Оторва 14 (СИ), стр. 18

В этот момент двери в кабинет открылись, и на пороге появился капитан Старостин Владимир Олегович.

— Разрешите? — спросил он. — Появилась оперативная информация.

— Выкладывай уже, — рявкнул Дзюба.

— От бригады пожарных поступило известие. В деревне Баланово на месте сгоревшего дома найдены десять трупов.

Начальник управления почувствовал, как у него закололо в левом боку. Он перевёл разъярённый взгляд на майора Куртогло.

— Поздравляю вас, — сказал он, — отличились. Шестнадцатилетняя девочка, значит? Да это же вооружённый бандит!

— Тут ещё, — проговорил капитан Старостин, — звонил врач из скорой помощи. Он заявил, что подозреваемая только что была в больнице. Лично у него. Справилась о здоровье девочки и звонила по телефону по межгороду.

— Это чёрт знает что, — прорычал Дзюба, массируя левой рукой бок. — Вооружённый преступник свободно разгуливает по городу! Майор, я хочу знать немедленно, кому она звонила и кто она такая. Найди её, чего бы это ни стоило! Всех поднять! Свяжитесь с опергруппой, которая выдвинулась в Баланово, и отчёт немедленно мне на стол. Выясните у доктора все подробности, — он прикрыл глаза, чувствуя нарастающую боль. — Всё, совещание закончено. Все в работу. Мне докладывать каждый час.

Дзюба дождался, когда все покинут кабинет, налил в стакан из графина воду и, порывшись в кармане, выудил начатую упаковку таблеток.

— Всё, — прошептал он, запив таблетку, — теперь всё. Комиссия из Москвы это дело так не оставит.

Он медленно опустился в кресло и уставился немигающим взором на двери.

Глава 19

В целом, конечно, получилось неудачно.

Но оставаться у ментов, не зная судьбу слитка, меня вовсе не прельщало. А учитывая, что рядом с больницей велась стройка — я её ещё два месяца назад срисовала, — совершенно не волновалась. Поймать на стройке паркурщика — это даже не смешно.

Расположения самого строительства не знала, поэтому изначально угодила в расставленные сети. Ментов оказалось человек десять, и они вполне грамотно перекрыли мой отход. Один даже попытался показать нечто смешанное из самбо и вольной борьбы, и я решила с ними не нянчиться. Телосложением оба были крепкими и меня за противника совершенно не считали. Растопырили руки и двигались на меня, ухмыляясь. Отработала исключительно ногами. Каждому досталось по три-четыре раза. Ну и по личику, разумеется. А нечего ухмыляться.

А потом ушла, перепрыгивая с одного корпуса на другой, и, пока они взяли всё в кольцо, уже была вне стройки. С шестого этажа разглядела и реку, и мост, и более-менее подходящее место для моих дел. Не бродить же в таком экстравагантном костюме. Отложила в памяти дорогу и уже через полчаса оказалась у реки. Нашла вполне укромное место среди зарослей и устроила баню. Образно, конечно.

После критического осмотра решила, что джинсы и блузку можно смело сдавать в утиль, а лишний груз мне был совершенно не нужен.

Юбка от костюма полетела следом, а за ней и полукеды. Остался совершенно небогатый выбор: коктейльное платье, в котором в деревне я буду белой вороной, ультракороткая юбочка с такой же сексуальной блузкой и шорты с топиком. То есть реально для того, чтобы вернуться в деревню и заняться поисками золота, мне одеть было нечего.

Пришлось топать в юбочке и блузке.

Сначала вернулась в больницу и, разыскав доктора, поинтересовалась здоровьем Оли. Он, хоть и вращал на меня глазами, но порадовал состоянием своей пациентки. Заметив телефон на его столе, я попросила разрешения позвонить и, не дожидаясь ответа, подняла трубку. Не свезло. Дома опять никого не было, а у Люси — только сама Люся. Я попыталась вкратце объяснить ей, что делать, но дошло до неё или нет — так и не поняла.

Поблагодарив эскулапа, я направилась навести последний штрих.

В отделе готового платья с трудом сдерживала эмоции, чтобы не обматерить и продавцов, и тех, кто это шьёт, но потом решила, что мне-то как раз такое и нужно, чтобы слиться с толпой. Даже платочек себе приобрела красного цвета (остальные вообще были полный отстой), чтобы скрыть непослушные волосы.

