Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 41

Давид тоже с интересом посмотрел на меня, так что я не стал тянуть и поставил шкатулку с камнями на стол, открыв ее, как школьный пенал.Сначала на стол высыпались крупные шарики жемчуга, потом россыпь камней поменьше и, как вишенка на торте, огромный бриллиант, своим сверканием затмивший все, что сейчас лежало вокруг него.

— Какой здоровый, — шепнула Вика, осторожно подхватив его двумя пальцами.

— Шестьдесят тысяч лян серебром, — шепнул я.

— Охренеть! У нас в короне государевой похожий сверкает, — шепнул Давид. — Я на картинках видел.

— Продавать его, конечно, будет маетно и, скорее всего, не быстро, но взамен нам дали за него хорошую скидку. Ну а на текущие расходы пойдет это, — я кивнул на жемчуг и драгоценные камни.

— Полагаю, он наш с тобой? — уточнил Давид, выхватив у Вики из рук бриллиант.

На почве денег в последнее время между ними пробежала кошка. Вика требовала либо долю от похода на Красных кулаков, либо увеличить ее долю от выплат за перебитых бандитов в крепости, где мы в начале приземлились. Я от этого, если честно, устал и пытался немного отстраниться.

— Думаю, да, — кивнул я, прикинув размер Викиной доли во всем этом.

Вика хотела что-то сказать, когда в дверь нашей комнаты тихо постучались. Я ее приоткрыл,прикрыв шкатулку, и увидел на пороге личного слугу наместника, тихонько шепнувшего мне на ухо:

— С вами хочет поговорить майор Верещагин. Он попросил, чтобы об этом разговоре не знал больше никто.

Я понимающе кивнул, радуясь возможности избежать грядущей перебранки. Вика вон уже раздраженно лезет за бумагами с расчетами долей к себе в столик. Коротко бросив «я отойду», я быстро направился за слугой.

Верещагина я встретил на балконе выделенной ему комнаты, стоящим возле перил. Он что-то пил, хмуро смотря вниз. Чуть принюхавшись, я услышал знакомый запах рисовой водки. Верещагин, закончив пить, запустил кувшином в дерево, растущее внизу.

— Дерьмо! Даже не пьянит ни хрена, одна изжога, и бегаешь потом как бешеная лошадь в поисках водопоя. Пришел, — он наконец соизволил взглянуть на меня. Затем снова надолго замолчал, уставившись куда-то в темноту, и, наконец, решившись, словно боясь собственных же слов, произнес: — Тебе нельзя возвращаться домой, Вань.

— Это еще почему? — опешил я, растерявшись от услышанного.

— Тебя ищут люди Великого Князя, — ответил Верещагин. — Прежде чем отправиться сюда, я навел обо всех вас справки, запросив личные дела, чтобы знать, с кем имею дело. Благо британцы любезно предоставили мне полную сводку о вас. Даже номер дирижабля. И мой приятель из новосибирского отделения Тайной канцелярии об этом мне написал. За тобой прилетал Котлов на личном дирижабле Великого Князя с приказом доставить тебя лично к светлейшему. И твое счастье, что в тот момент тебя не оказалось на месте. Так что можешь поставить пару свечек за упокой души Куропаткина — он хоть и был гнидой и успел тебя почти на тот свет отправить, но все же жизнь тебе он спас. Будь ты сейчас в России — и хана бы тебе была.

— А ему-то я зачем понадобился? — практически впав в ступор, спросил я, пытаясь понять, где и каким боком я успел перейти дорогу,считай, второму человеку России, чтобы он лично за мной своих подручных посылал.

— Не знаю, — буркнул Верещагин. — Но подозреваю, что его заинтересовал твой вояж по Каменогорью и то, как ты сумел там выжить. Я читал твой рапорт — он был в личном деле. И, признаться честно, весьма увлекательное чтиво, оставляющее столько вопросов! И на твое счастье, их никто не захотел задавать. Кто-то очень постарался, чтобы о твоих подвигах и существовании в России никто не узнал.

— Я, вообще-то, вхожу в личную дружину графа Бестужева, — подал голос я, пытаясь найти хоть какой-то выход и понять, что происходит. Германцы, что ли, с Великим Князем сговорились, просто выкупив меня, как собачонку, и когда сошлись в цене, тот и прислал за мной? Иных объяснений я просто для себя не находил. Ну слишком уж мы не сопоставимые фигуры. Где я и где он.

