Не драконьте лекарку (СИ), стр. 38

— После твоего письма мы подняли все наши связи, потянули за нужные ниточки и оказалось, что в нашем плане все изначально пошло не так. Из десяти агентов один пропал без вести, еще двое оказались под подозрением в странных и, прямо скажем, сфабрикованных делах, а твой наставник — так вообще в центре скандала. Представляешь, он умудрился скомпрометировать трех дочерей мэра. За одну ночь. И это в его-то благородные семьдесят с небольшим…

Продолжая говорить, Корсак закрутил в воздухе весь мусор и скомпоновал в плотный комок чуть больше шарика мороженого, который тут же сунул к себе в один из карманов куртки, и поспешил дальше. Выдвинул ящики письменного стола. Заглянул внутрь. Не нашел ничего предосудительного и посмотрел на меня.

— Эрешкиль приняла решение эвакуировать всех наших агентов, отправленных для улучшения репутации ар-теро.

— И ты бросил все, чтобы примчатся за мной?

Корсак сделал большие и крайне удивленные глаза.

— Альтерия, ты же не намекаешь на то, что я отношусь к тебе как-то особенно? Нет? Фух, слава великим ветрам, а то я уж подумал, что попался, и сейчас начнутся язвительные подколы, а нам еще лететь и лететь.

Громыхая и задевая углами стены, по коридору пронесся и ворвался в комнату радостный Язвентий. Ветерок тащил чемоданы, принесенные грузчиками вместе с коробками и благополучно позабытые мною в приемном отделении.

— Это что? — поразился Корсак.

— Мое новое лекарство от истерики, — очень близко к правде сказала я, наблюдая за тем, как хозяйственный ветерок строит из разномастных чемоданов очень даже симпатичную башенку.

— Оригинально. Патентуй, — одобрительно кивнул друг, снял с вешалки мое зимнее пальто и приглашающе расправил.

Я с тоской глянула на сложенные за его спиной темно-алые крылья. Вспомнила свои. Прикусила нижнюю губу.

Цвет крыльев ар-теро был отражением его внутреннего мира. Золотой принадлежал правителям, красный — воинам, белый — просветленным, зеленый — лекарям, синий — ученым, а черный — Памяти народа. И если я сейчас все брошу и улечу с Корсаком в неизвестность, то предам не только цвет крыльев, которых лишилась, но и себя тоже.

— Нет, Корсак, я не могу, — наконец сказала я то, что должна была сказать с самого начала.

— Ага, сейчас залетим за твоими вещами в общежитие и… — не услышал приятель, продолжая держать пальто так, чтобы мне было удобно просунуть руки в рукава. Удивленно моргнул, и только тут до него дошло:

— Что ты сказала?

— Я не могу улететь.

Корсак опустил руки, кинул мою многострадальную одежку Язвентию и решительно подошел. На лице отразилась крайняя степень серьезности, а на мои плечи легли его теплые ладони и мягко сжали.

— Альтерия, пойми, все очень и очень серьезно.

— Конечно, Корсак, — тем же тоном отозвалась я и попыталась объясниться. — У меня на втором этаже двадцать лесорубов с пневмонией разной степени тяжести и дракон, который вздумал кашлять кровью. Я не могу бросить все и сбежать.

— Грант? — уточнил Корсак. — Элиот Ли Грант здесь?

— Да, а что?

— Помнишь того молодого дракончика, из-за которого началась вся эта заварушка с лишением нас статуса разумности? — неожиданно сменил тему приятель. — Драконы засекретили его имя, опасаясь мести уже с нашей стороны, но я по своим каналам смог узнать кое-что любопытное… Мальчишку звали Кей, и он был внебрачным сыном Владыки.

Так вот в чем дело. Теперь понятно, почему драконы смерти мстили всем жителям долины, а не только убийце, оборвавшему жизнь умирающему дракончику. Золотой дракон просто не мог спустить все это с рук ар-теро, и в результате месть за сына обернулась геноцидом целого народа.

— А хочешь знать, кто несколько лет был телохранителем мальчика? — подлил маслица в разгорающийся огонек моего понимания Корсак.

— Грант, — уже и сама догадалась я.

— В точку, — кивнул приятель.

Тяжко выдохнув, я покачала головой и посмотрела в глаза другу.

