Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 50

* * *

— Ну что, свадьбе быть? — хмуро спросил Давид, отбросив от себя недопитую бутылку с рисовой водкой.

— Да, — кивнул я, садясь рядом. И уточнил: — Свидетелем пойдешь?

— А оно тебе надо? — буркнул Давид, тоскливо посмотрев в потолок. — Все бабы стервы и суки, сколько раз ты сам в этом убеждался: одна сказки напела про любовь и бросила, вторая украла бриллиант и снова бросила, теперь — в третий раз. Еще после второй кровать не остыла. Я бы так не смог, — качнул он головой. — Глядя на тебя, я вообще хрен когда женюсь. А если и рискну, то вот где она у меня будет, — Давид с гневом сжал кулак, и я заранее посочувствовал его будущей жене.

— Ее уже, скорее всего, в живых нет, — пожал я плечами. — Мы втроем на шагоходах не рискнули идти домой, понимая, чем это закончится. А она одна, почти без еды и припасов. Нет, Давид, это смерть. Ну а если все же выживет и даже сможет попасть в Россию и добраться до Новосибирска — ее ждет один сюрприз. Я голубиной почтой в Пекин переслал письмо Верещагину, он его дипломатической почтой перешлет в Тайную канцелярию своим друзьям. Ну и записочка там будет для Каца — чтобы придержал камушек или деньги за него у себя. В купчей на него вписано мое имя.

— А тут есть голубиная почта? — удивленно спросил Давид.

— Оказывается, да. Чжу Эн чисто случайно запамятовал о ней рассказать. В условиях, где нет телефонов и телеграфов, а дороги небезопасны, это оказался весьма действенный способ для обмена сообщениями и отправки донесений. Мне о ней рассказала Вань Тин, удивившись, как это я не знал. А наместник у нас, оказывается, еще тот жук: гонцы, караваны… А у него во дворце стоит голубятня, откуда он получает десятки сообщений в день. Впрочем, ладно, сейчас высказывать за произошедшее уже глупо.

После свадьбы создаем свой отряд, — продолжил я говорить. — Я хочу нанять пару сотен монголов, еще подготовить и обучить человек семьсот пехоты, часть оставить на охране поместья, остальных подготовить для охоты. Будем зачищать страну от тварей и бандитов. Денег жалко, но этим, — я кивнул на пустые бутылки, стоящие полукольцом возле Давида, — их не вернешь. Заработаем новые. К счастью, и тварей, и бандитов здесь хватает, и за устранение их люди будут готовы платить, и платить щедро. А учитывая, что конкурентов у нас нет, год-два — и ты про эти копейки и не вспомнишь. Я говорил с Вань Тин: в Харбине есть представительство российского Железнодорожного банка, ее семья вела с ними какие-то торговые дела. Через них можно переправить деньги твоей семье. В тайнике Первого кулака мы взяли только одного золота на восемь тысяч, плюс драгоценности. После оценки их тоже можно продать — думаю, там приличная сумма выйдет. Твоей маме точно на хорошее поместье хватит. Главное, чтобы она смогла ответить на вопрос, откуда у нее эти деньги. Так что с отправкой, может, не стоит торопиться? Чтобы не создать лишних проблем. Или подумать, как сделать так, чтобы к ней не пришли с вопросами.

Давид, задумавшись, кивнул. Затем посмотрел на меня:

— А твоя Вань толковая, раз в курсе таких моментов.

— Это да. Мы с ней после визита в сокровищницу долго и обстоятельно говорили по поводу будущей совместной жизни. И это будущее мне очень понравилось. Главное теперь — в Россию попасть и забрать содержимое тайника. А с ним, опираясь на ресурсы и поддержку моей будущей жены, можно своротить горы!

Глава 24

— Вань, мы же не католики, — шепнул Давид тихонько мне на ухо. — Разве так можно?

— А где я тебе православного батюшку найду? — в ответ буркнул я, поправляя бутоньерку. — Даже этого с трудом нашли. Чудом уцелел после того, как их миссию в прошлом году сожгли. А я женюсь в первый раз и надеюсь, что в последний. И хочу, чтобы наш брак с Вань Тин был законным союзом в глазах Бога и людей.