В обувном нашла уродливые босоножки тоже красного цвета, выпиленные, вероятно, из твёрдых пород дерева, и в таком виде отправилась покорять будущую «незалежную».

Не видела на улицах девчонок в платочках, но для меня это было прекрасным прикрытием. Ещё бы от рюкзака избавиться, вот только без него мне никуда.

Но и тут нашёлся выход. Наткнулась на рынок, где приобрела небольшую кошёлку, в которой прекрасно поместился мой рюкзак, и даже хихикнула про себя: один в один Красная Шапочка к бабушке с гостинцем идёт. Хотя, честно говоря, никогда не понимала: почему с гостинцем к бабушке, а не наоборот? От своей родной всегда с пирожками возвращалась, а тут ей нести, да ещё и в глухой лес. Совсем бабка долбанулась на старости.

Напротив столовой наткнулась на киоск «Союзпечать» и приобрела карту Николаевской области, чтобы хоть как-то сориентироваться, где тот хуторок или деревня находится, и определиться, как там быстренько раньше ментов оказаться.

Заняла в столовой столик в углу и пока ела успела познакомиться с местными достопримечательностями. Где находится карьер, составители карты не удосужились обозначить, а вот деревню нашла, хоть и с большим трудом. На автостанции выяснила, что в нужном направлении ходит автобус утром один раз в сутки и оттуда утром и тоже раз в сутки. Пришлось приобрести билет на Очаков, чтобы выйти на трассе и прогуляться пешком по бездорожью. Уж лучше Красной Шапочкой, чем в коктейльном платье.

Вместе со мной из автобуса вышла пожилая женщина с двумя котомками, и учитывая, что дорога в сторону была только одна, а табличка указывала направление к деревне, я пропустила бабушку вперёд и медленно зашагала следом.

Женщина остановилась около синей вывески с указанием направления и, обернувшись, спросила что-то на украинском языке. Никого рядом больше не было, и стало быть, обращалась она ко мне.

И вот тут нужно было прикинуть, что будет лучше. Остаться с бабулькой? А тогда она на меня обязательно свалит свои котомки, так как в прямой видимости деревни не было, и, пока дойдём, у меня руки отвалятся. Но зато по дороге можно было иметь прекрасное прикрытие. Фамилию Богдана я не знала, но бабушка могла и сама её озвучить ответным вопросом.

Топать одной и бросить бабку с двумя котомками совесть не позволила, и я, приблизившись, сообщила:

— Я украинский плохо знаю.

— Ну и ладно, — согласилась она, — а ты что, тоже в Баланово?

Я оглянулась. Странный вопрос. А куда ещё можно?

— В Баланово, — подтвердила я и сразу сообщила: — к дяде Богдану.

— К Стрельцову, что ли? — обрадовалась женщина. — А что, я тебя никогда не видела?

— Так я давно приезжала, ещё с мамой.

— Веркина дочка? — удивилась бабка. — Смотри, как вымахала, и такая красавица! И не признала сразу.

— Ага, — тут же подтвердила я, — маму зовут Вера.

— Могла бы и не говорить, — усмехнулась она, — одно лицо. Я тебя сразу узнала. А я тётка Пелагея, меня все знают. А ты стало быть — Анютка.

Ну и имечко, но пришлось подтвердить. Всё равно у меня никаких документов не было.

— Помню вас, — сказала я.

— Ну ещё бы, чтобы ты меня не помнила, — рассмеялась тётка Пелагея. — Это же я тебя в соседнее село на телеге возила, когда ты ещё крохотулькой была. Крестили тебя.

— Ну этого я точно не помню, — рассмеялась я в ответ.

— Да куда уж, конечно. Тебе годика не было. Так, ну и что мы стоим? Давай свою кошёлку мне, а сама хватай мои мешки. Они не тяжёлые, но мне несподручно с ними идти. А у тебя что в ней? — тут же поинтересовалась она. — А то поменяю шило на мыло.

— Пирожки, — ляпнула я машинально. — Мама напекла.

Бабулька расхохоталась.

— А я-то думаю, чего ты Красной Шапочкой нарядилась, а ты с пирожками. Научилась Верка их печь или решила братца отравить? — она перешла на шёпот и тут же громко расхохоталась.