Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 49

Невысокий слуга встретил меня во дворе и, поклонившись, произнес:

— Госпожа вас ждет в розовом павильоне.

Быстро кивнув, я подошел к скакуну, осторожно отвязал завернутый в ткань сверток, висевший возле седла.

— Веди, — приказал я.

Старик посеменил вперед, десяток солдат последовал за мной. Во дворе повсюду суетились люди. Возле стены трудились рабочие, заделывая проломы в стенах, оставшиеся после обстрела из орудий Золотыми драконами. Тогда охрана Фэнь показала себя с наилучшей стороны: несмотря на неожиданное нападение, сумела перебить захватчиков и закрыть двери, ведущие в поместье. И бандитам пришлось его повторно штурмовать. Поэтому внутри дома разгневанные потерями они не пощадили никого, кроме слуг.

Часть домов, сожженных во время нашего с Викой и Давидом прибытия, сейчас ремонтируют, штукатурят и белят. Десятки слуг и рабочих выносят обгоревшую мебель. Небольшой дом, сильно пострадавший от взрыва, разбирают, явно собираясь построить на его месте что-то новое. Чувствовалось, что это место живет чьим-то разумом и чья-то сила направляет и организует здесь все. Я не видел здесь гибели и упадка, которые ожидал встретить, и это внушало надежду.

— Господин, — старик поклонился, замерев возле входа.

И я увидел возле беседки невысокую девушку в сиреневом платье. Длинные черные волосы убраны в прическу, фиалковые глаза внимательно смотрели на меня — без затаенного страха или вынужденной покорности. Стройная, ухоженная, похожая чем-то на орхидею, растущую в саду губернатора. Какая-то утонченная красота и внутреннее спокойствие.

— Нихао, — произнес я, приветствуя, и аккуратно поклонился.

— Ты можешь говорить по-русски, я немного знаю ваш язык, — произнесла девушка с легким певучим акцентом, слегка растягивая слова, заставив меня удивленно посмотреть на нее.

Она — третий в этой стране человек, знавший мой родной язык, после губернатора и его слуги. Идя сюда, я про себя крутил варианты, как и о чем мы будем с ней говорить без переводчика. Потому что моих скромных познаний для нормального общения явно будет недостаточно. А тут такой сюрприз.

— Моя бабушка считала образование важной составляющей обучения членов нашей семьи. Она любила говорить, что мир изменился и чтобы сохраниться в нем, важно понимать его правила и законы, по возможности сохраняя наши традиции и обычаи.

— Мудрая женщина, — кивнул я, соглашаясь с ее словами. — А какие языки ты еще знаешь?

— Немецкий и английский, — ответила Вань Тин. — Один из столпов благополучия нашей семьи — это торговля. Бабушка считала, что очень важно знать языки своих основных торговых партнеров, их традиции и обычаи. Это помогает устанавливать долговременное деловое сотрудничество.

Слегка сбившись, произнося длинные и труднопроизносимые слова, она на минуту замолчала, переводя дыхание, заставив меня невольно улыбнуться.

— Как вам Облако? — спросила она после небольшой паузы. — Он хорошо себя ведет под седлом.

— Это ваш подарок? — уточнил я.

— Да, — ответила девушка, согласно кивнув. — Моя благодарность тому, кто покарал убийц моей семьи. Самое малое, что я могла сделать за столь короткий срок. Его доставили сюда из Самарканда через остатки Шелкового пути.

— Он прекрасный конь. Жалко, что ему достался столь неопытный седок, как я. У меня тоже есть небольшой подарок, — я развернул сверток, который с собой принес, достав тот меч, найденный среди трофеев у бандитов, с золотыми иероглифами, выбитыми на клинке. Даже моих скромных познаний в местных иероглифах хватило, чтобы понять написанное там: «Честь — наивысшая добродетель».

Я осторожно протянул меч девушке:

— Думаю, это принадлежит вашей семье.

Ее руки вздрогнули, принимая оружие. Она долго смотрела на него, словно не веря. А затем по лицу неожиданно покатились слезы.

— Я думала, он потерян. Император из правящей в то время династии Сун подарил его моему предку восемьсот лет назад, даровав титул и окрестные земли за верность династии и неподкупность, несмотря на угрозы и нападения врагов. Я… — она запнулась, подбирая слова. — Я бесконечно благодарна тебе за его возвращение и даже не надеялась его увидеть. Вы не только восстановили справедливость, но и вернули честь нашей семье.

