Не драконьте лекарку (СИ), стр. 10

Я встала у окна и украдкой наблюдала за тем, как она ловко взбирается на белоснежную гору перед больницей. Вот теть Мура с уверенностью альпиниста взобралась на самый верх. Встала, широко расставив ноги, и вдруг резко развернулась назад, зыркнув на здание больницы своим коронным взглядом.

Сама не знаю зачем, я с паническим “Ой!” присела, прячась под подоконником от сурового взора уборщицы. Ушибла колено о чугунную батарею и с горестным “Ы-ы…” принялась растирать пострадавшее место.

Язвентий с воинственным “У-у-у” заметался по приемному покою, активно разыскивая мерзавца, посмевшего напасть на всю такую драгоценную, в его понимании, меня.

— Не обращай внимания, — улыбнулась я и решительно встала.

Кинув косой взгляд в окошко (ага, теть Мура уже скрылась из виду), оставила Яза в приемной и прогулялась по первому этажу, по-хозяйски оглядывая рабочее пространство.

Надо будет урвать хотя бы часик свободного времени, сесть с Нордом за стол и вдумчиво обсудить все те пометки, которые он сделал вчера. Переписать все это в адекватном виде, который можно будет скормить крючкотворам из канцелярии, и нагрянуть к мэру, а то как бы Габриэль Ноа не заскучал в своем кабинете.

Глядишь, и выбьем себе хотя бы косметический, наспех сделанный ремонт…

Я заглянула в ординаторскую, где громко похрапывал Норд.

В нос ударил сильнейший запах зверя. Память услужливо напомнила о следах когтей, оставленных на входе в больницу, и фраза “Жалко, что линяет”, брошенная Абелем, наконец-то обрела смысл.

Свернувшись на кушетке в мохнатый комок ярости беззаботно дрых оборотень. Теть Мура прикрыла его белым халатом не то опасаясь, что я не опознаю в хвостатом коллегу, не то переживая, что тот простынет. Хотя с таким густым мехом канису не страшны были даже лютые морозы.

В звериной форме Норд был настоящим громадиной, с черным, невероятно редким окрасом шкуры. Насколько я знала, только у трех стай на плато Разлук был такой, и все они выступили категорически против Фаркаса, нового вожака и хозяина плато.

Интересно, Норд появился в больнице до или после того, как его сородичей изгнал новый альфа? И где в таком случае остальные канисы? Нам бы не помешали союзники в этой нелегкой борьбе с массовым игнорированием признаков болезни…

Не успела я оформить эту мысль в задачу, как в приемном покое громыхнула дверь, причем так неестественно громко, что закралось опасение — ее не открыли, а выбили.

— Помогите! — в ту же секунду послышался испуганный женский крик. — Кто-нибудь!

“Началось…” — подумала я и, тихо прикрыв за собой дверь в ординаторскую, поспешила на вопль.

Глава 9

— Рассказывайте, что случилось, — попросила я молодую мамочку, укладывая младенца на пеленальный столик в смотровой номер два, чтобы приступить к осмотру.

— Лежала… — пролепетала девушка, голосом близким к паническому “спасите-помогите!”, — а потом за одеялко пальчиками вот так схватилась и… одеялко нам тетка подарила, от сглаза… а мама говорит, что это колики… и вообще, я сразу знала, что ничего из этой затеи не выйдет! Я ужасная, безответственная, какая из меня ма-а-ать….

И она разрыдалась от усталости, страха за жизнь малыша и опустошающего чувства своей полной неготовности к появлению крохи.

Яз метнулся в коридор, немного там погремел посудой и вернулся в смотровую со стаканом воды, от которого так разило оставленным теть Мурой успокоительным, что я всерьез забеспокоилась насчет дозировки.

— Пейте маленькими глотками, — велела я, быстро выпутывая ребенка из вороха пеленок и одежд.

Самое главное в работе с паникующими родителями — сохранять спокойствие, ибо без него нет ну никаких шансов понять, что там у них в семействе стряслось.

Как сейчас помню, еще во времена моей учебы в ординатуре, в отделение ворвался молодой отец с криком “Она умирает!” и полугодовалым ребенком на руках. Выяснилось, что у малышки просто началась икота, но воображение новоиспеченного родителя нарисовало ему такой жути жуткой, что бедолага хлопнулся в обморок от облегчения, когда ему озвучили точный диагноз.

