Не драконьте лекарку (СИ), стр. 32

— …дочку, — не слишком уверенно договорила я и возмущенно кашлянула, привлекая к себе внимание.

Коллеги наконец заметили, что в процедурной не одни, и смущенно потупились, словно застигнутые за неприличным подростки. Вот и как это понимать?

— Да? Что ты хотела? — оставляя кружку на столе, поспешила ко мне пунцовая от смущения Ирма.

— Совет твой нужен, — кидая на Абеля подозрительный взгляд, призналась я. — Можешь поточнее рассказать про болезнь господина Гранта?

— Фарингит и продолжительный кашель, — принялась послушно загибать пальцы Ирма. — Нарушение аппетита, сна, слабость и общая раздражительность. Жаловался на мышечные боли и ломоту в теле, но температура стабильно не превышала тридцати девяти градусов.

— Сколько? — ахнула я.

— Господин Грант сказал, что для драконов тридцать восемь и восемь — это нормальная температура тела.

Да. Для ледяных демонов с пиков Альмедиса экстремально низкая температура тела тоже норма, но не для полукровок. Кем бы ни считал себя Грант, блокираторы на его руках лишили его не только полетов во втором обличии и наградили густой бородой.

Ирма пошла по стандартному протоколу лечения и назначила господину Гранту противовирусный препарат, средство от боли в горле, ингаляции, отхаркивающие микстуры, а когда те не сработали и начались осложнения, задумалась об антибиотиках, но…

— Господин Грант сказал, что они неэффективно работают на драконах. Иммунитет его вида достаточно силен и устойчив, чтобы противостоять всем вирусам и бактериальным осложнениям.

Этот гребаный дракон забыл, что он больше не дракон!

— Ирма, у нас осталось еще хотя бы одно место, чтобы положить туда Гранта? Обеспокоенно уточнила я.

— Ты же не думаешь, что… — начала та, но не закончила мысль.

Голоса пациентов, негромко переговаривающихся о чем-то своем в общей палате, резко смолкли. Послышался сдавленный вскрик, больше похожий на мучительный стон.

— Эй, доктор! Доктор! — в процедурную вбежал Марк Залесов с выпученными от страха глазами. — Там старику плохо!

Не сговариваясь, мы все трое выскочили из процедурной и со всех ног бросились на помощь.

Глава 26

В общей палате творилась форменная ерунда. Народ подскочил с кроватей, окружил одну из дальних коек и громко раздавал советы. Интересно, чего они планировали этим добиться? Неужели всерьез полагали, что советы «Попей водички» или «Ща пройдет, вот ща пройдет» действительно помогут делу?

— В сторону! — крикнула я, едва ли не локтями проталкиваясь через зевак.

Лесорубы чутка потеснились, образуя крохотный коридор для нас с Ирмой, но включить мозг и хотя бы отойти не догадались. Вот же люди! Мы же сюда прибежали не на бесплатное представление для скучающих, а жизнь спасать.

— Ушли! Ну, живо по кроватям! — рявкнул на несознательных Абель, так грозно сверкая глазами, что суровые лесорубы, кто в полтора, а кто и в два раза шире взбешенного зверолюда, поспешно попятились.

Нет, обратно по своим койкам никто не улегся, но зато расползлись по ближайшим кроватям (вон кто-то даже свой зад на тумбочку пристроил), дав нам возможность для маневров вокруг пациента. И то хорошо.

Бойкий дедок, тот самый, с которого и начала заполняться общая палата, сидел на кровати, согнувшись в три погребли, и судорожно хватал ртом воздух, точно выброшенная из воды рыба. На лице была характерная синюшность кожных покровов и губ, что указывало на…

— Дыхательная недостаточность в стадии декомпенсации, — озвучила я, осматривая больного. — Зайцовски! У вас есть ИВЛ?

Ирма (умница!) кивнула и через всю палату бросилась обратно в процедурный кабинет, выгребла из металлического шкафа в проходе коробку со всякой всячиной, энергично порылась в ее содержимом и бросила Абелю реанимационный дыхательный мешок для искусственной вентиляции легких, а сама припустила прочь по коридору.

