Оторва 14 (СИ), стр. 31

— Но ведь если слиток был у неё в момент столкновения с бандой, то всё прекрасно сходится, — заявила Наташа, наклонившись вперёд, — Бурундуковая сообщает, что знает, где его много, и её решают оставить в живых, что нестандартно для банды. До этого они убивали всех без разбора. А участковый? Вероятнее всего, он, обнаружив у Бурундуковой слиток золота, решил избавиться от всех потенциальных свидетелей. Очень прекрасно вписывается в общую картину.

— Не совсем, — не согласился майор Карагодин. — Бандитам она могла рассказать о золоте и быть убедительной, а вот участковый… Не стоит забывать, что он попытался застрелить девочку. Он мог действительно избавляться от свидетелей, которые могли заподозрить его связь с бандой. Да, мы этому не нашли ни одного доказательства, но это ничего не значит. Девочка рассказала, что видела кого-то в форме милиции, хотя и не опознала по фотографиям никого. И то, что именно участковый убил около карьера жителя села, она тоже подтвердила. Поэтому, исходя из сложившихся обстоятельств, я считаю, что Бурундуковая не лжёт и она не брала слиток золота с затонувшего самолёта.

Они ещё два часа спорили. Каждый приводил доводы в свою пользу. Полковник Самойлов принимал то одну сторону, то другую, и только генерал не участвовал в споре. Он, слегка прищурившись, смотрел на троицу и тихо ухмылялся в усы.

9 сентября. Пятница. 19:00. Недалеко от гостиницы «Николаев».

Генерал Самойлов и его сын смотрели вслед удалявшемуся мотоциклу, за рулём которого сидела Бурундуковая.

— Думаешь, Юрий Владимирович одобрит твои действия? — спросил полковник, продолжая смотреть вслед уходящей «Явы».

— Уверен, — ответил генерал. — Эта девочка не предназначена для одноразовой акции. В этом я легко смогу убедить Андропова. К тому же, он знает, что моё слово нерушимо, а он присутствовал в тот день, когда я дал слово офицера. Никогда не произноси клятвы, если не уверен, что сможешь её исполнить. А Ева должна знать, что справедливость торжествует, даже если она идёт вразрез с моральными принципами.

— Однако я с Колывановой абсолютно согласен в одном: она — потенциальный убийца, и пускать её в обычную школу крайне опасно. А если ей что-то или кто-то не понравится? Вспомнить ситуацию в автобусе, когда она стояла с разбитой бутылкой в руках. Драка со сверстниками могла тоже закончиться трагично.

— Нет. Она уничтожает крайне опасных элементов, и вот тут я с Колывановой согласен. Мгновенно находит выход из сложившейся ситуации. Выбирает единственное правильное решение, даже если это грозит ей гибелью. Она готова к выполнению задания физически, но не готова морально. Пусть считает, что мы действительно потеряли к ней интерес. Уверен, она в этом случае раскроет нам новые свои возможности, которые могут закрыться, если держать её под принудительным контролем. Возможно, это результат несчастного случая. Травмы головы три месяца назад, но потенциал в ней был ещё до этого, просто после сотрясения мозга всё обострилось. Пусть годик побудет в свободной обстановке, а мы будем наблюдать. Я уверен, она сама поймёт, что ей тесно в рамках обычного школьника, и сама придёт к выводу, где ей нужно находиться, — генерал причмокнул губами. — Не хочу её ломать. Она великолепна, — и он улыбнулся чему-то своему.

— А зачем тогда оставил курировать её Колывановой? Если они пересекутся в Кишинёве, думаешь, Ева не догадается, в чём дело? — спросил полковник.

— А у Натальи Валерьевны в Молдавии вполне официальное дело, — усмехнулся генерал. — Мы до сих пор не знаем, что за существо проживает там. Так что рыть ей землю и искать дракона или кто это на самом деле. Группу ей пополнили за счёт комитета Кишинёва, вот пусть и трудится в поте лица, а заодно приглядывает, не вмешиваясь. Только в самом исключительном случае.

