Оторва 14 (СИ), стр. 27

Наташа растрепала волосы и на мгновение закрыла лицо ладонями, а я машинально пробежалась по памяти.

Самойловы! Это сын — полковник КГБ, а отец — генерал-лейтенант, особа, приближённая к императору. Напрочь засекреченный товарищ. В интернете о нём даже в XXI веке можно было найти всего пару строк. Единственный человек, который при Брежневе сдерживал между собой КГБ и МВД, потому как и Щёлоков, и Андропов у него в друзьях ходили. И только когда Самойлов старший умер в ноябре 1980 года, а менты московского метрополитена завалили офицера госбезопасности спустя месяц, вот тогда всё и началось.

Но и это ещё не всё. В 1977 году произошла любопытная история, которую потом так и называли: «Дело Самойловых», но даже в моё время оно висело под грифом «Совершенно секретно».

Примечание:

Все имена и фамилии — абсолютная выдумка автора. Случайные совпадения с настоящими персонажами являются ничем иным, как случайным совпадением.

Глава 27

Наташа убрала ладони от лица и спросила:

— Она одна?

— Ы-ы, — Володя отрицательно качнул головой и скривился.

Наташа оглянулась на меня, и у неё на лице появилось жалобное выражение. Ещё бы понять, что происходит!

— И что теперь? — спросил Артём. — Финита ля комедиа?

Надо же, и Печорина сюда приплёл! Но на самом деле эта фраза звучала на итальянском по-другому, а вот в России укоренилось именно в таком неправильном виде с подачи Лермонтова. Хотя Артём вряд ли вспомнил Печорина, вероятнее всего, это из фильма «Джентльмены удачи».

— Думайте быстрее, Наталья Валерьевна, — поторопил Владимир, — кран уже лапы ставит, а там такой головняк.

Наташа выдохнула и направилась в сторону, нужно полагать, полковника Самойлова, который и возглавлял московскую группу.

На вид лет сорока, и до пенсии, вероятнее всего, добрался бы до регалий батюшки.

Они не стали разговаривать при всех, а отошли в сторону, причём на лице полковника отразилась недовольная мина. А вот когда Наташа обронила фразу, глаза Самойлова сделались на пол-лица.

Я, конечно, могла на основании этих вводных данных предположить, что произошло, но решила дождаться конкретики, если, конечно, при мне ещё будут обсуждать происшествие.

Ответ Самойлова Наташе явно не понравился, её лицо едва не почернело, но она вытянулась, как солдат на плацу, и ответила нечто короткое, вероятно, что-то типа: «Есть» или «Слушаюсь».

Меня их игры не интересовали, но очень хотелось бы узнать: ко мне это каким боком? Правым или левым.

Наташа двинулась в нашу сторону, а вот полковник подошёл к чёрной «Волге». Открыл дверцу со стороны пассажира, и у него в руках оказалась телефонная трубка на длинном шнуре. А доставал её долго, наверняка потому, что набирал номер на аппарате. То есть, была в СССР в это время мобильная или дальняя радиосвязь? Вот и мне захотелось иметь машинку с таким телефоном.

Наташа ещё к нам не успела подойти, а полковник уже принялся с кем-то разговаривать. Из такой глуши!

— Поднимать все автомобили, кроме этого, — сказала Наташа и, глянув на меня, добавила: — Его или вечером, или завтра. Генерал-лейтенант Самойлов, вероятно, захочет присутствовать. Сейчас его сын с ним переговорит и сообщит более конкретно. Работайте.

Володя кивнул и отправился к каналу. Парни к тому времени убрали пустые баллоны в багажник автомобиля, а из салона вытащили четыре полных.

Мне оставалось только глазами стрелять в разные стороны, прикидывая, как это может отразиться на мне.

Полковник, вероятно, переговорив, положил трубку в салон и, развернувшись, направился в нашу сторону.

Остановившись в двух шагах, он оглядел меня снизу доверху и, кинув взгляд на Наташу, спросил:

— Она?

— Бурундуковая Ева Илларионовна, — кивнула Наташа.

Уточнил, значит. Я уже было начала раскачивать ситуацию в уме, но тут полковник сделал неожиданное. Он шагнул вперёд и сказал:

— Полковник Самойлов Геннадий Эльдарович.

