал.

У меня кончились чернила. Копеечное школьное пёрышко стукнулось о дно непроливайки, но писать потом не захотело. Я потянулся к пузырьку, чтобы добавить, и глянул на будильник. Без четверти три. Лягу-ка я лучше спать. Вот только попытаюсь отмыть руки от следов бумагомарания, а потом ещё зубы почищу. С теперешней стоматологией лучше не шутить.

Молодость — это когда всю ночь пил, гулял, а утром выглядишь отдохнувшим и свежим. У меня даже хватило сил просмотреть наскоро плоды ночного вдохновения. Сумбур вместо музыки, товарищи. Смешались в кучу кони, люди. Ничего, если что, структурировать наброски довольно просто, любой, имеющий навык написания научных работ, сделает это легко. Даже переписывать не буду, пусть лежит как есть.

Ведь есть ещё многое из того, что в современной реанимации станет рабочей азбукой уже чуть ли не при позднем Брежневе. Кислотно-щелочное равновесие, к примеру. Или водно-солевой баланс. И любимое: смерть мозга. Ведь именно этим я занимался плотно и усиленно последние лет двадцать. Если внести элемент фантастики, то я и Николаю Ниловичу смогу рассказать многое, о чём он даже не догадывается. Но, как известно, слона лучше есть маленькими кусочками. Глупо вести разработку производства компьютерных процессоров, если у тебя даже плоскогубцев нет. Запишу, конечно, всё равно.

Настроение было такое хорошее, что я бы даже насвистывал какой-нибудь бодрый мотивчик, если бы мог. Вот только навыка художественного свиста у меня нет. Так что я просто глупо улыбался. Наверняка увидевшие меня думали, что я влюбился.

Неговский стоял на улице у входа в общагу и слушал, как Рапопорт что-то ему рассказывает. Чтобы освободить для более уверенной жестикуляции руки, он зажал портфель между коленками.

— Доброе утро, коллеги, — поздоровался я.

— Чему это ты так радуешься? — спросил Володя.

— Анекдот вспомнил. Приходит дама к гинекологу, просит средство от беременности. Врач говорит: я вам аспирин выпишу. Та возвращается через месяц, говорит: фигня этот ваш аспирин, принимала и до, и после, а всё равно забеременела. Доктор: Да не глотать надо было, а зажать между коленками и не отпускать!

Юзик посмотрел на свой портфель и засмеялся.

— Подловил. Не поспоришь. Ладно, не знаю, как вы, а я на работу.

— Мы тоже, — сказал Неговский. — Все в сборе, можно выходить.

— Кстати, а почему ты не зашёл ко мне, когда я опоздал?

— Собирался, но мне сообщили, что ты жив и бегаешь по коридору довольно шустро. Расскажи лучше, как тебя обокрали.

— Местный Шерлок раскрыл дело по горячим следам, всё вернул. Я ему сдуру хотел на лапу дать, так он меня самого чуть не арестовал.

— В обычных вещах, Никита, ты иногда ведёшь себя не очень умно. И лучше бы это было признаком гениальности, чем непроходимой тупости.

— Одно другому не мешает, — добавил Юзик. — Но что ботинки покупать не придётся — это хорошо.

Пока мы доехали до института, игривое настроение испарилось. То ли тому виной трамвайная перебранка, в эпицентр которой мы втиснулись, тому виной, то ли просто заряд бодрости закончился — не знаю. Даже письмо из «Ланцета» о приёме к публикации заключительной части статьи большого энтузиазма не вызвало. Второй раз — не первый. Привычки ещё не появилось, но эффект новизны уже пропал. Так что начала января я буду ждать спокойнее.

Кстати, «Бюллетень экспериментальной медицины» находит для наших статей место моментально. Может, Лина Соломоновна Штерн их лично рецензирует? Или просто дала поручение не тормозить публикацию статей? Кто знает. Да и дефицит годного материала исключить нельзя. Белоусова с дыхательным мешком тоже напечатали. Только премию так и не выписали. Нет пророка в своём отечестве. Вот начнёт какой-нибудь «Красный треугольник» штамповать эти изделия направо и налево, тогда, может, слава и настигнет автора полезной штучки.

Короче, день был как день. Не лучше и не хуже других. Занимались рутиной, я даже находил некоторую прелесть в составлении таблиц с результатами опытов. Сидишь спокойно, отхлёбывая время от времени остывший чай из стакана, тихо переговариваешься с соседями. Сходили в столовку, я сбегал на улицу и купил пирожков с капустой для послеобеденного чаепития.

А потом Неговского вызвали к директору. Минут через двадцать он вернулся и кивнул мне, вызывая на улицу. Не стал говорить при всех.

— Что-то случилось? Ты какой-то встревоженный вернулся.

— Да. Чапленко вчера арестовали.

— Постой. Это тот…

— Который мне давал поручение записку готовить.

— И что теперь? Отмена?

— Бурденко сказал — на всякий случай пусть будет. Есть она не просит. А спросят, достанем и покажем. Как обычно у Николая Ниловича: идите и работайте.

— А я вчера начал курс подготовки специалистов писать, представляешь?

— Покажешь?

— Пока демонстрировать там нечего. Так, наброски. Даже не черновик. Ты, кстати, уже думаешь о диссертации? Руководитель, тема? Чего ждём? Работать надо, товарищи, — сымитировал я глуховатый голос Бурденко.

— Хорошо получилось, — чуть улыбнулся Неговский. — Почти как у настоящего. Ладно, пойдём, холодно тут стоять.

Необязательные сведения

В петлицах аж по две полоски — никакой не начальник, конечно, отделенный командир. Третье снизу звание в милицейской иерархии тех лет, после простого милиционера и старшего.

Азбука реанимации — Сильно коротко и не совсем полно. Напоминаю алгоритм. Проверка сознания, дыхания, сердечной деятельности. При ответе «нет» на все 3 пункта сначала обеспечивают дыхание, во вторую очередь — начинают закрытый массаж. Сразу смотрят зрачки. Если они расширены по максимуму, возможно, спасать уже некого. Корнеальный рефлекс — закрытие глаза при попытке притронуться к роговице. Нет его — тоже плохо. Перед тем как дышать, аккуратно запрокидываем голову, открываем рот и тянем нижнюю челюсть вперед. Это и есть тот самый «тройной приём Сафара», цель которого — обеспечить наилучшую проходимость дыхательных путей. Описан в конце 50-х. Если во рту есть что-то постороннее — убираем, потому что при ИВЛ всё это полетит в лёгкие. Закрытый массаж начинают с прекордиального удара: ребром ладони коротко и сильно дважды бьют в область сердца. Иногда этого достаточно, чтобы восстановить сердечную деятельность (но дышать всё равно надо). Ну, и далее — как в кино. Работать корпусом, руки максимально выпрямлены, нажатия для взрослого 5–7 см. Темп нажатий и частоту вдохов смотрим в общедоступных инструкциях.