— Корсак, это ничего не меняет. Я остаюсь.

Это было явно не то, что он хотел услышать. Крылья за его спиной слегка разошлись, увеличив фигуру. Движения приобрели хищный характер, а в тоне впервые прозвучала угроза.

— Не заставляй меня делать то, за что я потом долгие годы буду просить прощения, — сердито потребовал он, прожигая взглядом.

— Не заставляй меня терять единственного друга, — в той же манере отозвалась я, скрещивая руки на груди.

Корсак смачно ругнулся и сделал шаг в мою сторону, видимо планируя схватить в охапку, прикрыть пальто и улететь прочь из этого забытого богами места, но я опередила.

— Яз, давай! — скомандовала я, ловко ускользая с линии атаки.

Еще секунду назад ветерок сообразил, что между нами назревает конфликт интересов, и не придумал ничего лучшего, чем воспользоваться подарком доброго дракона. Пока Корсак кипел от злости на меня, Яз поднял чемодан побольше и, надо думать, тяжелее. Подлетел со спины и навис сверху, аки кара над головой грешника.

Корсак даже не понял, что произошло, а дорогущий чемодан для домашней утвари обрушился на его макушку всем своим пафосным весом. Внутри нервно звякнула посуда, воинственно прогудел Язвентий, хрипло выругался согнувшийся приятель, хватаясь за загривок.

Действуя больше на интуиции, чем на боевых инстинктах, которых у меня отродясь не было, я дернула с карниза занавески. Быстро, пока друг не успел опомниться, призвала воздушную магию и четко, как по методичке «Как утихомирить больного», спеленала Корсака тканью. Надо отдать приятелю должное, гусенечка из него вышла что надо. Еще бы так яростно глазами не сверкал!

— Ты совершаешь ошибку, — сердито прохрипел друг.

— Как и все мы, — не пожелала уступать я, отбегая к окну и рывком распахивая створки. — Яз!

Ветерок послушно подхватил обездвиженного мужчину и понес на выход. Ногами вперед!

— Ты с ума сошел, — возмутилась я.

Язвентий спохватился, устроил для бывшего хозяина незабываемый кувырок головой вниз, попутно едва не выронив на пол его матерящееся от восторга тело. Раскачал и на мысленное «три» выкинул из больницы. Головой вперед, как я и просила.

Высунувшись по пояс в окно, я хватанула ртом отравляющий холод Нортмондской ночи. Убедилась, что Корсак благополучно приземлился, то есть утонул в свежем сугробе, и с минуты на минуту избавится от пут. Поспешно захлопнула окна, заперла на шпингалет и повернулась к Язвентию.

— Спасибо, дружок! — я подняла руку, и Яз дал мне звонкое пять.

Но не успели мы сплясать танец радости и показать фигу выбравшемуся из сугроба Корсаку, как в коридоре послышался сиплый испуганный вопль:

— Эй, лекарка! Кто-нибудь! Сюда! Сюда!!!

Забыв про друга, про неведомого кукловода, игравшего судьбами ар-теро и про опасность, зависшую надо мной, я бросилась на этот крик о помощи, сменившийся тяжелым, удушливым кашлем.

Да, у меня отобрали крылья и возможность летать.

Но желание спасти других не в силах отнять никто.

Глава 31

На верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, сидел Марк Залесов. Главный подстрекатель сложился пополам и тихо постанывал от боли, попеременно хватаясь то за колено, то за живот. Короче, всячески путал мне диагностическую картину.

— Что?! — крикнула я, шагая через две, а то и три ступеньки.

— Там… там… деда Гриша… — кривясь от боли, простонал Залесов, указывая рукой куда-то себе за спину.

— А с тобой что?

— Ногой ударился, когда бежал.

Кивнув, я бросила неудачливого лесоруба на лестнице и со всех ног помчалась в общую палату. Еще издали было слышно, что внутри творится что-то из ряда вон. Двери распахнуты, свет горит, хотя я точно помню, как объявила отбой и щелкнула выключателем. А еще лесорубы негромко переговаривались и тон этих переговоров был очень тревожным.

— Всем оставаться на своих местах! — пригвоздила я взглядом больных к койкам, пересекая комнату и направляясь к единственному пациенту на ИВЛ.