— Не поможет граф Бестужев. Фигура серьезная, но регионального масштаба. Из-за такой мелочи, как ты, он ссориться с князем не будет, — ответил Верещагин, достав портсигар и закурив, продолжая уныло пялиться в темноту.

— Да что ему от меня надо⁈ — не выдержав, почти крикнул я, скорее от обиды и от избытка чувств.

Ну вот же, все хорошо было: обменяли серебро на камни, скоро должен прибыть дирижабль с топливом и командой для «Ласточки», на нем же должны были привести запчасти для «Нырка». Куча денег, усиленный дар и трофеи — и все это просто в один момент рушится в бездну. Какой-то князь, его личный помощник, прилетевший за мной… Да что я вам всем сделал?

— Да и без него у тебя, Ваня, куча проблем, — буркнул Верещагин. — При возвращении домой тебя почти наверняка ждет военный трибунал. А следом — Железные роты, из которых живьем ты уже не выберешься никогда.

— А это еще за что? — осипло спросил я, устав удивляться от сыплющихся на меня новостей.

— Наемничество, Вань. Убийство мирных граждан и подданных другой страны. Ты чем думал, когда решил устроить поход на Красных кулаков?

— Ну… — протянул я, пытаясь найти аргументы.

— О деньгах ты думал, — закончил за меня Верещагин. — Тебе все мозги отключил местный наместник. Настолько, что ты решил, что теперь сам вправе решать, с кем воевать и кого убивать. А то, что погибли почти три десятка кадровых военных британской короны, бывших с дружеским визитом у местного туземного населения…

— Они первые начали стрелять! — возразил я, все больше понимая, в какой жопе я оказался.

— А ты думаешь, это хоть кого-то будет интересовать? — ехидно спросил Верещагин, глядя на меня. — Ты что, не понял, как все устроено у нас в стране? Британия — наш ведущий союзник на европейской и мировой арене. А ты перебил кучу ее военных без приказа, по собственной инициативе. Да только за это тебя запаяют навечно в самой ржавой консервной банке, какую только смогут найти среди шагоходов. И учти, что наш Великий Князь, пусть и потерявший сейчас изрядно во власти и влиянии, — их ближайший друг и союзник в нашей стране.

— Хороши друзья, — зло буркнул я, потянувшись к кувшину с водкой, стоявшему рядом с Верещагиным. — Они наркотой у нас торгуют чуть ли не в открытую. Вы хоть видели, что делают «Сон» или «Радость» с людьми? Наркоманы собственные семьи режут, лишь бы купить лишнюю дозу. А мы еще их за это в жопу должны целовать? Там, наверху, хоть понимают, что в стране творится? Они видели поезда с беженцами, палаточные города возле Новосибирска? Твари целые деревни выдирают. А мы какой то долбаный политес разводим с нашими прямыми врагами.

— Согласен, — неожиданно сказал Верещагин, сделав большой глоток из кувшина. — Великий Князь — враг подлинный и опасный. А император, к сожалению, слишком глуп и слабоволен, чтобы видеть, куда он ведет страну. Да! — рявкнул он, глядя на мои вытаращенные глаза. — Корона не делает человека ни лучше, ни умнее. Наш император — дурак и болван, не вылезающий из Царского Села, полностью самоустранившийся от управления страной, предпочитая верить той лжи, что ему рассказывают при докладах. И только в последний год, под давлением великих семей, он был вынужден отстранить от управления страной братца, который вел ее напрямую к гибели. Я знаю, о чем я говорю. Еще восемь лет назад Тайная канцелярия вела расследование его деятельности. Он уже тогда многое натворил: взятки, продажа военных секретов, покровительство британским интересам, торговля наркотой, которая расцвела благодаря ему и его людям. Доклад уже был готов лечь на стол императора, но нас опередили: сначала пропал Пашка Самойлов, с которым мы вели расследование, потом Котлов. А когда вернулся — это уже был другой человек. Та же внешность, тот же взгляд, память и знания, но внутри там сидело что-то иное, как будто мозги полностью заменили. Лучший оперативник в одночасье стал преданным псом князя. Понимая, к чему идет, наш начальник отдела, курировавший расследование, отправил меня от греха подальше военным представителем в Китай. А потом и сам погиб от несчастного случая — с восемью пулями в спине. А дальше князек изрядно разгромил нашу службу, превратив царевых псов в боящихся думать и смотреть болонок. Так что даже не знаю, что для тебя в этой ситуации лучше: сдохнуть в Железных ротах или превратиться в неведомо что, если попадешь в руки князя.