Оторва 14 (СИ), стр. 28
Он постоял одну минуту, словно что-то вспоминая, а потом просто сказал:
— Я скоро буду.
Всё это больше было похоже на образ кнута и пряника, где пряником должен был выступить аж генерал-лейтенант. Вероятно, и шоколадная глазурь имелась, так что расслабляться пока было рано.
В ванной имелось хозяйственное мыло — целый брусок. Не ахти что, но в моём положении крутить носом не стоило. Помылась сама, благо и горячая вода шла сильным напором, и нижнее бельё постирала. Халата в номере не имелось, а оставаться в полотенце, как у Каренина дома, желания не появилось. Мало того, что полковник мог явиться в любой момент, так и старший Самойлов хотел со мной пообщаться. Я девочка раскованная, воспитанная на двадцать первом веке, но всё же не до такой степени.
Они приехали через два с половиной часа. Полковник не вошёл, а осторожно постучал в двери. Воспитание. Не то что у Наташи.
Я распахнула двери и уставилась на крепкого мужика лет шестидесяти. Хотя ему, конечно, было больше. Выглядел он гораздо хуже с нашей последней встречи, но всё равно держался неплохо.
— Бурундуковая? — Его брови взметнулись вверх.
Во время стрельбы на посиделках у Брежнева, когда я демонстрировала любовь к оружию, он тоже присутствовал. Генсек представил его по имени-отчеству, а фамилию не назвал, и я фоточек генерала никогда не видела. Вот и не признала ещё там, в Подмосковье. Ну а он меня прекрасно запомнил.
— Здравствуйте, Эльдар Геннадьевич, — проговорила я, — проходите, пожалуйста.
— Запомнила значит старика, — сказал он и вошёл в прихожую номера, а за ним просочился и полковник.
— Вы знакомы? — в голосе младшего Самойлова просквозило удивление.
— А ведь я тебе рассказывал, — напомнил Эльдар Геннадьевич, — я с Лёней и Юрой на охоту как-то выбрался, и там одна школьница, правда, я её по имени не озвучил, из «Макарова» за сто метров в мишень всю обойму положила. Невероятный случай, скажу.
С Лёней и Юрой — сразу отложилось в памяти. На «ты» он с ними, ого. Был там ещё Андрей Андреевич, древний старикашка, но его генерал не стал упоминать.
— Этот разговор помню, — согласился полковник, — но не знал, что речь о ней.
Мы прошли в большую комнату, которую предстояло занять помощнице младшего Самойлова, и расположились за круглым столом.
— Ну, — сказал генерал, — а теперь я хочу услышать всё с самого начала.
С самого начала. Да уж. Придерживаться той линии, которую озвучила Наташе, или правду и ничего, кроме правды?
Я глубоко вздохнула и начала:
— В общем, дело было так…
Про слиток золота всё ж таки решила умолчать, гладко пропустила мимо и перешла к ситуации в доме.
Генерал усмехнулся.
— Ева, — сказал он, — я эту историю уже по протоколам прочитал, пока ехали к гостинице. Давай-ка правду. То, что они вдруг что-то не поделили и решили перестрелять друг друга, ни в какие ворота не лезет. Я бы в это ещё с натяжкой поверил, если бы тебя там не было, но на стрельбище я очень хорошо запомнил твои слова, когда ты вместо «Кольта», который тебе предложил Леонид Ильич, выбрала «Макаров». Помнишь, что сказала? «ПМ мне как-то более привычен». Сама всех перестреляла или был помощник?
— Не было больше никого, — созналась я.
— Вот так, Гена, молодёжь растёт, — проговорил генерал. — Сама в одно лицо десять человек положила. Отдал бы последний рубль, чтобы увидеть это собственными глазами. Жаль, конечно, что всех… Этого, в форме капитана, если бы живым взяла, я бы два желания исполнил. Но не подпрыгивай от возмущения, я прекрасно понимаю ситуацию. Не до жира было. Не блевала потом?
Я отрицательно покачала головой.
— Некогда было. Там девочка маленькая в подвале была, а огонь, вероятно, через щели в полу протёк, и она кричала с перепугу.
— Ну давай дальше, или всё остальное по протоколу?
— Так и есть, — подтвердила я.
— Странная история, — проговорил он. — Зачем участковый решил всех вас порешить?