И протянул правую руку.

Что бы это не значило, я протянула ладошку и он тут же крепко её пожал. Хотя меня уже целиком представили, я сказала:

— Ева, — а чтобы придать себе значимость, добавила: — Герой Советского Союза.

Ну, как бы, не в подворотне меня нашли.

— Знаю, — ответил он, — пойдёмте со мной. Я еду в Николаев встречать отца, и ему обязательно захочется вас увидеть.

Генерал-лейтенанта Эльдара Генадьевича? Ого! Увидеть такую легенду — это здорово, вот только куда после этого меня закинут? И хочу ли я этого?

Но нет, моё мнение никто не спрашивал. Полковник махнул рукой в сторону «Волги» и сказал:

— Идите, садитесь на заднее сиденье.

И что делать? Я медленно побрела, оглядываясь.

— Товарищ полковник, — Наташа попыталась меня отбить, — Бурундуковая Ева участвует в программе…

— Генерал-лейтенанту Самойлову расскажете об этом при случае, — перебил её Геннадий Эльдарович и, протянув руку, сказал вопросительным тоном: — Протоколы?

Наташа сунулась в салон буханки и выудила папку.

Полковник перехватил её и сказал более строгим тоном:

— Я вас здесь более не задерживаю. У вас, мне помнится, более серьёзное задание имеется. Вас, поди, в Крыму уже заждались. Водолазам напомните, что к приезду генерала салон должен быть зачищен, и в автомобиле она должна быть одна.

Он развернулся и зашагал вслед за мной.

Какие страсти! Может, и не следовало высовывать ушки, чтобы не отрезали. Вроде только намёком сказал, но вполне доходчиво.

И опять же вопрос: что теперь будет со мной? Генерал хочет увидеть? Ой-ой-ой.

Глава 28

Была странная уверенность, что снова в казематы поедем, но мы прикатили на улицу Ленина, и водитель остановил «Волгу» прямо у центрального входа в гостиницу «Николаев». Вроде с таким громким названием, но не проспект, а обычная улочка, где два автобуса могли едва разминуться.

Выглядела я не ахти в местной одежонке, да и приобретала я её исключительно чтобы слиться с сельской местностью и особо не выделяться, а вот теперь мой рюкзак мне бы вполне пригодился. Ну, раз пошла такая пьянка, сообщила об этом Самойлову.

Он окинул меня пристально и, вероятно, мысленно согласился.

— Там где меня держали, ещё мелочь осталась, — сказала я, — кофе, турка, зубная паста.

— Я понял, — ответил он, — я разберусь.

— А ещё у меня никаких документов нет, все в доме сгорели. И удостоверение на героя, и награды, и права, и паспорт.

— Вообще всё? — искренне удивился он.

— Абсолютно, — подтвердила я, — вместе с костюмом, но в рюкзаке осталось коктейльное платье, вполне приличное, и туфельки под него.

— Ну, сейчас документы не понадобятся, — сказал он, слегка задумавшись, — со мной должна была женщина приехать, но она только вечером будет. Номер двухместный, комнаты раздельные, думаю, разместитесь, — он поймал мой взгляд и добавил, — мой помощник, а не то, о чём вы подумали.

— Да я и не успела подумать, — ответила я, останавливаясь вместе с ним около лифта.

— Подумали, — возразил он.

Я оглянулась и встретилась взглядом с девушкой на ресепшене, которая смотрела на меня с лёгкой ухмылкой. А что она должна была подумать?

— Ключи не нужно взять? — поинтересовалась я.

— Я никогда не оставляю ключи, — ответил он, и, так как двери в лифте открылись, шагнул вперёд. Ну и я за ним.

— И можно со мной на «ты», — сказала я, когда лифт тронулся на восьмой этаж, — я слишком маленькая пока, и по отчеству рановато.

Он молча кивнул.

Номер оказался вроде двухкомнатной квартиры. Одна зала и нечто вроде угла Бурундуковой. Это, разумеется, было для меня. Ванна и туалет разделены, а вот кухня отсутствовала.

— Надеюсь, ты не сбежишь? — спросил полковник, останавливаясь в дверях. — Я скоро вернусь. Вещи я попрошу, чтобы тебе доставили. Располагайся пока.

— Хорошо, — согласилась я, — я буду здесь.