Она замолчала — из-за волнения ей было тяжело говорить. А я, не зная, что еще сказать, внезапно спросил:

— Ты хочешь выйти за меня замуж? Только ответь честно. Без ваших восточных уловок и недомолвок. Я не хочу вести к алтарю ту, что будет меня всю жизнь ненавидеть и попрекать за сломанную судьбу. Может, у тебя уже есть кто-то, кто живет в твоем сердце и кого бы ты хотела видеть рядом с собой? Я не буду вам мешать или к чему-то принуждать тебя.

— Мое сердце свободно, — в ответ улыбнулась девушка. — Но я благодарна тебе за твои слова и предложение. Я тоже постараюсь быть честной с тобой. Для меня наш возможный брак — это единственный способ сохранить нашу семью, фамильные владения. Чтобы род, существовавший более восьмисот лет, не прервался на мне. Я понимаю твои опасения: ты мало знаком с нашими обычаями и страной, хотя уже сделал немало для нашего края и для нашей семьи. Я клянусь, что заслужу твое доверие. Я буду верной тебе женой и постараюсь сделать так, чтобы ты никогда не пожалел о своем решении войти в этот дом в качестве моего супруга.

— Номинального? — уточнил я. — Или реального?

— Реального, — ответила Вань Тин. — Мне не нужен супруг-консорт, не способный принимать самостоятельные решения.

— Допустим. И почему я тебе должен верить? — уточнил я, размышляя над ее словами.

— Я докажу.

Вань Тин встала со скамейки, и я заметил, что у нее нормальные ступни, а не изуродованные перевязками «коровьи копытца», калечащие женские ноги с раннего детства. Глупый и дикий обычай.

Заметив мой взгляд, Вань Тин улыбнулась:

— Моя бабушка всегда была против этого изуверского обычая и сказала, что вычеркнет из родовой книги всякого, кто попытается искалечить ее внучек.

— Мудрая женщина. Жаль, что не удалось с ней познакомиться поближе, — еще раз заметил я. — Жалко только, что не смогла сохранить семью.

— Попроси свою охрану остаться здесь, — попросила Вань Тин.

Мои сопровождающие стояли вдали, ведя наблюдение за окрестностями и слугами, сновавшими по двору. Я вопросительно посмотрел на нее.

И она быстро уточнила:

— Скоро ты поймешь почему. Прошу, доверься мне.

Она осторожно коснулась меня рукой. И я, пожав плечами, крикнул:

— Улагу, оставайтесь здесь и ждите. Я скоро буду.

Десятник кивнул, показывая, что услышал приказание. Вань Тин тем временем направилась вперед — внутрь высокого каменного здания. Она уверенно шла, показывая дорогу: коридоры, лестницы, спуск вниз, несколько поворотов. Затем — остановка возле статуи каменного льва. Поворот одного из его клыков открыл скрытый проход.

Дальше стало сложнее: девушка зажгла факел и двигалась крайне аккуратно, с одной плитки на другую, попросив меня в точности повторять ее маршрут и коротко уточнив:

— Ловушки.

Новая дверь, покрытая резьбой, каменные стражи в виде драконов. Сняв с цепочки на шее сложный ключ, она вставляет его в скрытую от глаз замочную скважину и крутит в определенном порядке. Сухой щелчок — и дверь начинает подниматься, открывая проход. Девушка идет вперед, поджигает светильник, висящий под потолком. Тот ярко вспыхивает, освещая окружающее пространство: стеллажи с рядами слитков серебра, уложенными на них, рядом — небольшие горки золотых слитков, лежащих отдельно, шкатулки из красного дерева с драгоценностями внутри, статуэтки из нефрита, антикварные вазы и древние доспехи с пожелтевшими знаменами. Все это заполняло все видимое пространство. Какая-то пещера Али-Бабы. От всех этих сокровищ буквально кружилась голова.

— Эти сокровища семья Фэнь собирала более восьмисот лет. Я привела тебя сюда, чтобы показать, что все это сможет стать твоим. Вместе со мной, — тихо закончила говорить она, опустив глаза.