Оторва 14 (СИ), стр. 30
— Нет ничего, — сказал он, — ни скал подводных, ни самолёта. Шесть часов бултыхаемся. Наталья Валерьевна, а вы уверены? Вы доверяете своему источнику?
Наташа на минуту задумалась, вспоминая лицо Бурундуковой. И Каренин, и девочка.
Она кивнула.
— Он должен быть там.
— Мы футбольное поле уже осмотрели и ничего, а уточнить местоположение никак? Может, самолёт в стороне лежит?
— Здесь он, — ответила Наташа, — он должен быть здесь. Источник надёжный.
Капитан скривился, но, подплыв к лестнице, принялся задом подниматься по ней. Рядом с катером вынырнули из-под воды ещё два аквалангиста.
— Наталья Валерьевна, — Артём указал в сторону, где на поверхности моря закачался яркий шар, — буй, буй! Нашли всё-таки.
Через несколько минут на поверхность поднялась вторая тройка ныряльщиков, и один из них, подняв руку вверх, оттопырил большой палец.
Ныряли тройками. Один оставался курсировать на глубине пятнадцати — двадцати метров, а двое бороздили дно. Целый день потратили, и уже масса сомнений появилась. Ну откуда, действительно, здесь мог взяться немецкий самолёт? А если и был, то кто мог его обнаружить на такой глубине? Просто так, свободный ныряльщик? Кому в голову такое могло прийти? А стало быть, все случайности отпадали, вот только Колыванова, которая настаивала на продолжении поисков, делиться секретами не собиралась.
— А груз? — поинтересовалась Наташа, когда обе тройки оказались на борту.
— Наталья Валерьевна, — укоризненно глянул на неё Полежаев, — хорошо хоть объект обнаружили. Время ограничено. Сейчас передохнём и глянем, что находится на борту. А вообще, по уму, тут нужны водолазные работы. Если груза много, аквалангов не напастись.
— Вы мне хоть что-то поднимите, — возбуждённо ответила Наташа, — тогда и будем решать. А скалы там рядом есть?
— Есть, — подтвердил старший лейтенант Кривошеев, — я как раз мимо двух скал прошёл и сразу наткнулся на самолёт. Пустил буй и наверх. Время уже поджимало.
— Там между скал пещера должна быть или грот подводный, — сказала Наташа.
— Есть такое, — согласился Кривошеев, скидывая акваланги, — я фонарём её высветил.
— Там внутри покойничек должен находиться. Хорошо бы его тоже поднять.
— И вот откуда у вас такие ценные сведения? — стрельнул глазами на Колыванову Полежаев, — не расскажете?
— Нет, — ответила Наташа.
— А давно покойник там загорает? — полюбопытствовал Кривошеев.
— С недельку, — ответила Наташа, — совсем свеженький.
Все шестеро аквалангистов переглянулись между собой.
— Весьма любопытно, — сказал Полежаев, — кто же тут неделю назад резвился?
— Не занимай себе мозги, — сказала Наташа и отошла к рубке.
— Можно поздравить? — спросил полковник Самойлов.
Он был одет в спортивный костюм и отдыхал, сидя в кресле. Ни его звания, ни кто он такой, никто на катере, кроме группы Колывановой, не знал. Да и находился он всё время в рубке, поглядывая на спокойное море.
— Рано ещё, — ответила Наташа, — но похоже, не соврала Бурундуковая.
— А у неё был смысл врать? — усмехнулся Самойлов.
— Не было, — согласилась Наташа.
Спустя два часа аквалангисты подняли со дна покойника и слиток золота.
Полковник Самойлов тут же передал по рации на сторожевик: «Бросить якорь и стоять на месте до следующих указаний», после чего дал команду следовать катеру в порт.
— А сколько ящиков там? — полюбопытствовала Наташа.
— Не знаю, откуда у вас информация про двадцать ящиков, мы обнаружили только восемь. Но там ещё один люк закрыт, да мы и не искали больше. В верхнем имеется отверстие, оттуда и достали, как и было сказано, — один. Судя по размерам ящиков, в каждом около двадцати слитков. На глаз. И кстати, о покойнике, — капитан Полежаев кивнул на труп, — патологоанатом скажет больше, но я уже сейчас могу сообщить: это работа профессионала.
Глава 31
9 сентября. Пятница. Гостиница «Николаев». Номер генерал-лейтенанта Самойлова Эльдара Геннадьевича. 15:00.
Присутствовали:
Генерал-лейтенант Комитета государственной безопасности Самойлов Эльдар Геннадьевич.
