Не драконьте лекарку (СИ), стр. 39

Абель был уже здесь. Язвентий тоже. Но если ветерок просто кружил под потолком, ожидая команды, то рыжий, забыв про безмятежный сон в ординаторской, работал не покладая лап.

— Сатурация упала, давление скакнуло, — не поднимая головы, сообщил Абель, дергая манжету тонометра с руки деда Гриши и наклоняясь, чтобы послушать сердце фонендоскопом.

Кивнув, я вернулась в коридор на пост медсестры. Открыла шкаф с медикаментами и собрала все нужное для нормализации давления. Хозяйственная Ирма, а может, и многоопытная теть Мура, навели здесь такой порядок, что сделать это не составило никакого труда. Подготовив шприц, я переложила его в медицинский лоток и поспешила обратно.

Деда Гриша натужно дышал даже в маске с кислородом, а кожные покровы и без всяких приборов ябедничали лекарям о недостатке кислорода. Лоб пациента был покрыт испариной, а глаза прикрыты подрагивающими веками. Не мешкая, я подтянула рукав пижамы, чтобы добраться до катетера.

— Госпожа негарпия! — в палату влетел бледный и всклокоченный Сомов, понял, что ляпнул, и даже рот рукой зажал от собственной глупости.

Я аж глазом дернула. Ах ты ж гребаный дракон! Если по его вине все в городе начнут звать меня «негарпией», я за себя не отвечаю. Тоже придумаю хвостатому прозвище. Будет у меня страхолюдиной. Нет, лучше бабушкиным пирожком!

— Что? — рявкнула я, бросая использованный шприц в лоток.

— Там господину Гранту плохо… — выпалил внук теть Муры.

— Проверишь? — глянула я на Абеля.

— Иди ты, — коротко выдохнул зверолюд, сверяясь с приборами.

Вот и думай, меня послали или как?

Мысленно ругнувшись, я оставила Абеля с дедушкой и кинулась к другому пациенту. И надо отдать смекалке Сомова должное. Если бы этот слишком преданный личный помощник не пригрел свои кости на раскладушке, то некому было бы поднять шум и призвать на помощь лекарей для одного самовлюбленного дракона в одноместной палате.

Пока я мило беседовала с Корсаком в кабинете, у дракона начался альвеолярный отек легких, о чем свидетельствовало выраженное удушье, заставившее Элиота инстинктивно принять вынужденное положение сидя с упором на руки. Клокочущее дыхание было слышно от входа в палату, словно господину Гранту не удалось справиться с эмоциями, и его вторая ипостась гиганта с крыльями начала прорываться сквозь блокираторы. Но самым опасным свидетельством того, что все не просто плохо, а вот прям паршивее некуда, можно было по праву считать обильную белую пену, выделяющуюся изо рта и носа.

— Яз! Неси спирт или пеногасящие аэрозоли, — крикнула я, бросаясь к Элиоту.

Стоило мне оказаться возле постели, как мужчина схватил мою руку своей огромной ладонью. Покрытый холодным липким потом, бледный с посиневшими губами, находящийся на той стадии паршивости, когда хочешь лишь одного: пусть все это поскорее закончится. Но даже в таком состоянии этот засранец игриво подергивал бровями и на голубом глазу заявил:

— Так и знал, что ты прибежишь первой, чтобы полюбоваться моей шикарной голой задницей.

— Еще слово — и я передумаю тебя спасать, — пообещала я, вырывая руку и ныряя вниз, чтобы вытащить из крепления на кровати маску с кислородом.

Пока дракон пытался надышаться, я занималась подготовкой и гоняла Язвентия в коридор и обратно. Бедный Сомов нервно мял рукава пижамы и топтался в сторонке, не иначе как от избытка чувств сравнявшись с обожаемым начальством цветом лица.

— Госпожа негарпия! — в одноместную палату влетел все еще прихрамывающий Марк Залесов, которого на правах самого бодрого назначили посыльным.

Я вскинула голову и глянула на ухмыляющегося хозяина лесопилок.

«Что?» — сделал невинные глазки этот подыхающий, но все что-то никак дракон.

«Убью», — взглядом пообещала я и повернулась к лесорубу.

— Там… это… — взмахнул руками Залесов. — Абель он… не справляется. Говорит, вы ему нужны. Срочно!

