Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 45
— Я думаю, что я все же останусь, — сказал Соболев и аккуратно убрал руку Котлова со своего плеча.
— А что насчет оборудования, бывшего на дирижабле? — уточнил сопровождающий офицер, поняв, что перевес сил сейчас явно не на их стороне, и пытаясь спасти хоть что-то из казенного имущества.
— Могу ответить только по поводу станков, что я привез из Германии, — ответил Иван. — Вон они, — он указал на деревянные ящики, — стоят под навесом. И я пока решил их оставить себе. Учитывая сложные жизненные обстоятельства, в которых я оказался, я думаю, мне разумнее так поступить.
— А что насчет остального? — уточнил офицер-интендант.
— Я думаю, об их судьбе разумнее уточнить у генерала Куропаткина, — ответил Соболев. — Он здесь недалеко закопан.
— Понятно, — буркнул офицер, пытаясь сбросить градус накала, сохраняя лицо и достоинство под дулами десятков винтовок, направленных на него, боясь, что Котлов, буквально бордовый от кипящей в нем ярости, сорвется — и из них сделают здесь решето. — А запчасти для дирижабля мы зачем хоть везли? Он же в ремонте не нуждается, — он кивнул на «Ласточку».
— Да? — удивленно пожал плечами Соболев. — А я откуда это мог знать? Вон, смотри — погнутые, дребезжат все. Я и подумал: как вы его назад в Россию поведете?
— Это конструктивная особенность, — ответил механик хмуро. Ему тоже не нравилось все, что происходит вокруг, но промолчать он не мог. — Они и должны быть такие, под наклоном.
— Ну а я откуда об этом мог знать? Виноват, ошибся, — пожал плечами Иван, явно дурачась.
— И где тогда запчасти, что мы привезли? — уточнил офицер-интендант.
— А я откуда знаю? — пожал плечами Соболев. — Вы же их привезли, а не я.
— Ваши люди вчера помогали нам при разгрузке, — ответил офицер, уже понимая, что в ответ ничего хорошего для себя не услышит.
— Мои люди? — удивился в ответ Соболев. — Вы явно переоцениваете мое положение здесь. Я понятия не имею, кто вам помогал при выгрузке груза, а тем более куда все, что они выгрузили, делось. Но не сомневайтесь — мы обязательно проведем розыскные мероприятия, и если найдем воров, их сурово накажем, и вас известим.
— Будем за это очень благодарны, — ответил офицер, а затем уточнил: — Мы в таком случае начнем заправку и полетим.
Бочки с топливом, к счастью, никуда не делись и стояли во дворе.
— Да, конечно, — разрешил Иван. — Попутного ветра!
Санкт Петербург резиденция В еликого К нязя
— Мы этой твари, по сути, сами доставили необходимые для ремонта дирижабля запчасти. Престарелый идиот Верещагин даже не додумался проверить состояние дирижабля — просто с их слов записал, что тот нуждается в ремонте, и указал список необходимого.
— А зачем они им понадобились? — хмуро бросил Великий Князь Петр Алексеевич, затянувшись кальяном.
У него жутко болела голова — началось обновление организма, очистка от токсинов и от продуктов жизнедеятельности. И, к сожалению, новости, что принес ему помощник, не прибавляли хорошего настроения.
— Для захваченного британского дирижабля, — мрачно ответил Котлов. — При штурме крепости Красных кулаков они захватили одного из курьеров, но тот был поврежден. Необходима была замена лопастей и он с помощью нас решил эту проблему.
— Плохо. Они сильно мешают нашим друзьям. Это проблема, и ее нужно устранить, — сказал князь, сделав новую затяжку. Курительная смесь хотя бы немного уменьшала боль от перестройки и отвлекала от страданий.
— Я обратился к командованию округа, — ответил Котлов, для которого поимка Соболева уже давно стала личным делом. — Но генерал-лейтенант Шапошников отказался мне помочь и выделить необходимые для задержания дезертиров силы.
Он очень хорошо помнил этот разговор. Только после предъявления рекомендательного письма, подписанного самим Великим Князем, его наконец-то допустили к командующему. И тот, оторвавшись от карты, разложенной на столе, хмуро на него посмотрел и лишь спустя несколько секунд произнес:
— Я ознакомлен с вашим делом и вынужден в вашей просьбе отказать. У меня нет свободных средств и сил, которые я мог бы направить на арест ваших дезертиров.