Глава 32

Я до последнего момента не была уверена, что генерал в самом деле решит побыть золотой рыбкой и выполнить моё желание. Их было несколько на самом деле, но остальные обязана была отработать Наташа, хотя, честно говоря, она меня не на шутку разозлила со своими притязаниями на мою личную жизнь.

Пристала с дурацким вопросом: зачем я возвращалась в деревню?

Я ответила, даже не задумываясь. Разумеется, только ради одного: отыскать свои награды на пожарище, учитывая, что температура такого огня ниже плавления золота. А не искала по известной причине. Там искателей и без меня хватало. А её вопрос: откуда ты это знаешь? Она в школу не ходила и не учила таблицу Менделеева? Для золота температура плавления выше. Я, в принципе, температуру плавления не помнила, но однажды после пожара отыскалась звезда героя, вот по ней и определили, кто сгорел.

Каждый день на протяжении недели на меня сыпались десятки вопросов, словно вылавливая нестыковки. Знали бы, какая у меня память и как я её тренировала в прошлой жизни, так наверняка не приставали бы. Если меня сосредоточить я вообще такое могла выдать!

Автомобиль, в котором ехала Оля, к прискорбному сожалению, тоже оказался на дне канала. По нему и выяснили все данные. Действительно Синицына и действительно Оля. Бывают ведь такие сложные совпадения. Из родственников отыскалась бабушка, но, увы, едва узнав о плачевной судьбе единственной дочери, сердце старушки не выдержало. Она-то надеялась до последнего, что отыщутся все живыми и здоровыми. Так что Оля превратилась окончательно и бесповоротно в круглую сироту.

Как отреагирует мама Бурундуковой на неё, я ещё не знала, но почему-то была полная уверенность, что положительно.

Я, разумеется, быть опекуном не могла, но вот Прасковья Дмитриевна вполне подходила на эту роль. Учитывая, что Оля должна была провести в больнице ещё как минимум три недели, я сказала, что сама переговорю с родителями, имея в виду и подполковника Козырева. И, в общем, всё внезапно стало складываться вполне удачно, что слегка даже настораживало.

Генерал предложил мне вместо Явы шикарную импортную тачку, на которых гоняли гонщики из дальнего зарубежья, но я отказалась. Престижно, конечно, но не хотелось быть уж слишком обязанной. То, что генерал пообещал своему комсоставу, это одно, оно и на меня распространилось, а вот быть обязанной из-за мотоцикла мне совершенно не улыбалось.

Золото я решила сдать тоже из меркантильных побуждений. С одной стороны, потом могла бы достать до того, как дойче появится, но это через пятнадцать лет. Повторно нырять здесь же для самого тупого показалось бы странным, а эти годы хотелось прожить в полном шоколаде. Такое количество ценного драгметалла по любому должно было принести свои дивиденды.

Так-то я вроде никем не охранялась, разве что помощница полковника Самойлова за мной приглядывала, но, можно сказать, была под домашним арестом. И да. Помощница действительно оказалась помощницей. Я-то думала, прибудет барышня с ногами от ушей и личиком, сошедшим с мужского журнала. Ну зачем полковнику помощница? Только для утех.

Явилась женщина лет за сорок в форме капитана. Лицом её физию даже не назвать. Эдакая будка квадратной формы, без грамма макияжа и бровями, как у Брежнева. Трансформер, одним словом. Но! Почерк у неё был — одно загляденье, не то что мои закорючки, Эдгар Аллан По обзавидовался бы. Про дикцию я вообще молчу. Ей на телевидение за кадром работать, а она форму напялила.

Меня пару раз подмывало прогуляться по городу, но она мягко намекала, что не нужно этого делать, и я ей верила. Такому голосу сложно не поверить.

И только когда вечером в пятницу генерал сообщил, что я могу завтра возвращаться в Кишинёв и всё-таки вернуться на учёбу в школе, я выдохнула свободно. Документы вручил временные. Права только на мотоцикл и вместо паспорта — бумажку. Это мне могли сделать в Кишинёве, а вот за остальными придётся явиться в Москву недели через две, мол, мне сообщат точную дату. Я откладывать на завтра поездку не стала. Вот ещё. Я же уже утром могла оказаться дома.