Лис подбежал к койке, и в четыре руки нам удалось уложить задыхающегося дедка обратно на подушку. Убедившись, что дыхательные пути свободны, я плотно прижала маску к его лицу, закрывая рот и нос, и приступила к ритмичному сжатию мешка, зорко следя за тем, как двигается грудная клетка больного, чтобы наполнить легкие воздухом вовремя.

— Вы его… — внезапно подал голос Залесов, торчавший неподалеку, судорожно сглотнул и с возмущением продолжил: — Вы его почти убили!

— Мы?! — вызверился Абель, разворачиваясь к некстати вякнувшему.

Тот проявил чудеса самоконтроля и заткнулся, но если бы это хоть как-то помогло бы исправить ситуацию.

— До всех этих ваших капельниц и иголок дед был здоров, — нахально заявили с противоположной стороны.

— То есть вы предлагаете никого из вас больше не спасать? — Абель сердито дернул хвостом, и в палате повисла напряженная, полная недоверия тишина.

Мне нужно было вмешаться, взять инициативу в свои руки и сказать что-то такое, что не позволило бы лесорубам сомневаться в нашей компетенции и необходимости приемов лекарств. Но вместо этого я смотрела на грудную клетку дедка, равномерно закачивала воздух в его легкие и вспоминала своего наставника.

У него были фантастические крылья, чей размах достигал почти десяти метров, при среднестатистических шести. А еще цвет. Малахитовый, от ярко-зеленого к глубокому изумрудному, с изумительными бликами на солнце. Но крылья лишь отражение, материальная тень личности ар-теро, свидетельствующие о характере, глубине и широте порывов индивида.

Он любил повторять: «Запомни, Альтерия. Смерть — это лучший врач на земле. А еще единственный, у кого не случалось осечек. Ты не спасешь всех. Даже те, кто очень хотят жить и имеют для этого веские причины, иногда уходят. А ведь есть и те, кто не хотят… Поэтому запомни, девочка, борись за тех, кто этого хочет, и не спасай тех, кто в этом не нуждается».

Увы и ах, я так и не усвоила эту науку. Я боролась за всех. Даже за тех, кто не верил в медицину, чурался врачей и был готов сбежать из палаты при первом удобном случае.

— Вы можете уйти, — спокойно сообщила я, продолжая нажимать на мешок с кислородом.

— Что, простите?

— Вы можете уйти. Все. И прямо сейчас. Вот только… — я подняла голову и обвела взглядом своих пациентов. — Кому из вас принесут кислород, когда вы начнете задыхаться?

Лесорубы заткнулись и даже дышать стали как будто тише и через раз, опасаясь самой мысли о подобном исходе. В этой испуганной тишине было отчетливо слышно, как в коридоре что-то с грохотом катят, врезаясь и громко ругаясь.

Абель выскочил из палаты и уже через пару секунд вкатил в нее громоздкую тележку с портативным аппаратом искусственно дыхания. Следом ворвалась раскрасневшаяся и взлохмаченная Ирма. Вот уж не знаю, на каких складах или в каких каморках хранилось это чудо технике, но готова была благодарно обнять каждого, кто позаботился о приобретении аппарата.

Отступив от деда, я дала возможность Абелю надеть маску и подключить его к куда более серьезной технике. Ирма бросилась измерять сатурацию. Лесорубы наблюдали.

Именно в этот во всех смыслах переломный в истории лекарского крыла лесопилки момент в общую палату вошел заскучавший в кабинете дракон. Слава ветрам, в штанах и для приличия накинутой на голое тело рубашке. В одной руке он держал градусник, в другой — скомканный носовой платок.

— Альтерия…

Дракон впервые позвал меня по имени. Одно только это способно было заставить меня сделать стойку и мобилизовать остатки морально-волевых сил.

— Что? — ринулась я к нему, внутри ожидая уже чего угодно.

— А это нормально, что я кашляю кровью? — уточнил господин Грант, протягивая салфетку с красными каплями.

Так, друзья! Ответственно вам заявляю, что Элиот Ли Грант не дракон. Он идиот.

Следующие пару минут я делала то, что давно хотела, но не могла себе позволить. Я злилась и высказывала претензии. И для тех, кто никогда не оставался в закрытом помещении с очень-очень злым магом воздуха, впечатления были незабываемые.