Падре — невысокий сутулый мужчина, больше похожий на библиотекаря, а не на того, кто несет слово Божие, — также не горел желанием проводить обряд и испуганно таращился на собравшихся людей. На ломаном английском он у меня спросил:

— Вы разве католик?

— Нет, — коротко ответил я. — Мы с моим другом православные.

— Но в таком случае для проведения свадебного обряда нужно разрешительное письмо от вашего епископа, — испуганно пролепетал он. — Без этого я не имею права…

— Ближайшая православная миссия находится в Харбине, почти в двух тысячах километров отсюда, — прервал я священника. — Где находится епископ, способный дать мне письмо с разрешением на брак, я понятия не имею. Так что обойдемся без него.

— Но… — снова залепетал священник.

— Падре, — остановил я его, коснувшись рукой и указав на святое распятие, установленное в комнате. — Я христианин, это самое главное. А все остальное — католик, православный или протестант — это от людей, а не от Него, — я указал в небеса. — Я прошу вас исполнить свой долг и сочетать законным браком двух людей, которые этого желают. А что до остального — формальностей и бумаг, — то на них нет времени и возможности. Время сейчас такое, и на некоторые пустые формальности можно и закрыть глаза.

Падре устало вздохнул, тоскливо посмотрел на распятье, установленное на столике.

— А невеста хоть согласна выйти за вас замуж? Или опять… — он махнул рукой, не заканчивая.

— Согласна, — быстро ответил я, увидев, что уже несут свадебный паланкин вместе с невестой в окружении охраны из более чем трехсот солдат, плюс стрелки, рассевшиеся на крышах зданий.

Вчера на Вань Тин было покушение: ночью пытались задушить. Погибла служанка, занявшая ее место в опочивальне, сама невеста перед свадьбой спряталась в домике для слуг. Узнаю, какая из семей организовала покушение, — убью тварей. Здесь по-другому нельзя: милосердие — это слабость, а слабых здесь убивают. Так что бить надо больно и сильно, чтобы враг даже головы не смел поднять.

Меня тоже пытались убить, правда, более хитро: свадебные одежды обработали какой-то быстро воспламеняющейся дрянью. Малейшая искра — и живой факел обеспечен. Хитро. Обоняние и в этот раз выручило, позволив услышать среди запахов шелка и благовоний сернистый запах вещества.

Паланкин замер возле места проведения церемонии. Перед выходом из него живой стеной выстроился десяток солдат. Невеста, пригибаясь, выскользнула из него и подбежала ко мне. И, лишь ухватившись за мою руку, облегченно выдохнула.

— По моему паланкину стреляли, — тихонько шепнула она.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Одного из солдат, несшего дежурство на крыше, видимо, подкупили. К счастью, не попал, — она кивнула на скол от пули на деревянной ручке паланкина.

— Повезло, — выдохнул я и покрепче прижал к себе свою будущую жену.

— Начинаем, — падре забубнил слова на латыни, начав проведение обряда, видимо, поняв, что дорогие его сердцу бумажки ему не получить, а его высшему начальству на столь странное смешение обрядов и обычаев наплевать.

Лично для меня важно лишь желание двух людей — мужчины и женщины — создать семью, растить детей и строить общее будущее. А все остальное — для мирных времен, когда чудовища не лезут из порталов, когда твою будущую жену не пытаются пристрелить, чтобы украсть владения ее предков. Как уже это было с моей семьей… Отчасти поэтому я и согласился на этот брак: слишком уж судьба Вань Тин напоминала мне мою. Семья погибла, вокруг враги, желающие забрать достояние предков. И если по малости лет я не смог защитить своих, то здесь-то я вмешаться вправе, в силах не дать обидеть и обобрать сироту.

— «Deus, cuius Unigenitus per vitam, mortem et…» — слова молитвы уносятся вверх.

И хоть не понимая значения, я изо всех сил присоединяюсь к ним. Пусть Господь, если меня слышит, благословит мой брак, позволит создать семью. И защитит моих близких. Я устал быть один на этом белом свете. Хочу иметь рядом хоть одного родного человека, которому смогу доверять полностью. Друг у меня уже есть, теперь хочу еще и жену — ту, что станет опорой и надеждой, светом лампады в этом сложном и злом мире, на свет которой я приду, где бы я ни был. Благослови, Господи, наш союз и будь милостив к нам.