Полковник Комитета государственной безопасности Самойлов Генадий Эльдарович.
Майор Комитета государственной безопасности Карагодин Владимир Васильевич.
Капитан Комитета государственной безопасности Колыванова Наталья Валерьевна.
— Ну что ж, — проговорил Эльдар Геннадьевич, когда они вчетвером расселись за круглым столом, — Наталья Валерьевна, вам слово. Вы разрабатывали Бурундуковую Еву, вам и начинать. Вставать не нужно, — добавил он, увидев, что Колыванова попыталась подняться, — и я хочу увидеть спор, а не склоку с майором Карагодиным, которую уже имел удовольствие наблюдать. Только по существу без разных домыслов.
Наташа села обратно, одёрнула юбку и сказала:
— Считаю, что отпускать Бурундуковую — это преждевременное решение. Она идеально подходит для операции, абсолютно подготовлена даже без нашего участия. Вы сами знаете, товарищ генерал-лейтенант, до марта месяца не так уж и много времени, и разыскивать другую кандидатуру проблематично. Да, есть подготовленные девочки, но до Бурундуковой им далеко. К тому же она сама дала повод её приструнить. Кто угодно на её месте оказался бы на скамье подсудимых в подобной ситуации, поэтому любое её желание можно легко пресечь. У неё великолепный дар, который её отец распознал в детстве и прекрасно подготовил девочку, словно специально для этого задания.
— Наталья Валерьевна, — проговорил старший Самойлов, — давайте по существу, без общих фраз.
— Без общих фраз, — как эхо повторила Наташа слова генерала, — ситуация в доме. Какая должна быть выдержка, чтобы улучить момент… Я даже не представляю, как можно улучить момент, когда рядом находится десять потенциальных врагов. Да, мы воссоздали картину происшедшего со слов Бурундуковой, и эксперты согласны: именно так всё и было. Но хочу заметить, что молодую женщину она застрелила в затылок без всякого сожаления. Убийство аквалангиста — капитан Полежаев, — она выдернула лист бумаги из кипы, — заявляет, что удар был нанесён профессионально, а он боевой пловец, и к его мнению стоит прислушаться.
— Я читал отчёт патологоанатома и нашего эксперта, — перебил генерал, — взгляд капитана Полежаева беглый, без должного осмотра. Я ценю его качества, но в данный момент давайте будем руководствоваться фактами. Есть описание схватки Бурундуковой, есть акт заключения. Абсолютное совпадение, а потому давайте трактовать все сомнения в пользу Бурундуковой. Меня больше интересует ваше мнение по золоту. Вы беседовали с Бурундуковой. Она у вас выторговывала за каждые сто килограммов нечто новое. Что показалось странным?
Колыванова задумалась на несколько секунд.
— В тот момент она явно издевалась, — высказалась Наташа вспыхнув припоминая разговор, — но если всё сложить вместе, то возникает масса неточностей. Откуда ей было известно, что на самолёте двадцать ящиков с золотом? Просто предположением это невозможно назвать. Я уже сообщала в раппорте ситуацию на борту Ту-154. Был момент, когда за минуту до возникновения чрезвычайной ситуации она внезапно приказала всем пристегнуться. Если бы не её предвиденье, о котором она старательно пытается умалчивать, мы бы все тогда погибли. Вот и сейчас: стоило ей увидеть золото, и она точно до килограмма предположила, сколько его на самолёте. И я бы провела с ней ещё одну дополнительную беседу на предмет, где ещё один слиток, но вы, товарищ генерал-лейтенант, запретили мне это делать, в то время как я уверена, что этот килограмм золота находится у неё.
Наташа замолчала.
Старший Самойлов побарабанил пальцами по столу и обратился к майору Карагодину:
— А вы что думаете, Владимир Васильевич, по этому поводу?
— Не факт. Есть протокол допроса всех свидетелей. Когда Бурундуковая поднялась на борт баркаса, у неё в руках не было посторонних предметов. Я лично с ними переговорил повторно, и они полностью это отрицают. К тому же надо учитывать обстоятельства. Подобная схватка для Бурундуковой — первая. Об этом говорит то, что она изначально решила спрятать труп. Запаниковала, решив, что у пловца может быть напарник и не один. Возможно, обнаружив золото, у неё появились некие крамольные мысли, но она их тут же отбросила и помчалась в Кишинёв доложить о находке именно вам, Наталья Валерьевна. То есть в тот момент она вам всё ещё доверяла.