— Может, побоялся, что мы могли его видеть в окружении банды?
— А ты его видела?
— Нет, но, может, Оля видела, и он перестраховался.
— Девочка могла видеть, — согласился полковник, — раз она там давно жила. Тогда выходит, что он с ними заодно был и в конце решил зачистить всех. Возможный вариант.
— Непонятно только, что Маша делала на этой дороге, — задумчиво сказал генерал. — Из Махачкалы в Ялту ехала, а оказалась за Николаевом. Непонятно.
Какая-то Маша. И в автомобиле была не одна, а сынок решил прикрыть её перед папочкой. Но мне-то уже было всё понятно. Махнула с любовником в сторону Одессы и наткнулись на банду. Злостный случай.
— Так, а что там про золото ты мне сказал, когда мы сюда ехали?
— А, — отмахнулся полковник. — Ева по программе пошла, Солдатов курирует.
— Знаю, — ответил генерал, — я же сам все документы подписывал. А при чём тут золото?
Сам все документы подписывал? Я едва не поперхнулась.
— Колыванова майора Каренина прихватила. Волнуется за свою подопечную, вот Ева ей байку про золото и наплела. Мол, четыреста килограммов в слитках казначейского банка в немецком самолёте у берегов Крыма лежит. Удивляюсь только, как Колыванова повелась на такое. Вероятно, Ева была очень убедительной. Вот я её группу и отправил в Крым. Пусть поплавают.
У меня даже шея вытянулась. Они решили, что это байка?
Генерал усмехнулся в усы, глянул на меня, и его брови взметнулись.
— Ева? Так это правда про золото?
Вероятно, у меня и лицо вытянулось вслед за шеей. Он это у меня на роже прочитал? А Наташе несколько минут понадобилось, чтобы поверить.
— Ага, — кивнула я.
— Стоп, стоп, стоп, — у полковника лицо тоже сделалось глупым. — Четыреста килограммов золота в слитках банка СССР?
Он растерянно перевёл взгляд на отца, но и у генерала глаза расширились.
— Ты ничего не путаешь? — спросил генерал.
— Нет, — подтвердила я.
— И кто, кроме тебя, знает про золото?
— Вы, — начала я перечислять, — и Наташа…
— Из посторонних, — перебил меня полковник.
— Из посторонних уже никто.
— В смысле уже никто?
Я снова тяжело вздохнула и принялась рассказывать, как плавала в акватории Чёрного моря. Увидела пловца и, заинтересовавшись, нырнула за ним.
— Зарезала? — взгляд генерала ничего хорошего не предвещал.
— А что мне было делать? — начала оправдываться я. — Он на меня с ножом напал. Самооборона.
— Да уж, — проговорил генерал, — не завидую тому, кто на тебя в следующий раз нападёт. Как-то твоя самооборона плохо заканчивается для нападавших.
— Наташа умеет выбирать, — скривил лицо полковник.
— Гена, — сказал генерал, — прыгай в вертушку и в Крым. Как достанете один слиток со дна и убедитесь, что это золото, — сразу мне доложить. Ну а я дальше передам. Только один, понял меня? Не буду раньше времени сообщать. Откуда оно там могло взяться?
— Так точно, — ответил полковник.
— Так чего сидишь? В байку он не поверил — пулей!
Когда мы остались вдвоём, генерал молча рассматривал меня несколько минут и, вероятно приняв решение о моей дальнейшей судьбе, сказал:
— Ну что ж. Назвался груздём — полезай в кузовок. Слово генерал-лейтенанта Самойлова нерушимо, как границы Советского Союза.
Наверняка мои глаза округлились от такого признания. И что он имел в виду?
— Какое твоё желание? — спросил он, увидев, что я молчу.
— В смысле какое моё желание? — полюбопытствовала я.
— Так тебя что, до сих пор в известность не поставили?
— В чём?
— Понятно, — сказал генерал. — Когда прошёл месяц с исчезновения Марии, я пообещал, что тому, кто нападёт на след первым, выполню любое желание. Если оно, конечно, будет в моих силах. А у меня возможностей много. Ты нашла — твоё желание.
Ого! Это как Джина из лампы выпустить. Правда, там было три желания, но и одно от такого генерала дорогого стоило.