— Зараза, — выругалась я сквозь зубы. — Яз, лети на помощь. Залесов, передай, что мне нужно еще пару минут. Сомов!

— Кто? — встрепенулся белый как мел помощник.

— Живо сюда, помогать будешь! — прикрикнула я, остро ощущая недостаток рук.

Для спасения жизни пациентов с отеком легких существовал определенный протокол действий. Оксигенация и пеногашение, чтобы убрать пену, мешающую дыханию. Снижение нагрузки на сердце и выведение жидкости, чтобы заставить организм быстро избавиться от лишней воды через почки. Нормализация давления и снижение частоты дыхания, чтобы уменьшить нагрузку на миокард. Все это купирует отек и дает время, чтобы интенсивная терапия легких успела вступить в бой с болезнью и ее симптомами.

Это если перед вами обычный пациент, а не полукровка или дракон с заблокированной крылатой сучно… сущностью. Чего я опять на него взъелась? Уж поверьте, вы бы тоже не сказали про этого гада ничего хорошего, если оказались бы на моем месте. Полностью поглощенная работой по спасению жизни этого чешуйчатого засранца, я даже не сразу поняла, что чья-то наглая широкая ладонь самым бесцеремонным образом легла на мою пятую точку.

Да что ж такое-то? Что за нездоровая фиксация на своей и чужих задницах?!

— Ты что самоубийца? — рыкнула я, с возмущением скидывая его руку.

Дракон улыбнулся. И даже через маску на лице было очевидно: этот гад ни капельки не раскаивается и при любом удобном случае повторит только что содеянное.

Сволочь хвостатая. Бесстыдник чешуйчатые. Бесячий дракон!

Вся такая разгневанная на господина Гранта, я гарпией выскочила из отдельной палаты и решительным шагом направилась в общую, чтобы прийти на помощь уже Абелю, но этого не потребовалось.

Под аккомпанемент шепотков других пациентов и визгливый скрип колес, через распахнутые двери выехала койка с дедой Гришей. Ногами вперед. Абель накрыл лицо дедушки, чтобы не смущать остальных лесорубов. Встретился со мной взглядом. Устало качнул головой и увез первую жертву начинающейся эпидемии прочь по коридору.

Я стояла, смотрела им вслед и думала только об одном… Как? Как я расскажу теть Муре, что не спасла ее Гришку?

— Иди, я тебя сменю.

Я подняла голову от медкарты, в которую тупо смотрела все десять последних минут, и встретилась взглядом с Нордом Фоладо.

Канис пришел вместе с Ирмой за час до пересменки и стал свидетелем моего разговора с госпожой Сторук, законной супругой деда Гриши. И если раньше мне казалось, что самым страшным будет рассказать о его смерти нашей грозной уборщице, то теперь понимала, как сильно ошибалась в тот момент.

— …сердце не выдержало нагрузки и остановилось, — пересказывал Абель, пока я просто стояла рядом и не знала, куда деть глаза. — Нам удалось запустить его, но из-за нестабильного сердечного ритма оно остановилось повторно. Мы ничего не смогли сделать.

Он неосознанно говорил мы, имея в виду персонал, который должен был помогать ему осуществлять реанимационные меры, но правда заключалась в том, что этого персонала у нас не было. Не было оборудования, к которому можно было подключить деда Гришу, чтобы поддержать сердце старика. Не было дежурного хирурга, который мог бы сделать срочную операцию. У нас не было ничего. Только два лекаря, которые разрывались между пациентами, ветерок да трясущийся от ужаса Сомов.

Тоже мне спасатели жизней!

— Значит, вы его не спасли, — скорбно подытожила пожилая дама, помолчала несколько сокрушительно-долгих секунд и протянула сумку, набитую пирожками и другой едой. — Передайте пирог с вишней господину Гранту, а все остальное раздайте другим. Пусть помянут моего старика добрым словом.

Она всхлипнула, быстрым, каким-то смущающимся жестом стерла выступившие слезы и ушла из больницы, придавленная горем и утратой. Мы с Абелем переглянулись и тоже разошлись, он — домой восстанавливаться, а я — на пост медсестры разбирать карты и думать, думать, думать… Пока не подошел Норд.

— Все в порядке, — изобразила я бодрость и трудовой экстаз, который не испытывала.