— Но это не мое желание. Это необходимо для высших политических интересов Родины, — возразил Котлов. — Погибли британские подданные, пострадало множество мирных жителей. Наша страна из-за этого инцидента может предстать в очень дурном свете на мировой арене…
— А я должен думать о наших подданных, — оборвал его генерал. — О российских гражданах, а не о чужих. У меня на прошлой неделе было два прорыва. Один — в сорока километрах от Новосибирска, тварей остановили практически на окраине, они даже успели разнести трамвайную остановку. У меня за месяц уже трое погибших пилотов, восемь раненых. А текущий выпуск едва перекроет потери в частях и даже полностью их не компенсирует. А вы предлагаете мне в этой обстановке снять с фронта дивизион мехов, усилить его тяжами и отправить его куда-то в центральный Китай гоняться за вашими дезертирами? Вы совсем ополоумели? У меня на весь округ двенадцать Одаренных второго ранга, а здесь надо минимум двое, а лучше трое Одаренных на мехах средне-дальней дистанции. Я видел бой Соболева с Кисельбахом — он не трус и не дурак и отлично понимает, что его здесь ждет. Так что живым сдаваться не будет, а значит, пойдет до конца. Так что велик риск в бою потерять еще парочку наших парней или девчат. И в такой ситуации вы предлагаете мне отправить неведомо куда часть моих сил, которых и так критически не хватает с учетом территории, которую я обязан защищать? А если ваши дезертиры не станут их дожидаться и просто уйдут куда-нибудь? Вы что мне предлагаете месяцами бегать и разыскивать их по всему Китаю, а твари пускай по городу разгуливает? Я понимаю, кому вы служите, и со всем уважением отношусь к нему, но эту просьбу выполнить совершенно невозможно. Я подчинюсь только прямому приказу из Генерального штаба. А лучше задействуйте лейб-гвардию — как раз задача им по силам, это не с чудовищами воевать: грязь, кровь, кишки. А тут равный бой с серьезным противником, а не с тупыми животными. Уверен, их благородия оценят такую возможность.
Петр Алексеевич мрачно хмыкнул на эти слова. Даже Котлов понимал, куда их пошлют с подобным предложением — как раз туда, в центральный Китай. Лейб-гвардия подчинялась напрямую императору, и отправить ее куда-то мог только он. А учитывая напряженную обстановку в стране, тот вряд ли согласится отправить куда-либо даже один мех, не то что дивизион. Да и боевые качества данных сил вызывали определенную долю сомнений.
— У Соболева есть близкие люди? — спросил князь, пережив очередную вспышку боли. Он прикрыл глаза. — Родня, семья — то или те, через кого можно надавить, заставив его самого вернуться в Россию?
— Нет, — коротко ответил Котлов. — Ни братиков, ни сестричек. Единственный родственник — отец, погиб еще до его поступления в академию. Ни рода, ни семьи нет. Своими детьми обзавестись вряд ли сумел. Собственности в стране не имеет — во всяком случае, таковой не удалось установить. За отказ в возвращении на родину и выполнении приказов можем заочно лишить звания и наград вместе с дворянством, но на это ему, скорее всего, наплевать. По сведениям от британцев, он сумел захватить казну Красных кулаков и их арсенал. Там одного серебра было примерно тысяч на сто пятьдесят. За такие деньги он везде сможет хорошо устроиться, и не надо головой рисковать, закрывая очередные прорывы.
— Плохо, — буркнул князь. — Такие люди опасны. У человека всегда должно быть что-то, что дорого ему. Иначе такой человек становится неуправляем, что мы и видим по итогу. А с остальными что?
— Ведем установочные работы, — пожал плечами Котлов. — С Лещинской у него вроде бы был роман. Можно попробовать надавить через нее — у той есть семья в России. Но это время. И не факт, что сработает: мерзавец умен и расчетлив. Не склонен к влюбленности и сантиментам, — вспомнил он психопортрет из личного дела. — Так что вряд ли выстрелит. С Эристави та же история.