— Как зовут вашу детку?

— Зои, — всхлипнула мать. — Зои Мельник.

Новорожденная приоткрыла глаза, одарила этот мир негодующим взглядом, дернула кулачками и… предпочла поспать еще подольше. Я же осмотрела кожу и слизистые, родничок, провела пальпацию животика, проверила мышечный тонус, и все это не прекращая задавать уточняющие вопросы.

— Сколько ей?

— Три недели, — всхлипнула начинающая карьеру матери еще совсем зеленая и неопытная девчонка.

— Что беспокоит? — уточнила я, прислушиваясь к сердцебиению и работе легких Зои.

— У-утром она вся посинела от холода, — выдавила из себя девушка, постепенно успокаиваясь. — П-плакала и плакала несколько часов и все никак не могла согреться, а с-сейчас у нее тридцать пять.

— С девочкой все в порядке, — заверила я, сверяясь с показателем на градуснике. — Для ледяных демонов это нормальная температура тела. Вот почему Зои капризничала, ей просто было жарко.

Девушку перестало потряхивать и колбасить. Она подняла на меня огромные от шока глазища и тупо переспросила:

— Демона?

Я не менее удивленно посмотрела на молодую мать.

— Вы что же… не в курсе, что ваша дочка полукровка?

— Не-не-нет, — с трудом выдавила мамочка, залпом опрокинула в себя оставшееся в стакане успокоительное и подытожила:

— Муж будет в ярости.

Госпожа Мельник вернула Язу пустой стакан. Подскочила к пеленальному столику, схватила малышку вместе с ворохом пеленок и одежд и помчалась к дверям.

— Подождите, — я честно попыталась остановить запаниковавшую девушку, — если вы боитесь возвращаться домой, то можете переночевать наверху, в одной из палат, а утром на свежую голову…

— Нет, все хорошо, — отмахнулась та, желая оказаться от этого места, как можно дальше, но я с ослиным упрямство бежала следом.

— Вы хотя бы знаете, как ухаживать за такими малышами?

— В храме подскажут! — огрызнулась молодая, но уже агрессивная мамаша.

— А отца? Вы знаете, кто отец этой малышки?

Девушка рявкнула нечто неразборчивое и, по всей видимости, далекое от цензуры, но я решительно пропустила весь ее посыл мимо ушек. Забежала вперед и встала у входной двери, перегородив выход.

— Госпожа Мельник, я не лезу в вашу личную жизнь, просто хочу, чтобы вы знали: ледяные демоны обожают детей и с огромным желанием заботятся о них. Свяжитесь с отцом Зои, и, кем бы он ни был, демон обеспечит свое дитя всем нужным, включая помощь и защиту.

Девушка сверкнула на меня глазами, перехватила малышку, отчего та проснулась и закапризничала.

— Уйдите! — процедила госпожа Мельник с таким видом, словно в случае отказа готова была промаршировать туда-сюда по моему бренному телу.

Не став спорить, я сделала шаг в сторону и дала ей пройти.

В конце концов, это не мое дело…

Через полчаса после молодой матери в больницу пожаловал импозантный мужчина. Приятный парфюм, кожаные перчатки, модные сапоги и бегающие глазки.

— А-а-а… — разочарованно протянул он, узрев на посту дежурного всю такую прекрасную меня. — А где господин Фоладо?

— Спит. Я за него, — расплылась в приветливом оскале. — Что у вас?

— Это… весьма деликатное дело, — поиграл бровями щеголь.

— Смелее, я не из говорливых, — подбодрила пациента.

А дальше мы сыграли в мои любимые больничные игры. Сперва в молчанку (ибо где это видано, чтобы столь лощеный носитель XY хромосомы признавался в собственных болячках и деликатных проблемках), затем в гляделки (ибо даже самая недалекая женская особь уже давно должна было прочитать его мысли и догадаться, как ему некомфортно сейчас). Но я делала вид, что нет, не поняла, и продолжала фонтанировать желанием приступить к своим врачебных обязательствам.

Больной не выдержал.

— А можно разбудить господина Фоладо? — заискивающе улыбнулся стиляга.